Он знал, что нет. Чародеями было принято носить мантию, иметь хотя бы четверть волос седыми и путешествовать исключительно порталами со всей своей свитой. Еще желательно обращать попавшихся им на пути в камень или лягушек и появляться с громовыми раскатами, но это уже как повезет.

На его руках распускались гигантскими бутонами огненные цветы.

А пока Хьюго шнырял по замершему вдоль дороги отряду. В большинстве своем болтали контрабандисты о ерунде — обсуждали какие-то сплетни или травили непристойные, но жутко бородатые байки: столичный вор даже не смог пополнить свой богатый запас. Начало совсем уж темнеть, то тут, то там загорелись костры, и временный лагерь постепенно перерастал в привал на ночь. Оно было и к лучшему.

Когда рыжий проходил мимо шумного кружка охранников отряда, его кто-то окликнул.

— Эй, парень! Что, не пустили тебя твои торговаться? — голос звучал снисходительно-сочувственно.

У воришки была секунда, чтобы принять решение. Он, замешкавшись на мгновение, все-таки обернулся.

— Ага. Но я не то чтобы расстроился… — воин, который позвал его, подвинулся и освободил для парня место у огня. Тот заулыбался и проворно сел. — Я с ними поехал даже не ради продажи, а скорее по сентиментальным соображениям.

Вокруг захмыкали, кто-то беззлобно хохотнул.

— Да? А зачем тогда? Я бы, знаешь ли, не поперся в такую дыру на твоем месте.

— Ну, а как же романтика? Всякие путешествия, приключения, истории эти, которые потом рассказывают?.. Я особо и не был нигде кроме родного городка, а тут — тракт, леса…

Тяжелая рука кого-то из наемников похлопала рыжего по плечу.

— Вот и я раньше так думал, — сказали с другой стороны костра. Лиц было не рассмотреть из-за пляшущих языков наконец разгоревшегося пламени, но это было неважно. — Сколько тебе лет? Где-нибудь пятнадцать, или еще меньше? Я вот в твоем возрасте сбежал из дома, чтобы странствовать и стать героем… А теперь я здесь, на вшивом заросшем тракте, охраняю каких-то вороватых торгашей. Эх…

— А может, все не так плохо? — робко вставил Хьюго вообще-то искренне, только с наигранной интонацией зеленого юнца.

— Та куда уж хуже-то!..

Сразу несколько человек шумно вздохнули.

— Тут начали какие-то слухи ходить, что один тип вроде тебя, только то ли из Альрина, то ли вообще с побережья, сбежал в Железную империю в происках этих ваших приключений, — лениво проговорил бывалый воин, прячущий левый глаз за засаленной повязкой. Из-под нее на щеку сползал старый уродливый шрам.

— Да, что-то про императорскую столицу болтал, мол, она-то должна быть получше нашей… А он там бывал-то, спрашивается? Тьфу!..

Хьюго не подал виду, что на эти слова у него от волнения заныло в животе. Вот оно! Следы Гори, про предательство которого говорил тогда Лу. Выходит, даже здесь знают про беглого члена их гильдии… Только вот вопрос — сколько знают?

Вор раскрыл глаза пошире и сказал с восторженным придыханием:

— О, настоящий бесстрашный герой! Хотел бы я быть таким… И он вернулся потом с прекрасной девушкой, покрытый дорожной пылью, славой и кровью своих врагов?!

Вокруг откровенно заржали.

— Последнее, что было слышно про него — это как он проезжал последнюю заставу.

— А еще выбрасывал замаранные штаны! Тебе кто рассказал такую лажу? Что, те разбойнички с дороги?

— Да мы их уже пару месяцев не встречали…

— Выходит, Империя встретила твоего героя без штанов! Вот смеху-то!

Смех сделался громче. Хьюго в руку сунули ходившую по кругу флягу, он сделал пол глотка и передал еще дальше. На другой стороне костра заговорили о девках, которые почему-то совсем не так любят бродячих героев, как они думали в детстве, о том, что до ближайшего трактира еще пилить и пилить, и хорошо бы завтра не будили слишком рано… Воришка поднялся незаметно, и единственный, кто обратил на это внимание, был тот одноглазый тип. Они кивнули друг другу на прощание, и рыжий растворился в спустившейся темноте.

Весь лагерь расцвел кострами. Но ярче всех других горело хорошо знакомое колдовское пламя, взлетая в воздух и рассыпая вокруг раскаленные искры. Хьюго заспешил к нему, запахнувшись в плащ.

Он не сразу сообразил, что перед ним не веселое представление, а нечто другое. Когда палатки перестали загораживать обзор, он увидел пылающее огненное кольцо, вырастающее как бы из земли, а внутри — невозмутимого Юджина, Эва с обнаженным мечом и Мигеля, держащего чужой кинжал у горла лысого торговца. Тот кривился и ругался, на чем свет стоит, но покладисто застыл, боясь пошевелиться. Вокруг собралась толпа людей — скорее любопытных, чем разгневанных. На мгновение пройдоха оторопел.

Друзья заметили его. Файтер присвистнул, монах поманил рукой. Толпящиеся вокруг расступились и пропустили вора почти к самой огненной стене, и тот только изумленно переводил взгляд с одного лица на другое с немым вопросом, надеясь понять здесь хоть что-нибудь.

— Где был ваш дружок? — прохрипел торговец, злыми глазами кося на него.

— Отлить ходил, — огрызнулся Хьюго. — Что тут вообще творится?! Я же на секундочку отошел!..

Наемник обвел всех собравшихся торжествующим властным взглядом и, откашлявшись, громко провозгласил, что на него и его товарища напали прямо во время обсуждения сделки, нарушив все мыслимые и немыслимые правила приличий, чести и хотя бы элементарной вежливости. Это было бесчестно и низко даже для торговца контрабандой, и он отдает нахала на суд его же спутникам. Деньги, которые получил от сделки, забирает с собой, потому как не намерен нести убытки из-за неподобающего поведения и нехватки гостеприимства. На этом все.

В доказательство нападения он продемонстрировал неглубокий порез, скорее царапину от самого кончика лезвия на собственной шее, а служитель богов, по счастливой случайности оказавшийся рядом, засвидетельствовал истину перед людьми и высшими силами.

От шеи лысого типа убрали кинжал, и друзья по одному вышли сквозь проход в пламени, легким движением руки созданным, а после убранным Юджином.

— Через лучину все прогорит, и заберете вашего человека, — сказал кому-то маг, отмахнувшись.

Контрабандисты расступались перед квартетом.

— Разрешите откланяться, господа! — насмешливо бросил наемник, проходя мимо одобрительно кивающих торговцев и их подошедшей охраны. — Добрых вам дорог!

— Добрых! Добрых!.. — раздалось отовсюду.

— Эй, парень, — кто-то тронул воришку за плечо и дыхнул в лицо дешевым вином, — не знаю, кому ты молишься, но я буду просить своих богов, чтобы твои сказки стали для тебя жизнью.

Хьюго серьезно кивнул.

— Есть такая богиня, дядя, зовут Фортуной. Она слышит своих детей.

Ему что-то отвечали, но он уже не разобрал.

Они покинули лагерь, когда уже совсем стемнело, но никому из них не хотелось оставаться там на ночь. Путники неторопливо ехали по тракту, у темноте казавшемуся каким-то иномирным, из другого времени. Как будто он снова был легендарным, прекрасным, живым. Перестук конских копыт звучал умиротворенно, гул лагеря и отблески их костров постепенно остались за спиной. Впереди расстилалась теплая летняя ночь.

— Ну, ты узнал что-нибудь? — Эверард откинул капюшон назад и провел руками по волосам, убирая рассыпчатые локоны назад.

Вор шумно зевнул, запоздало прикрыв рот кулаком.

— Столько разного! Вот вы послушайте…

========== Глава 11. Виннет ==========

Друзья двигались в сторону пустошей, на северо-восток, дальше от центра Обитаемых земель. За ларронским трактом было безлюдно, никаких разбойников, как и говорил Хьюго, здесь давно не встречали. Только один раз на горизонте недолго маячили несколько всадников, но и они быстро убрались восвояси, едва квартет стал приближаться.

В пути Хьюго игрался с картами, которые они вытащили из тайника на площади. Сейчас путники были где-то в той части королевств, которая была изображена, но теперь, на местности, верно определить направление и прочесть карту оказалось невозможно. Изредка Мигель брал у вор листок и на некоторое время погружался в него, что-то внимательно рассматривая, но потом возвращал, так и не приблизившись к разгадке.