Литмир - Электронная Библиотека

Я шутил только над близкими друзьями, теми, в ком, я уверен, развито чувство юмора. Над чужими старался не шутить. Хотя был случай: в двадцатых годах в Ленинграде выпустили телефонный справочник, в котором кроме фамилий абонентов были указаны ещё имена и отчества. Я наткнулся на фамилию “Ангелов Ангел Ангелович”. Тут же набрал номер и попросил к телефону Чёрта Чёртовича. Так я делал многократно в течение довольно длительного времени, пока на том конце, едва услышав моё дыхание, не стали молча класть трубку.

Спустя десятки лет, листая в отеле “Европейская” телефонную книгу, вижу: “Ангелов А.А.”. Ради интереса набираю номер и прошу к телефону понятно кого. Надтреснутый старческий голос отвечает: “Ты ещё жив, сволочь?”

Я был женат четыре раза. Мой первый брак был очень скоротечен.

Однажды я получил бешеный гонорар, все деньги отдал супруге. На следующий день она мне говорит:

– Никита, у нас нет денег.

– Дорогая, я же вчера отдал тебе всё! – удивился я.

Тут она достает цепи, которые едва удерживает в руках и говорит:

– В антикварном магазине на все деньги я приобрела кандалы Рылеева.

Так с этими кандалами она и ушла от меня.

* * *

Болгарский поэт Божидар Божилов гостил в Грузии. На родине Сталина в Гори он посетил его дом-музей. После экскурсии гостеприимные хозяева устроили основательное застолье. Возвращаясь в гостиницу, Божидар остановился возле уличного сапожника. Приятели-грузины удивились:

– Божидар, что тут интересного? Сапожник как сапожник.

– А может быть, это отец нового Сталина? – ответил поэт.

* * *

Датский литературовед Георг Брандес был награжден королём каким-то орденом второй степени.

– Ну, и вы поблагодарили короля? – спросили его.

– Конечно. Я ему даже сказал, что этот орден – единственное, что у меня есть второй степени.

* * *

В 1974 году знаменитый шедевр Леонардо да Винчи «Джоконда» был выставлен в музее им. Пушкина в Москве. Выставку посетило Политбюро Коммунистической партии во главе с Генеральным секретарём Леонидом Брежневым. После рассказа искусствоведа о пятисотлетней неразрешимой загадке улыбки демонической и обворожительной Моны Лизы, Генеральный секретарь поделился со своими соратниками интересной мыслью:

– Не исключено, – сказал он, – что она была просто дурой.

* * *

Во времена Реформации и религиозных войн во Франции Брейский кюре несколько раз переходил из католичества в протестантизм и обратно. Когда друзья упрекнули его, удивившись такому непостоянству, он воскликнул:

– Это я-то непостоянен? Я склонен к измене? Ничего подобного. Мои убеждения всегда постоянны и неизменны: я хочу оставаться Брейским кюре.

* * *

Однажды министр-социалист Бриан, проезжая по парижской улице, увидел идущего пешком лидера коммунистов Франции Марселя Кашена. Бриан, остановив машину, предложил его подвезти. Но Кашен сказал, что ему будет не по пути, так как он живёт на правом берегу Сены. Бриан на это удивлённо заметил:

– Вы, коммунист, – на правом? От вас я такого не ожидал!

Однажды на съезде социалистической партии Франции Шарль Раппопорт с исключительным блеском выступил против Бриана и произнес грозную филиппику в стиле Марата. Часть делегатов устроила Раппопорту овацию. Тогда слово взял Бриан и сказал всего несколько слов, нежно глядя на Раппопорта:

– Мой друг Шарль Раппопорт выступил здесь против меня воистину как Марат. Я отдаю ему должное. Он сказал, что как Марат, готов отдать свою жизнь за республику. Но я думаю, что мой друг Шарль Раппопорт напрасно так волнуется. Он может быть совершенно спокоен, ему не угрожает участь Марата. Он никогда не умрет в ванне.

Это была страшная месть, так как все знали о крайнем отвращении, которое Раппопорт испытывал к умыванию.

* * *

В 1964 году, на судебном процессе по обвинению будущего Нобелевского лауреата Иосифа Бродского в тунеядстве, общественным обвинителем был критик Евгений Воеводин. Его многотрудная и постыдная роль в осуждении великого поэта заслужила эпиграмму:

Взирая на своё творенье исподлобья,
Сказал Господь, стирая хладный пот:
“Ну, если он мой образ и подобье,
То я последний идиот”.
* * *

В мастерскую к К.П. Брюллову приехало какое-то семейство и пожелало видеть его ученика Рамазанова. Брюллов был за что-то очень сердит на Рамазанова и, когда тот вошёл, представил его посетителям:

– Рекомендую – пьяница.

Рамазанов, указывая на Брюллова, произнёс:

– А это мой профессор.

* * *

На вопрос журналиста, с какой мыслью он встретил Новый 1913 год, исполняющий должность московского городского головы Виктор Диодорович Брянский ответил кратко, но достаточно определённо:

– Никакой мысли не было.

* * *

Маркиз Бьевр был одним из остроумнейших людей предреволюционной Франции, автором каламбуров, которые повторяла затем вся страна.

Как-то его спросил один интендант:

– Где, господин маркиз, вы берёте такой славный табак?

Бьевр, оглядев собеседника, ответствовал:

– Это вы, сударь, берёте, а я покупаю.

– Сколько лет вы дали бы мне, – игриво спросила Бьевра молодящаяся светская дама, напрашиваясь на комплимент.

– Сударыня, у вас их и без того достаточно. Зачем же я буду вам ещё прибавлять, – ответствовал Бьевр.

* * *

Об одном иерусалимском еврее, который носил бороду и на вид был очень ортодоксальным, поэт Хаим Бялик, хорошо знавший сущность этого человека, сказал:

– Борода-то у него длинная. Но под ней он гладко выбрит.

В

* * *

На репетиции оркестра в Лондоне Рихард Вагнер, крайне недовольный трубачами, с трудом сдерживая ярость, сказал музыканту-переводчику Отто Дрейхману:

– Скажите этим ослам, что если они не будут играть прилично, я выкину их вон!

Переводчик, внимательно выслушав гневную тираду композитора, немедленно перевёл:

– Джентльмены, маэстро вполне отдает себе отчёт в тех затруднениях, которые причиняет вам его музыка. Он просит вас сделать всё, что в ваших силах и ни в коем случае не волноваться.

* * *

Весной 1946 года дивизия, в которой служил поэт Константин Ваншенкин, вернулась из Венгрии в Россию и обосновалась в лесу возле города Тейково. Совсем поблизости от расположения части находилась железнодорожная платформа “Старый большевик”.Однако у этой платформы останавливались не все поезда и при посадке в Тейково можно было слышать вопрос, задаваемый пассажирами (а порой и наиболее бойкими пассажирками):

– У “Старого большевика” стоит?

Им отвечали:

– У “Старого большевика” не стоит…

Или:

– Стоит, но только одну минуту!

* * *

Один из крупнейших венгерских издателей Э.Г. был известен своей бессердечностью и скаредностью и держал писателей на хлебе и воде.

Однажды будапештские литературные кафе облетела весть о том, что издатель умирает и уже харкает кровью.

– Нашей кровью, – тихо заметил писатель Геребен Ваш.

* * *

Во время президентства Джорджа Вашингтона группа конгрессменов собиралась внести законопроект об ограничении численности постоянной армии США десятью тысячами человек.

– Превосходная мысль, – похвалил конгрессменов президент. – А заодно неплохо было бы ограничить законом численность вражеской армии пятью тысячами.

Однажды президент США Джордж Вашингтон устроил большой приём. В числе приглашённых находились и несколько индейских вождей. Во время ужина индейцы держали себя с большим достоинством и ничем не показывали, что попали в непривычную обстановку.

3
{"b":"694540","o":1}