Джеймса веселило еще то, как на это отреагирует Сириус. Того однажды застукала в подобной ситуации преподаватель Прорицаний. Но Джеймсу, безусловно, удалось его обойти в их негласном соревновании.

— Вот черт! Записки! — воскликнул Джеймс, вспомнив о коробке с его посланиями. — Жди меня тут, я сейчас.

Джеймс бросился обратно в кабинет, надеясь, что МакГонагалл еще не успела прочитать его записки, поскольку содержание некоторых из них было весьма интимного характера.

Он ворвался обратно в кабинет, едва не налетев на профессора, которая все еще стояла в проходе, держась за сердце. Джеймс всерьез обеспокоился ее состоянием.

Он бросил взгляд на парту, где лежала опрокинутая коробка и рассыпанные записки. Он боком обошел профессора, в два шага подошел к парте, схватил коробку и, одним движем палочки, сложил все записки внутрь.

Джеймс прокашлялся, привлекая внимание профессора, и сделал шаг навстречу.

— Профессор МакГонагалл, с вами все хорошо? — участливо спросил он, запуская руку в свои волосы, который и так торчали сильнее обычного.

— Исчезните с глаз моих, Поттер, — отчетливо произнесла она, даже не глядя на своего студента.

Джеймс закусил губу, чтобы опять не расплыться в глупой улыбке. Он так же боком обошел профессора и побежал обратно к Лили.

Уже приближаясь к ней, он вдруг сообразил, что с этой ситуацией, даже не поинтересовался о ее самочувствии. А для нее, должно быть, это важное событие.

— Лили, — позвал он, подходя к ней. — Как ты себя… чувствуешь?

Он даже представить не мог, что чувствует девушка в момент своей первой близости. И лишь надеялся, что она не испытывает страшных мук.

— Хорошо, — улыбнулась она.

— Правда? Тебе не было… — Джеймс сильно краснел, не зная, как задать неудобный вопрос, — не было больно? Или…

— Было больно, — кивнула она, — но терпимо. И не так страшно, как говорили девочки, — Лили снова улыбнулась и прижалась к нему, обхватывая руками спину. — Я рада, Джеймс, что это наконец-то случилось.

— Я тоже рад, — тихо сказал он, обнимая ее свободной рукой, и целуя в макушку.

Джеймс удивлялся, как быстротечна жизнь, еще час назад он чувствовал себя глубоко несчастным, думая, что в жизни его уже не ждет ничего хорошего. А сейчас он готов был воспарить над землей, окрыленный любовью Лили.

Он был бесконечно счастлив, что она смогла его простить, и он поклялся, в первую очередь себе, что больше никогда не допустит того, чтобы она страдала.

Джеймс и сам очень мучился все это время без нее, и боялся представить, каково пришлось Лили. В одном она была права — Джеймс бы никогда не простил ей такой поступок, который совершил сам. И сейчас он хотел полностью прояснить этот момент, постаравшись убедить ее, что он никогда подобного не повторит.

— Лили, — мягко позвал он ее. Она оторвала голову от его плеча и вопросительно на него посмотрела. — Лили, я хочу сказать, что я безумно сожалею об этом поцелуе… Я никогда еще, ни о чем так не желал, как об этом. И надеюсь, ты понимаешь, что я никогда больше в жизни так не поступлю.

— Каком поцелуе? — нахмурившись, спросила она.

— Ну… том, с пуффендуйкой.

— Поцелуе? — опять спросила она, отстраняясь.

У Джеймса закрались сомнения, что Лили об этом не знает. Его пробрал страх, от мысли, что Лили обиделась на него за то, что он проводил время в компании девушек, в то время как она его ждала в гостиной, и о поцелуе знать ничего не знает.

— Да, — сказал Джеймс, с ужасом ожидая ее реакции. — Мы с ней целовались… Ты не знала? — дрогнувшим голосом, спросил он. — Это даже не поцелуй был, так… какая-то нелепость, — начал тараторить он, в попытке оправдаться. — Я просто задел ее губами. Возможно, кто-то бы и назвал это поцелуем, но я так не считаю…

— Только ли поцелуй был, Джеймс? — прервала она его, сложив руки на груди и в упор глядя в глаза.

— Конечно, — ответил он. — А что еще?

— Хочешь сказать, ты с ней не… спал? — спросила она, с холодом в голосе.

Джеймс рассмеялся.

— Спал? — удивленно переспросил он, вскидывая брови и улыбаясь. — Лили, это шутка?

Лили все еще хмурилась, с непониманием глядя в глаза.

— Мерлин, Лили, ты что думала, я спал с той девкой? — уже серьезно спросил Джеймс. — Ты с ума сошла? Да меня через секунду после этого… «поцелуя» чуть наизнанку не вывернуло, какой «спать»?!

— Дриффит так сказала, — произнесла Лили, опуская руки и растерянно глядя на Джеймса.

— Дриффит?! — возмутился Джеймс. — Нашла, кого слушать!.. Я эту змею уничтожу! Но как, как ты могла ей поверить?!

— Ты выглядел таким виноватым, — сказала Лили.

— Конечно, потому что я поцеловал другую! — Джеймс в отчаянии запустил пальцы в волосы, тихо ругаясь. Он и так знал, что доставил Лили нестерпимую боль, но даже не представлял, что она пережила, думая, что он с другой не только целовался.

— Дриффит сказала, что ты нашел себе менее принципиальную девушку, потому что «я тебе не даю», — печально произнесла Лили, опуская голову. — И это походило на правду…

— На какую правду? — воскликнул Джеймс. — Да я бы никогда!.. — Джеймса вдруг озарила страшная догадка. Он подошел к Лили, беря ее за плечи. — Лили, только не говори, что то, что сейчас между нами было, ты сделала только из-за меня… и этой нелепой сплетни.

Он испугался, что Лили наконец-то решилась на этот шаг, только из-за того, что иначе он снова «найдет себе менее принципиальную девушку».

Лили подняла на него голову с горящими глазами.

— Конечно же, из-за тебя! — с жаром сказала она. — Потому что я люблю тебя и хотела этого не меньше твоего!

Джеймс внимательно всматривался в ее глаза, ища в них правду. И видя в них лишь искренность, немного успокоился.

— Как ты могла поверить, что я способен прикасаться к другой? — разочарованно спросил он.

— Если уж по справедливости, Джеймс, — сказала Лили, поджимая губы. — То я не могла представить и ситуации, что ты можешь другую целовать.

Джеймс устало вздохнул, молча соглашаясь с ней, и все равно оставаясь при мнении, что его жалкий поцелуй с другой не идет ни в какое сравнение с тем, как если бы он переспал с той девицей. Но решил уже не поднимать эту тему.

— Давай просто забудем об этом, — тихо сказала Лили. — Я больше никогда не хочу об этом вспоминать.

— Давай, — согласился Джеймс, думая, что этот поступок все равно камнем будет лежать на душе до конца его дней. Но он постарается сделать все, чтобы Лили никогда об этом не вспоминала.

— А вот это принадлежит мне, — она улыбнулась и потянула руки к коробке, которую он держал в руках.

— Нет-нет, — тут же воскликнул Джеймс, поднимая руку с коробкой над головой. — Мне вначале надо провести тут ревизию… за некоторые записки мне очень стыдно. А потом я подумаю, и, может быть, отдам тебе.

— Подумаешь? Что значит, подумаешь?! — притворно возмутилась Лили. — Все записки, до единой, адресованы мне, так что, будь добр, отдай!

Глядя на ее искрящиеся глаза и лучезарную улыбку, он не мог долго сопротивляться.

— Хорошо, — сдался Джеймс, — так и быть. Только не суди меня строго. Некоторые из них написаны, когда я был очень глупый. Но при этом, уже по уши влюбленный в тебя. И иногда это выливалось в низкосортную похабщину.

Он передал коробку Лили. Она села на подоконник и, положив коробку себе на колени, стала наугад вытаскивать оттуда послания, зачитывая их вслух и сопровождая своими комментариями.

Над каждой записью она умилялась, растроганная до глубины души. Джеймс же постоянно краснел и ворчал, каким порой он бывал придурком. И говорил, что подобные слащавые сообщения скорее свойственны маленьким девочкам.

Но как бы он не говорил, что стыдится этих записок, видеть счастливое лицо Лили было истинным удовольствием.

========== 66. Первый снег ==========

София де Бланк

София зашла в спальню и направилась к своей кровати, но резко сбавила обороты, заметив Гринграсс, лежащую на своей постели. Это было странно. Странно все. Начиная с того, что Гринграсс еще никогда не появлялась в их спальне днем в воскресенье, предпочитая это время проводить с Мальсибером в Хогсмиде или на школьном дворе. Заканчивая тем, что идеальная и прекрасная Гринграсс, которая не позволяла себе лишний раз проявлять слабости, сейчас лежала с красным носом и тихо всхлипывала.