— И давно вы с Бланк…- Северус на мгновение задумался, — встречаетесь? Или что там у вас?

— Мы не встречаемся! — резко ответил Сириус, подняв на него злой взгляд, — мы с ней всего лишь спим!

Да, да, обманывай себя.

— И как давно?

— С Хэллоуина, — ответил Сириус, улыбнувшись на миг. Северус даже остановился, с удивлением уставившись на него.

— То есть, уже почти месяц?

— Ну, не совсем, — сказал Сириус, доставая следующую сигарету, — после Хэллоуина у нас был недельный перерыв. Так что в целом только пара недель.

— Идешь на рекорд, Сириус, — усмехнулся Северус.

Тот ему ничего не ответил. А Северус порадовался, что он так удачно смог перевести тему и даже понадеялся, что этим все и обойдется.

Сириус долго молчал и Северус подумал, что на этом их разговор окончен. Но скурив одну сигарету, Сириус потянулся за следующей.

— Совсем себя не жалеешь, — тихо сказал Северус, глядя на это.

— Слушай, Сев, — Сириус спрыгнул с подоконника и нервно заозирался. Запустив пальцы в волосы, он усмехнулся и сказал, — впрочем, неважно.

Северусу показалось такое поведение очень странным. Сириус никогда не отличался нервозностью или скромностью, но что-то его явно сильно беспокоило и, что самое странное, он никак не решался это сказать.

— Что случилось? — спросил он, не отрывая взгляда от Сириуса и пытаясь понять все по его глазам, благо он все свои эмоции выставлял напоказ.

Сириус обратно сел на подоконник и сильно затянулся, нервно подергивая ногой.

— Да говори уже, Сириус, — не вытерпел Северус, — мы же оба знаем, что, в конце концов, ты все равно выскажешь все. Так что нет смысла откладывать.

— Да, да, — он опять спрыгнул с подоконника и опять сильно затянулся, глядя на Северуса, — Сев, ты как-то говорил, что легилемент может не только считывать образы, но и эмоции. Так?

У Северуса закрались нехорошие подозрения. Он не хотел, чтобы Сириус вновь просил его проникнуть в голову Бланк.

— Так, — хмуро ответил Северус, продолжая пристально следить за Сириусом. Тот стал нервно кусать ногти, вгоняя Северуса в еще большее замешательство. — И что?

— Помнишь, ты видел в мыслях Бланк одного парня? — выпалил он. — Мерзкий такой, скользкий французишка.

Северус подумал, что уж мерзким и скользким того парня точно нельзя назвать, но ответил:

— Помню.

— А что она чувствовала в тот момент, помнишь? — спросил Сириус, не сводя с него глаз.

Северус задумался, вспоминая. Что она чувствовала, он помнил, только не был уверен, что сможет правильно это описать. К тому же, судя по дикому взгляду Сириуса, он надеется услышать что-то определенное. Северус не хотел давать ему каких-то ложных надежд или же напротив портить его отношения с Бланк. Она ему хоть и не особо нравилась, но Сириус с ней становился добрее и счастливее, а от этого в выигрыше были все.

Влезать в отношения двух безумцев? Именно то, от чего надо держаться подальше.

— Нет, не помню, — ответил Северус, отворачиваясь.

— Черт, — Сириус тоже отвернулся и опять потянулся к пачке сигарет.

Северус на него посмотрел, размышляя о странном поведении друга и думая, как он умудрился так вляпаться и позволил себе влюбиться.

— Пойду, прогуляюсь, — сказал ему Сириус и вышел.

Северус задумался о Белби и подумал, что уж кто-кто, а он точно никогда не совершит подобной глупости.

Любовь это для бездельников и неудачников.

Мыслями от Белби он постепенно перешел к мыслям о волчьем противоядии, тут же ощущая поднимающийся в груди восторг. Он чувствовал, что они уже близки к завершению и совсем скоро противоядие будет готово.

Он бросил взгляд на кровать Ремуса, зацепившись взглядом за узкую расческу, лежащую на тумбочке, в которой запуталась пара светлых волос. Он оглянулся на дверь, убедиться, что она закрыта, и быстро прошел к тумбочке Ремуса, аккуратно доставая волосы. Он взял у себя из ящика пустую пробирку и положил туда волосы, решив, что раз до полнолуния еще целый месяц, то есть смысл попробовать приготовить зелье с волосами, а не с шерстью.

Белби будет в восторге.

========== 49. С.Б. ==========

Сириус Блэк

С момента, как Бланк сказала ему, что любит другого, прошла уже почти неделя. И что только Сириус не пытался предпринять. Он старался забыть об этом, но ее крик с признанием без конца звучал в его голове. Он пытался смириться с этим, но понимал, что он скорее поднимет этого ненавистного француза из мертвых и убьет его вновь. Он пробовал не обращать на это внимания, напоминая, что ему от нее нужно лишь одно, но сердце каждый раз сжималось от боли, видя ее улыбку.

Он хотел казаться равнодушным, не поддаваться на ее провокации. Но каждый раз его план терпел полный крах, стоило ему ее увидеть, встретиться с ней взглядом и поцеловать.

Сириус не понимал, как она может так легко к этому относиться. Он успел хорошо изучить ее. И если она говорит, что кого-то любит, то он не понимал, как она может с такой страстью и желанием отдаваться ему. Для нее это было противоестественно.

Сириус старался не думать об этом и просто получать удовольствие от ее общества и от нее самой. Но каждый раз, когда она улыбалась, он думал о том, что она именно так улыбалась ему. Каждый раз, когда она смеялась, он думал, что также она смеялась ему. Каждый раз, когда она его целовала, он думал о том, что также она целовала его.

Его душа постоянно болела, думая о том, что для Бланк он лишь временный способ развлечься и забыться. В то время как ему хотелось быть для нее единственным. И не столько в физическом плане. Ему хотелось, чтобы ее сердце целиком и полностью принадлежало ему.

Чтобы с такой искренностью она улыбалась только ему. Чтобы с таким огнем в глазах она смотрела только на него. Чтобы смеялась только с ним. Чтобы пела только для него. Чтобы целовала с безумной страстью только его.

В моменты, когда он оставался один, он думал о том, как все это прекратить. О том, что он еще одного дня страданий и этой ненормальной зависимости не выдержит. Каждый раз он шел на встречу к ней с мыслью, что сегодня он будет держаться с ней равнодушно и отстраненно, они сделают то, для чего встречаются, и разойдутся. Но каждый раз видел ее, и обо всем забывал. Он был не в силах добровольно лишать себя тех безумных и безудержных эмоций, что она ему дарит. Он с радостью тонул в ее глазах, словно в омуте. Он с головой отдавался чувствам, что переполняли его душу до самых краев, рискуя в них захлебнуться. Рядом с ней он не мог контролировать ни свои действия, ни слова, ни эмоции, полностью находясь в ее власти.

Временами Сириус начинал паниковать и не знал, что делать с этим. Неизвестное чувство в глубине его души призывало высказать все это Бланк. Но каждый раз, стоило ему уже раскрыть рот, как ее неловкое слово, движение, взгляд, эмоция, напоминали ему о том, что ей это все не нужно, а унижаться он не собирался. В нем тут же поднималась злость и гнев на нее, которые как и страсть, тут же накрывали с головой. И каждый раз он пытался выместить все недовольство, кусая ее и оставляя болезненные засосы. Бланк от него не отставала, кусая и оставляя ссадины в ответ.

Сириус с иронией думал, что как раз таки это куда больше похоже на схватку с мантикорой.

Иногда он задумывался о Джеймсе и Лили. О том, как друг никогда не сдавался в борьбе за сердце неприступной старосты. О том, с каким упорством и верой он всегда стремился к ней, не сомневаясь, что однажды у него все получится. Сириус как никто другой знал, чего стоило это Джеймсу. Знал, как он страдал и мучился на протяжении четырех лет, но никогда не переставал бороться и сомневаться. Сириусу оставалось только восхититься упрямством друга и понять, что он так вряд ли когда-то сможет. Его гордость не позволяла ему за кем-то бегать и упрашивать. Сириус думал о том, что стал бы делать Джеймс, если бы Лили любила другого и понимал, что Джеймс сделал бы всё возможное и невозможное, но добился бы от нее взаимности, взаимности полной и безоговорочной.