По мотивам произведений М. Горького Диалог Сокола с Буревестником Буревестник Скажи-ка сокол, ведь недаром, Как будто гузку скипидаром Натерли, ты спешил. Внизу нора, за ней берлога. Ты выбрать мог для диалога Медведей и шиншилл. Мог, изумрудный сын рептилий, Слезою брызнуть крокодильей, Тоскуя и тужа, Но для последней птичьей притчи Ты из лесной и горной дичи Им предпочел ужа. Сокол
Был путь к нему далек и долог. Не отличал, как орнитолог, Я куриц от гагар. Крылатый корм для пищи – норма. Мне параллельно для прокорма Что коршун, что Икар, Пегас, квадрига Аполлона И в пестрых крыльях из нейлона Бесстрашный экстремал. Мой клюв – аналог мясорубки. Тебе же только боцман с рубки Внимательно внимал. Буревестник Порхал бы лучше по-над КАДом, Не приставал к ползучим гадам, Клевал, что чайки жрут. Змеиный год ползет на убыль. Свободы ищешь, уж не Куба ль Пересекла маршрут? Сокол Нет, просто Уж. Над водной гладью Не воспарю упругой статью; Я под зубцами гор Кончаюсь, мру, мгновенья тяжки. Пусть конь в пальтишке ли, в куртяшке Летит во весь опор. Буревестник Калорий меньше в рыбьих жабрах, Но спели песнь безумству храбрых Седые гребни волн, И соловей в лазурной сини, И самолет на керосине, И мчащий в космос челн… Сокол И аниматор с теплохода… Вот у меня была охота. Я бился за шашлык В глубоком узком буераке. Волк саданул в неравной драке Под сердце острый клык. Буревестник Ну, тоже мне кино Гайдая! Вот я, от радости рыдая, Поджар и бледнотел, Вовсю горланил, брови хмуря, Что буря, скоро грянет буря, И в молнию влетел. Сокол А может быть, в кастрюлю кока. Ни дать, ни взять – кино Хичкока. Он в птицах знает толк. Буревестник Не для ужа, а для варана Байда, как ты клевал барана, Когда вмешался волк… ВРИО автора Бой разгорелся не мультяшный, Мат птичий тридцатиэтажный — Не пение харит. Смешались в кучу когти, клювы, А ОН на вопли вышел. «Ну вы, Блин, дали», – говорит. Приборчик крутит типа пульта. – Вас раскидает катапульта В открывшийся портал. Ад обозвав многоэтажкой, Стал буревестник райской пташкой, А сокол адской стал. Капитанская дочка Смысл жизни Петруши Гринева Прониклись скользкие, как слизни, Любовью к барскому сынку. Не четок контур смысла жизни, Но есть шпажонка на боку. В белесых, парных, невесомых И безупречных хромосомах — Дворянский титул, триста душ, Тулупчик заячий от стуж, Под ним два крохотных погона Птенца петровского гнезда. Велит счастливая звезда Наружу выбраться из лона. Родился, вырос, и Бопре Презентовал ему амбре. От языков и фехтованья Француз лечился коньяком И папой не без основанья Был послан русским языком, А следом сын от глаз далече. Уж епанча сдавила плечи, А кучерявый драматург Загнал юнца под Оренбург — Махать клинком, сверкать эфесом. Маман кропит слезой надел, А Петя, как хомут, надел Событий цепь в два пуда весом, И дабы лязг ее не смолк, Он к слову «честь» прибавил «долг» Ударом кия мимо лузы… Под Каберне или Мерло Бопре доехал до Тулузы, А наших снегом замело: И Петю, и оруженосца. К ним, околевшим от морозца, В костюме драного жлоба Неотвратимо прет судьба. Но с бородатою канальей, Поскольку парень был не глуп, Поладил, выделив тулуп. А предложил бы он вина ль ей? Да, предложил, но не кальян — Кальян не курит Емельян. В лесу наловят новых заек, А Петя едет в регион, Где катит волны грозный Яик И чахнет куцый бастион. К лафету ржавый ствол пришабрен. Гринева ждет поручик Швабрин. И хоть окрест – дыра дырой, Продрался в текст антигерой. Придуман, кстати ли, некстати ль Петру Гриневу антипод: Наглец, подлец и сукин кот, Злодей, изменник и предатель, Ведь набивался в женихи И хаял Петины стихи. Позднее будет встреча с Машей. Пленят Петрушу лик и стан, Но прежде пушка – жерло смажь ей, Учил Гринева капитан, Седой и мудрый, как неясыть. На поединке легче смазать. Дуэль, укол, глаза мокры У Маши в роли медсестры. Он дифирамбы начал петь ей. От страсти дергалась губа, И тут опять пришла судьба, На этот раз назвавшись Петей. Кровь пролилась, затем этил, Но Петя Петю пощадил. Лже-Петя выловлен за лесом. Вновь по дворцам дают балы. Вот только цепь в два пуда весом Преобразилась в кандалы: В сюжет вмешался Швабрин подлый — Связал героя с адской кодлой. Наглец, подлец и сукин кот Подвел Петра под эшафот… Все это чушь для красных де́виц, И я бы свой акцент привнес: Как был Симбирск, а стал – Гриневск. Был пионер, стал – петрушевец. А четкий контур где искать? В одном из Петь? В одной из Кать! |
