— Это связано… с друзьями, — ответил он, не в состоянии придумать что-то более правдоподобное.

— Да, двое из них со своими подружками рассорились, — хмыкнула Белби, — и ты из-за этого пропустил нашу встречу?

— Нет, не из-за этого, — грубо ответил он, — всё куда серьезнее.

Белби на него выжидательно смотрела. Северус понимал, что ему необходимо сказать хоть какое-то оправдание, объяснить свое отсутствие, потому что Белби имела право это знать.

— Я пока что не смогу заниматься противоядием, — добавил Северус, смягчив голос. — Мне нужно пару недель, как минимум.

— Пару недель? — Белби приподняла брови в удивлении. — Мы в шаге от создания противоядия, а ты просишь пару недель?

— Мы не в шаге! Мы в десятке шагов! — Северус опять перешел на резкий тон. — И до полнолуния еще восемнадцать дней!

— Кричи об этом погромче, — прошипела Белби, бросив взгляд на проходящего мимо студента.

— Мы все равно сейчас не можем ничего сделать без шерсти оборотня, — добавил Северус, понизив тон. — С его волосами мы и так уже всевозможные опыты провели, толку никакого.

— И ты предлагаешь расслабиться?

— Да, предлагаю расслабиться, — зло сказал он, — в первую очередь, тебе, Белби. И оставить меня хоть на время в покое.

Она окинула его ледяным взглядом.

— По моему, я не давала тебе повода разговаривать со мной в таком тоне, — сказала она, и, обойдя его, стремительно ушла.

Северус повернулся ей вслед, сожалея, что погорячился. И вдруг подумал, что неподалеку как раз находится тайный коридор с заброшенным складом, где он не прочь был бы сейчас оказаться с Белби, чтобы хоть немного отвлечься от тревожных мыслей.

Северус устало вздохнул, думая, как он до этого докатился — думает о каких-то плотских утехах, когда на кону здоровье его матери, и единственное о чем ему следует беспокоиться — как быстрее приготовить необходимое зелье.

Он быстро нашел нужные книги и сразу отправился в слизеринскую лабораторию, где его уже по обыкновению ждал Крауч. Который, как и всегда, ушел по своим делам, не успел Северус и вещи разложить. Его это более чем устраивало. Крауч всегда появлялся только вначале, убедиться, что Северус приходит вовремя. Он опускал какой-нибудь напутственный язвительный комментарий, и уходил, возвращаясь только ближе к отбою. А Северус это время спокойно работал, без раздражающего надзора этого нахального недоумка.

Время за работой неумолимо неслось. И когда за потайным входом послышались шаги, Северус вздрогнул от неожиданности и взглянул на часы. Время близилось лишь к девяти часам, и Северус успел удивиться, что Крауч возвращается так рано.

Однако на входе появился совсем не Крауч.

— Где Барти? — спросил Мальсибер, заходя внутрь и с подозрением глядя на Северуса.

— Без понятия, это не я за ним слежу, а он за мной.

По жёсткому выражению лица Мальсибера было очевидно, что Краучу не поздоровится. Северус бы и порадовался, что Крауча ждут неприятности из-за того, что он покинул свой пост, но это также значило, что теперь ему не избавить от его назойливого общества, а это было весьма досадно.

Мальсибер подошел к столу и взял в руки один из пергаментов. Северус с трудом удержался, чтобы не ударить тому по рукам — он люто ненавидел, когда так беспардонно хватают его записи.

— Почему ты еще не приступил к приготовлению? — спросил Мальсибер, продолжая изучать записи.

— Потому, что мне надо вначале узнать, что именно я должен приготовить, — ледяным тоном произнес Северус, вкладывая в каждое слово всё свое отвращение к Мальсиберу.

Мальсибер поднял на него взгляд и усмехнулся.

— Времени у тебя всё меньше, Снейп, — сказал он и положил пергамент на стол. — Есть какие-нибудь продвижения?

Северус с неприязнью смотрел на него, думая, что делиться своими продвижениями с Мальсибером — это последнее, что ему хочется, но выбора у него не было.

— Есть, — ответил он, — но пока что незначительные.

Мальсибер кивнул головой, выгнув губы.

— Завтра я буду писать Люциусу, — сказал Мальсибер, — о том, как продвигается наша работа. Так что, если не хочешь получить в пятницу письмо от матери с сообщением, что ей опять стало хуже, тебе лучше поторопиться.

— Вы обещали, что до двадцатого числа не будете ее трогать! — выпалил Северус, чувствуя, как поднимается страх в груди. Эйлин ему так и не сообщила никаких подробностей о том, как до нее добрались Пожиратели, сказав только, что ей вновь стало хуже.

— Конечно же, мы этого не обещали, — произнес Мальсибер, расплываясь в улыбке, — мы лишь сказали, что если ты успеешь в срок, Рождество вы встретите вместе. А в каком она будет состоянии, уже совсем другой вопрос.

Северусу хотелось выхватить палочку и запытать его Круциатусом.

— Так что успокойся, Снейп, и скажи, как далеко тебе удалось пройти, — Мальсибер откинул мантию и сел на стул, явно не собираясь никуда уходить.

Северус перевел дыхание, утешая себя тем, что после приготовления зелья, он лично расквитается с Мальсибером самыми отвратительными заклятиями.

Или еще лучше, отравлю. Чтоб подыхал в муках.

— Я полагаю, — спокойно ответил Северус, — что зелье не одно. Вероятнее всего, их семь, и готовятся они в несколько этапов, как и применяются.

Мальсибер никак не выдавал своих эмоций, лишь с холодом и высокомерием, глядя на Северуса.

— И это всё? — удивленно спросил Мальсибер, после непродолжительного молчания.

— Всё, — ответил Северус, с трудом контролируя своё раздражение.

— Я правильно понимаю, — медленно произнес Мальсибер, театрально нахмурив брови, — что ты целую неделю потратил на то, чтобы предположить, что зелье может быть многоступенчатым?

— Да, — сказал Северус, стараясь не выдать нервную дрожь в голосе, — если бы вы дали больше информации, я бы продвигался гораздо быстрее. Трудно работать, когда тебе сказали: «приготовь то, не знаю что».

— Скажешь это своей матери, — Мальсибер ухмыльнулся и добавил: — Если успеешь.

В Северусе опять начала закипать от злости. Ему надоело, что на каждое его слово ему угрожают расправой с матерью.

Мальсибер показательно вздохнул и произнес:

— Что ж, если ты больше ничем не можешь меня порадовать, можешь идти.

— Идти? — непонимающе переспросил Северус.

— Да, на сегодня всё, — кивнул Мальсибер и вновь потянулся к его записям. — А это оставь, я ещё посмотрю.

Северус бросил взгляд на свои записи. Он слишком ревностно относился ко всем своим исследованиям, чтобы добровольно их кому-то оставлять. Тем более, когда этот кто-то был скользкий и неприятный слизеринец.

Мальсибер, заметив его взгляд, усмехнулся и сказал:

— Мне надо знать, на каком ты этапе и что именно узнал, так что не надо строить такое лицо.

Северус молча поднялся, взял свою сумку и без лишних слов направился на выход. Он весь кипел от злобы и ненависти. Он злился на Мальсибера и его самодовольный тон. Злился на себя, что не в состоянии как-то повлиять на ситуацию. Злился на судьбу, что не щадит его.

Он уже был на самом верхнем уровне подземелий, как за поворотом услышал ненавистный голос Крауча. Северус резко затормозил и прислушался.

— Ну что же ты так рвешься, детка, — с нажимом говорил он, — мы лишь немного порезвимся и всё. Уверен, тебе понравится.

Следом послышалась возня и отборная ругань. Северус, с замиранием сердца, узнал и второй голос.

— Хватит, София, детка, — продолжал Крауч, — я не хочу накладывать на тебя Силенцио. Мне хотелось бы слышать твои сладкие стоны…

Больше всего Северусу хотелось развернуться, уйти и не вмешиваться. Ему не нравился Крауч, ему не нравилась Бланк. И ему так не хотелось влезать в очередную склоку. Но совесть тонким, неприятным голоском говорила, что Сириус его не простит, если узнает, что он был тут и не вмешался. И что ему следует сделать хоть один правильный поступок за последнее время.