Поздоровавшись с нами, Ваня, продолжая улыбаться, кивнул в сторону отцов, и сказал. – Они что со вчерашнего дня так сидят?

– Не говори чепухи! – вклинилась мать Ани, цыкнув на Ивана. – Это ты бы, оболтус сидел бы всю ночь! Вам бы только напиться, а там хоть трава не расти!

– Какая трава, мать? – засмеялся Иван. – На улице сугробы по колено, да и видно снова натягивает, они-то, когда собираются в дорогу? В пургу бы не угодили!

– Ну, что ты несёшь? Кто же в пургу поедет? – вновь недовольно пробурчала мать, засовывая чугунки, да горшки в печь.

Управившись с ними, она повернулась к нам, и добавила. – Завтракать-то будете, а то энти антихристы всё сметут! Садитесь, пока не поздно.

Погода действительно портилась на глазах, и к обеду завьюжило. Отобедав, отец снова завалился в нашей комнате, и уснул мёртвым сном. Михаил тоже, побродив немного по дому, да побурчав на Степаниду, ушёл к себе в комнату и тоже захрапел, а Аня с матерью стали прибирать со стола. Девочки, Маня и Катя, также помогали им, а я уединился с Иваном, и стал обсуждать с ним, где раздобыть лес на будущий дом.

– Да что ты голову ломаешь? – улыбнувшись, произнёс он. – Попроси Александра и он решит тебе эту проблему! У него весь город в руках! Он бы тебе и так его притащил, но без документов нельзя, иначе посадят сразу же! Так что выписать в лесхозе поможет, не сомневайся! Главное, чтобы деньги были!

– Да я думаю, что к весне, в крайнем случае, к лету, мы соберём нужную сумму! – произнёс я, почесав затылок. – Нам бы хоть пока на небольшой домик, а потом мы ещё пристроим! Главное жить отдельно!

– Согласен! – поддержал меня Иван. – Как ты с моей мамашей уживаешься, ума не приложу!

– Да что мы уживаемся! Только ночью и бываем дома, правда Анюта моя поправляться стала, вот тогда уже и проблемы начнутся! – сокрушённо покачав головой, ответил я, без всякой иронии.

Василь так и не появился с Александром на ночь, хотя на улице запуржило очень даже неплохо. Я стал волноваться за них, но меня снова успокоил Иван, собираясь уходить к себе.

– Ты голову не ломай, и не переживай! – засмеявшись, сказал он, стоя уже у дверей. – Они с Саньком в тепле и наслаждаются, не в пример тебе! Так что чао! Я пошёл!

Помахав всем рукой, он удалился, запустив в дом шум пурги, и холодный ветер.

На ночь мы снова ушли к соседке, чтобы отдохнуть, так как завтра нам с Аней надо было в первую смену на работу.

На улице подвывало сильно, и мы думали, что это надолго, а пурга закончилась уже ночью, озарив небо полной луной и яркими, крупными от морозца, звёздами. Мне не спалось в чужой постели, а Аня, уткнувшись мне под мышку, сопела, умаявшись за день. Я всё думал о разговоре с Иваном, мне не давал покоя лес, без которого невозможно было построить дом, даже маленький. Кроме самого сруба, нужна была ещё и доска, доска на полы, на потолки, на крышу, перегородки, да, Господи, везде и всюду. Я ещё плохо разбирался во всём этом, поэтому рассчитывал по весне просто огородить участок каким-нибудь ломьём, да построить хоть какую-нибудь времянку, типа небольшого сарая, где можно было хранить инвентарь, да инструменты, а во время непогоды спрятаться там, и переждать. Также надо было в ней сделать небольшую печку, чтобы приготовить покушать, или просто погреться, когда будет холодно.

Обратив свой взор к звёздам и луне, которые заглядывали в комнатку через небольшое окно, я ломал голову о будущей стройке, и незаметно уснул.

Разбудила Аня в пять утра и мы, забежав домой на минутку, чтобы хоть что-то перехватить на дорожку, побежали на работу. Оба отца ещё спали, как и сестрёнки Ани, возилась на кухне только мать, а Василя так и не было.

На улице было тихо, морозно, но пробиваться до центральной улицы пришлось, преодолевая приличные сугробы. На работу явились вовремя и, переодевшись, приступили к своим обязанностям.

На работе всё было, как всегда, грохот станков, постоянная суета у остановившихся агрегатов, их наладка, и так до обеда. После обеда всё вновь повторялось. Работу я свою знал уже хорошо, да и успел её полюбить. Ане с каждым днём становилось всё труднее управляться за станком, и я уговорил Марковича перевести её весовщицей. Там она принимала готовые изделия, сортировала их, и отправляла на склад. Работа тоже была не из лёгких, но здесь она могла хоть больше сидеть, чем стоять всю смену за станком.

Домой мы вернулись с Аней в четвёртом часу. Все уже были в сборе, и ждали нас. Как только мы появились, сразу же сели за стол и вместе пообедали наваристых щей и пареной картошки.

После этого Вася, нагулявшись до отвала с Александром, молча, ушёл управляться с лошадью, а отец Ани стал отговаривать моего отца ехать в ночь.

– Ну, куда вас понесёт ночью-то! Харитон! Совсем с ума сошли! – возмущался он, пытаясь остановить отца.

– Не! Сват, не уговаривай! – смеясь, ответил отец, поднимаясь из-за стола. – Мы всё равно не сможем за день добраться до места, а в Унече, у Васиного дружка и переночуем, а уж оттуда и выедем пораньше! Дай Бог до ночи и доберёмся, а если что не так, то остановимся в Мглине у Вячеслава, тоже Васиного друга, ну, а оттуда уже рукой подать! Летом-то конечно сподручнее, но зато дом надолго не оставишь! Сами понимаете, сколько на селе работы летом, вот и приходится зимой путешествовать!

Я не стал отговаривать отца, зная, что занятие это бесполезное. Если отец сказал, то обязательно сделает. Это он ещё здесь улыбался, а дома сразу начинал сердиться, поэтому толку было бы мало.

Уехали они тогда, когда солнце уже висело над горизонтом. На улице явно подмораживало, и градусов пятнадцать было это точно. Укутавшись в тулуп, батя устроился в своей кошёвке, засунув ноги, обутые в тёплые, валеные валенки и в сено, помахал всем рукой. Вася тронул со двора, наградив своего Орлика пугой.

Я очень сильно хотел поговорить с отцом по поводу дома, но из-за их пьянки, мне так и не удалось это сделать. Да собственно даже не пьянки, а их болтовни. Я никак не мог с ним уединиться, чтобы поговорить.

– А что, Саши не было? – спросил я, после того, как проводили родных.

– Да он Василия привёл, и сразу же ушёл, попрощавшись с твоим отцом и Васей! – ответила недовольно мать, и направилась в дом. Отец Ани тоже ушёл вслед за ней, а я остался с Аней, стоять возле дома, глядя в ту сторону, куда направились отец с братом.

Постояв несколько минут, мы закрыли ворота и тоже пошли в дом, тем более, что мороз начинал крепчать.

От Клинцов до Унечи, напрямки, было километров тридцать не меньше, а это значит, что, в лучшем случае, Орлик сможет привезти родных туда часов через пять. Таким образом, на месте они должны были быть часов в девять вечера.

Так вроде бы всё и нормально, только дорога за Клинцами, до самой Унечи, пробегала в лесу, а там водилось масса всякой дикой живности. В ноябре волки ещё не злобствовали, а вот в феврале путников всегда поджидали, и случаев гибели людей и лошадей, было в достатке. У отца, да и у Василя были ружья, поэтому они ехали в зиму, более-менее не опасаясь зверья.

После того, как мы вошли в дом, я разделся и, молча, направился в свою комнату, а Аня осталась помогать матери убрать в доме после гостей, да посмотреть с ней на всё то, что они привезли.

Пришла она через час и, радостно поцеловав меня, произнесла, наклонившись ко мне, почти шёпотом. – Мама в восторге! Да они привезли чуть ли не на всю зиму провизии, да ещё какой! Классные у тебя родные, Павлуша!

– То, что классные, я это и без тебя знаю, милая! – засмеявшись, произнёс я. – Плохо то, что это не в наш с тобой дом, дорогая! Лежу и думаю о нём без конца! Вчера так полночи не мог уснуть, всё голову ломал, где взять лес, да денег на него! Мы должны с тобой, край до лета, собрать хоть бы на небольшой сруб, немного пиломатериала! Да обыкновенных жердей привезти для времянки, чтобы было, где отдыхать, да инструмент прятать! Ты вон уже какая, к лету точно родишь, а мы всё тут! Ну, ладно я в армию уйду, а потом? В общем надо как-то решать этот вопрос!