– Можно. И ещё, я бы съел чего-нибудь, кажется, в последний раз я ел у вас дома, – не стал скрывать Бобров.

– С ума сойти, почти сутки на диете…– Северцев поднял руку и махнул бармену. Почти сразу же подлетел официант, вежливо поздоровался с ними и вытащил блокнот.

– Так, ещё водки, разной закуски и ещё,– Северцев посмотрел на Боброва- изысканностей здесь нет, но готовят прилично. Мясо или рыбу?

– Мне всё равно, можно мясо, можно рыбу…– неуверенно протянул Бобров и Северцев это понял по-своему.

– Вы не волнуйтесь, готовят здесь на самом деле прилично.

– Я не волнуюсь,– Бобров улыбнулся, вспомнив паренька с автостоянки, официант был похож на него, – просто мне, действительно, всё равно. Только побыстрее.

– Всё понятно? – спросил Северцев у официанта. – На усмотрение шеф-повара и чтоб хорошо прожарили и быстро, понял?! Ну что ты там пишешь, писатель,– Северцев вырвал блокнот из его рук и захлопнул его, – водки тащи, закусок! Не спи! Быстрее!

– Как устроились? – начал первым Северцев, воспользовавшись правом хозяина банкета и явно ощущая неудобство оттого, что ему никак не удаётся начать беседу.

– Нормально. Я – человек без особых претензий, не волнуйтесь. Спал, как убитый. Потом, я не думаю, что задержусь здесь надолго. А вы, быстро нашли меня?

Бобров усмехнулся, он имел в виду ночной звонок, но Северцев это понял по-своему и обиженно ответил:

– Без проблем. У нас только одна приличная гостиница, относительно, конечно, а всё остальное дело техники. К тому же, не забывайте, что я – старший следователь прокуратуры, и здесь не Москва, и не Париж. У нас, дорогой Всеволод Константинович, городок, как вы наверняка заметили, совсем не большой. Потеряться почти невозможно.

– Я это заметил. А живу я не в Париже, во Франции много хороших городов. Сейчас я живу в Авиньоне, это недалеко от Марселя и до Средиземного моря не больше ста километров. Моя фирма занимается упаковочными материалами. Занятие, как видите, довольно прозаичное….

– Не знаю, зачем вы мне это рассказываете,– перебил его Северцев. – Я и не спрашивал, чем вы занимаетесь, мне это не нужно и выяснять я это не собираюсь. А насчёт звонка в позднее время, извините. Просто хотел пригласить вас на ужин.

Разговор явно не клеился, оба замолчали и рассеянно крутили головами из стороны в сторону, с мнимым интересом рассматривая зал. Они старались не смотреть друг на друга.

Северцев не выдержал первым и почти крикнул бармену:

– Где твой официант!? Я спешу! Поторопи его.

– Да, – согласился с ним Бобров, – похоронная команда.

Но официант уже бежал и начал торопливо раскладывать на столе холодные закуски: маринованные грибы, сыр, солёные огурчики, капусту, селёдку колечками с отварным картофелем, заливной язык и буженину. Потирая руки, он весело, по-семейному торжественно водрузил в центре стола большой запотевший графинчик с водкой. Довольно улыбаясь на одобрительное покашливание Северцева, он наполнил рюмки холодной водкой и предупредительно нагнулся к столику.

– Шеф – повар спрашивает, когда нести горячее? Вы скажете?

– Нет, неси, как только будет готово…– рука его уже нетерпеливо тянулась с полной рюмкой к Боброву – ну, будь здоров, Сева!

Вместе с первой рюмкой Северцев решительно перешёл на «ты».

– Будь здоров, Сергей! – повторил его маневр Бобров.

– А теперь, – пригласил Северцев на правах хозяина, – давай отведаем от местных блюд, как говорится. Я ведь тоже сегодня без обеда.

Минут пять мужчины молча и сосредоточенно разделывались с закуской, время от времени чокаясь наполненными водкой рюмками без каких-либо тостов, то улыбаясь, то одобрительно кивая головами. Казалось, что еда отвлекала их от нежелательной темы.

С мясом подали второй графинчик. Теперь уже Бобров наполнял рюмки.

– Когда ты позвонил мне в гостиницу, то ты сказал, что хочешь поговорить со мной. – Бобров решил для себя, что говорить всё равно придётся и лучше это делать на не совсем пьяную голову. – Ты что-то хотел мне сказать?

Северцев не ответил, он молчал, потом также молча выпил. Его примеру последовал и Бобров. Они ещё немного поковырялись в тарелках, и вдруг Северцев спросил:

– Я хотел узнать у тебя – зачем ты приехал?! Всего-навсего.

Наверное, Северцев сам удивился прямолинейности своего вопроса. Бобров не отвечал, словно не к нему обращались. А, впрочем, и Северцев не торопил его с ответом. Оба продолжали ковыряться вилками в горячих кусках жареного мяса. Они словно собирались с мыслями.

– Не знаю, Сергей, я не знаю, как тебе всё это объяснить. Взял и приехал. А что?

– А ничего! Объясни как-нибудь, сделай милость,…может быть, поймём.

– Ты меня не так понял…– Бобров предполагал, что рано или поздно с ним придётся объясняться, и твёрдо решил сделать это сейчас. – Ведь ты догадываешься, или даже знаешь точно, что когда-то мы с Марией…– Бобров вздохнул, но голос его не дрогнул, – дружили, а потом, обстоятельства сложились так, что нам пришлось расстаться.

– Стой, не гони! Причём тут обстоятельства? Ты, перед тем как приехать сюда, в этот город, перед тем, как ты узнал наш адрес, ты ведь уже знал, что она замужем? Знал или не знал? Мне просто это интересно, уверяю тебя, что никаких последствий.

– Да, – честно признался Бобров. – Я знал, вернее, узнал в самый последний момент, уже здесь, в Покровке. Но я хотел увидеть её. А последствиями можешь не пугать меня.

– Подожди, – прервал его Северцев, понимая, что становится невежливым, – мне это не нужно. Я не так выразился, прости. Мне не нужно знать об обстоятельствах ваших взаимоотношений, они в прошлом. Сейчас в силе только одно – Мария вышла замуж и я – её муж. Я спрашиваю у тебя – её школьного друга, зачем ты приехал?! В гости? Добро пожаловать, гостям мы всегда рады! По делам? Какие могут быть дела у французского бизнесмена – владельца упаковочной фабрики в нашей Тмутаракани? Хочу предупредить тебя, что я знаю о некоторых деталях ваших отношений в прошлом. В прошлом! Сейчас это определяющее слово! Хватит тащить его за собой, это прошлое. Что тебе не хватает, Бобров!? Ты богат, я знаю, что ты богат…так, что нам в нашей глуши это даже невозможно представить. Для нас даже столичный житель с регулярно получаемой зарплатой уже богач. А тут ты,– вылитый киноартист с обложки журнала, «Мерседес» последней марки, костюмчик, часы, причёска. Париж…или как его, Марсель…– всё это что-то невероятное для нас, это почти другая планета, у тебя даже ногти на руках после маникюра или как это называется? Что тебе надо здесь? Грязные вилки, плохие дороги, нерасторопные официанты, снег, снег, снег! Что ты здесь ищешь?! Прошлое, которое ты променял на своё импортное благополучие, но его уже нет, Бобров, оно растворилось. Твой приезд напугал меня. Потому, что до знакомства с Марией я думал, что весь мир это сплошная бочка дерьма. Мария появилась в моей жизни, как спасательный круг, как богиня и я только-только начал жить по-человечески. Аня в ней души не чает, у меня появилась настоящая семья, и вот приехал ты. Зачем? Ведь ты даже не бывший муж, ты взял и просто приехал. Ты забыл здесь вещь, на Родине, а теперь вспомнил и приехал забрать её. Так? У тебя есть всё и тебе просто для чего-то нужна ещё и Маша. А для меня она всё, понимаешь – всё! Вся моя жизнь, в любых её измерениях не стоит даже её мизинца. Если бы я мог,…если бы я мог, я бы убил тебя, я бы сделал так, что бы ты исчез.

– Приехали,– спокойно, но недовольно сказал Бобров, – конечная остановка. Доесть – то можно или как? Что же тебя держит? Давай, исчезай меня. Гостеприимство, однако.

– Я не так выразился, прости. А держит меня Маша. К тому же, как тебе это наверняка известно, я законопослушный гражданин, и сам служу этому закону.

– А что, Мария говорила тебе, чтобы ты не убивал меня? Какая она хорошая, однако.

– Не язви,– спокойствие Боброва подействовало на Северцева. И он даже немного засмущался. – Она не знает, что мы здесь, что мы встретились, и я думаю, что это ей не понравилось бы. Когда мы познакомились, и когда я сделал ей предложение, она рассказала мне про тебя и тогда же она сказала, что если ты вдруг появишься и позовёшь её, то она может уйти. Тогда я не придал значения этим словам, но увидел тебя, и мне стало вдруг страшно. Я вдруг поверил в то, что она сможет уйти.