Некромагиня добросовестно пересказала статью из найденной в библиотеке Магфорда книги, благо, на память она никогда не жаловалась. Ничего нового Бейбарсов не услышал, но взял на заметку тот факт, что владельцы Шапки кончали не лучшим образом.

– А куда она направилась после вашей встречи? – почти безо всякого перехода спросила Свеколт.

– Понятия не имею, – Глеб и бровью не повел. – Она телепортировала.

– Замкнутый круг, – Лена нахмурилась.

Бейбарсов развел руками, показывая, что ничем не может помочь.

– А ты ее точно не обижал?

– Я? – брови бывшего некромага от изумления поползли вверх. – Зачем мне?

– Скажи, как ты относишься к Жанне?

– К чему это?

– Просто скажи. Пожалуйста, Глеб.

– Это только мое дело, нет?

– Понятно, – прикусив губу, Свеколт посмотрела куда-то поверх головы Бейбарсова. – Ты, как обычно, умудряешься не замечать очевидного, если тебе от этого никакой выгоды. Никогда не думал, что ты для нее нечто большее, чем просто соратник?

– Ты про ее детское увлечение?

– Нет, Глеб, не детское. Она тебя действительно любит.

– Ты бредишь.

– Думай как хочешь, – некромагиня залпом допила чай. – Только это ничего не изменит. Жанна влюблена в тебя уже много лет, она появилась в Нижнем Новгороде только из-за тебя – и из-за тебя же, похоже, пропала.

– Разумеется, во всем виноват Бейбарсов, – процедил парень. – Роковой красавец, разбивающий женские сердца пачками и не замечающий этого. Свеколт, очнись!

– Мои розовые очки давно разбиты, – холодно произнесла Лена. – Если кому и стоит открыть глаза, так это тебе.

– Я сам решу, что мне надо делать, – отрезал Глеб. – Обойдусь без подсказок.

– Надеюсь, твои решения не приведут к множественным летальным исходам. Если Жанна объявится, скажи ей, что я ее ищу. Не смею больше занимать твое драгоценное время.

Некромагиня встала из-за стола и направилась к двери. По дороге она обернулась, словно хотела еще что-то сказать, но передумала и не проронила больше ни слова.

Щелкнул закрытый магией замок.

Бейбарсов с отвращением посмотрел на свою нетронутую кружку. Жанна его любит? Как бы не так!

Выливая чай в раковину, он вдруг вспомнил о своих рисунках. А что же чувствует он к рыжей некромагине?..

Дима так упорно настаивал на горячей ванне, что Жанна не выдержала и поинтересовалась, не собрался ли он составить ей компанию. Кладбищенский нахал в ответ рассмеялся и заметил, что еще не так давно она утверждала, что у нее есть парень, которому наверняка такое развитие событий не понравится. Аббатикова прикусила язык, с удивлением осознавая, что вообще не думает о Глебе.

Греться некромагиню все-таки загнали, как она ни упиралась: Дима наотрез отказался рассказывать что-либо, пока, по его словам, не убедится, что девушке не грозит никакая простуда. Напоминание о том, что она заболеть не может, на него никак не подействовали.

Помимо ванной, Дима сделал ей какой-то травяной чай и заставил укрыться пледом. Жанне подобная забота казалась чем-то надуманным и совершенно неискренним, но любопытство пересиливало в ней все остальные инстинкты.

– Не смотри на меня так, – попросил парень, поймав изучающий взгляд. – Не люблю себя чувствовать подопытным кроликом.

– Я хочу понять, кто ты. Ты же не маг, но и силой богов от тебя тоже не пахнет.

– Я нечто среднее, – кивнул Дима.

– Это как? – не поняла Жанна.

– Что ты знаешь о богине Леле?

– Ты опять со своими вопросами?

– Не все в этом мире дается на голубом блюдечке с золотой каемочкой, – хмыкнул кладбищенский нахал.

– По блюдечкам все больше Склепову с Припятской дают, – отшутилась Аббатикова.

Ее клонило в сон после ванной и чая и совершенно не хотелось думать и строить логические цепочки.

– Ладно, – Дима сдался, видя, что его собеседница вот-вот бессовестно уснет. – Леля отвечала за весну и молодость, она была богиней-невестой. Как у каждой уважающей себя невесты, у нее были женихи – не удивляйся, именно в множественном числе. Среди них были и смертные, и маги, и боги младших рангов. Как нетрудно догадаться, ни один из них не мог стать ее мужем – ведь она бы в таком случае потеряла свой статус и почти наверняка была бы изгнана.

– Как удобно быть божественной сущностью. Развела себе кучу парней и оправдывалась перед всеми, что ей под страхом изгнания нельзя быть с кем-то одним, – с некоторой ревностью пробормотала некромагиня. – Ты же не хочешь сказать, что ты новое воплощение Лели?..

– Нет, конечно, – Дима засмеялся. – Она все-таки всегда была девушкой, причем очень красивой. Зря ты на нее наговариваешь, ей самой было в тягость, что ей любить нельзя кого-то одного… Чтобы не обижать женихов, она создала себе берегинь. Они служили ей из любви, и каждая могла стать в свое время невестой, если приглянется кому-то из кавалеров Лели.

– Значит, ты…

– Я тоже был ее женихом. Тем, кто до последнего остался ей верен, кто не предпочел ей берегиню, даже когда сила языческих богов пошла на спад, и они оказались не у дел.

– А где сейчас Леля? – неосторожно поинтересовалась Жанна.

Дима разом помрачнел. Он встал с дивана, на котором до этого сидел, прошелся по комнате, остановился у книжного шкафа, читая имена авторов и названия.

– Я не знаю, – наконец сказал он, не поворачиваясь к некромагине. – Она исчезла много веков назад. Возможно, просто не выдержала и предпочла смерть незаметному существованию… Я пробовал ее искать и за кромкой мира, и здесь, но потерпел неудачу. Однажды я нарвался на мага, который поймал меня (я тогда был духом) и, заточив в тело смертного, заставил себе служить. К моему счастью, маг оказался рисковый и довольно быстро погиб, позарившись на кусок не по зубам, однако мне не удалось освободиться от плоти после его смерти. С тех пор я вынужден пребывать в теле, которое ты видишь перед собой.

– Значит, ты дух?

– Блазень, – поправил Дима. – Из божков помельче, которых припоминали только как присказку. У меня и силы-то особой не было никогда, так, сплошные обязанности – не дать засохнуть маленькому росточку, с трудом пробивающемуся сквозь неплодородную землю, например. Для присмотра за плодородием существовала Макошь, а я был мальчиком на побегушках. Я и сейчас ничего особенного не могу, что не связано с берегинями. Разве что хорошо копирую чужие ауры, отражаю их, как зеркало – правда, для этого мне надо хотя бы раз увидеть человека.

– Так ты и изобразил Глеба?

– Да. Мне надо было встретиться с Дарой, а он случайно оказался рядом. Извини, что воспользовался этим.

Жанна неопределенно передернула плечами. С одной стороны, ей действительно было очень обидно, что ее обманули, но, с другой, она ведь хотя бы таким образом получила то, о чем долго мечтала…

– Я его правда люблю, – зачем-то сказала она. – Это не проклятие и не наваждение, и даже клятва тут ни при чем.

– Кому, как не мне, тебя понять? – Дима наконец отвернулся от шкафа, посмотрел на некромагиню.

– А почему ты подошел ко мне тогда, на кладбище?

– Ты мне чем-то Лелю напомнила. Я подумал сначала, что нашел ее новое воплощение… Ошибся, конечно. Она бы никогда не связалась со смертью.

– Все считают это чем-то зазорным, – вздохнула Аббатикова. – А хоть кто-нибудь спросил, хотела ли я этого? Просила? Мея поитили! Мея асталяи елать уасное!

– Я тебя не осуждаю, – блазень сел к ней, взял за руку. – Я догадываюсь, через что ты прошла.

– Мне нравится то, чем я владею сейчас, – делая над собой усилие, медленно проговорила Жанна. – И то, какая я сейчас. У меня меньше возможностей, чем было у Глеба или есть у Свеколт, но и то я могу больше, чем обычные выпускники Тибидохса.

Дима опустил глаза, разглядывая клеточки на пледе. Некромагиня подумала, что его слишком тянет рассматривать что-то мелкое. «И это называется откровенный разговор?..»

– Мне казалось, я могу рассчитывать на честность, – заметила она вслух.