- Коллопортус!

Палочка покорилась ему – неохотно, затрепетав в ладони, как пойманный мышонок, но покорилось. Не зря он был одним из лучших студентов Хогвартса. Давно проржавевший замок щёлкнул и закрылся. Ремус сам себя запер в маленькой комнатке. Он оказался в темноте, только тонкие спицы дневного света пробивались сквозь забитое досками окно.

Переводя дыхание, Ремус сел на пол и закрыл глаза, стараясь сосредоточиться. Вот оно. Это его шанс. Только бы не сглупить! Как бы хотелось прямо сейчас аппарировать отсюда, но нельзя – он ещё не выяснил всё, что ему нужно. Но кое-что он узнал, и скоро об этом узнает Дамблдор.

Воодушевление придало ему сил, но осталось ещё кое-что. Это будет трудно. Возможно, даже больно. Мучительно больно. Он научился этому ещё четыре года назад, и до сих пор не испытывал с этим никаких трудностей. Но сейчас будет сложно, потому что его счастливые воспоминания отравлены болью.

Четыре года назад

- О чём ты думал вообще?!

Он никогда не думал, что сможет снова накричать на Сириуса. После того дурацкого, ужасного случая в Визжащей хижине они восстановили мир, и с тех пор укрепляли его, медленно, по кирпичику, и сами не заметили, как в их дружбе всего стало слишком много. Слишком много разговоров, затягивавшихся за полночь. Слишком много взглядов, которыми они перебрасывались, случайно или намеренно, за спинами друзей. Слишком много прикосновений – к пальцам, к спине, к волосам. Ремус сам не заметил, как Сириус стал ему безумно, мучительно дорог. И таким же безумным и мучительным был страх его потерять.

- Я с тобой разговариваю, Сириус Блэк! Это самая дурацкая идея из всех дурацких идей, что вообще приходили в твою башку!

Сириус стоял напротив, прислонившись спиной к стене. Серый свет фонаря чётко очертил прекрасные черты его лица – обычно спокойного, чуть надменного, а теперь по-детски изумлённого.

- Какого водяного чёрта ты вообще туда полез? Один?! Не позвав нас?! Десять, сука, десять Пожирателей Смерти на одного идиота!

- Сбавь обороты, Лунатик, – усмехнулся Сириус, но усмехнулся по-особенному, беспомощно, не сводя с Ремуса изумлённого взгляда. – Ни разу не слышал, как ты говоришь «сука». Это даже сексуально.

- Иди ты знаешь куда!.. Зачем ты вообще это сделал?

- Так, – пожал плечами Сириус. – Захотелось проведать Цисси. Поздравить её с помолвкой. Этот хорёк Малфой ей отлично подходит, я считаю.

- Для таких вещей существуют совы, не знал?!

Сириус лениво потянулся. Помотал головой, встряхнув густыми чёрными волосами и заставив Ремуса на секунду потерять дар речи:

- Да хватит тебе, Рем. Ничего не случилось. Я всё ещё член их семьи, хотя бы номинально. Им не особо хочется проливать чистую кровь.

Слова «чистая кровь» он произнёс с таким отвращением, как будто хотел сказать «дерьмо». Ремус вздохнул. Ему и самому было уже неловко из-за того, что он так раскричался, да ещё на улице, пусть и безлюдной. Краем глаза он заметил какого-то одиного магла, быстро идущего вдали. Мужчина обернулся и ускорил шаг, желая поскорее пройти мимо парочки странно одетых фриков, наверняка пьяных или обкуренных.

- К тому же, – Сириус сделал шаг ему навстречу, – я не мог позвать вас с собой. Вам туда приходить было бы ещё опаснее, чем мне. Вас бы убили без вопросов.

- А если бы убили тебя? – с трудом проговорил Ремус. – Ты хоть представляешь, что было бы со мн… с Джеймсом?

Он залился краской, поняв, что проболтался. Сириус улыбнулся. Ремус с замиранием сердца посмотрел на него снизу вверх.

Сириус слегка качнулся вперёд, наклонив голову, и коснулся губами губ Ремуса. Очень легко. Нежно. Успокаивающе.

- Видишь, я жив, – голос, которого он раньше никогда не слышал. Глубокий и ласковый. Он и не мечтал, даже представить себе не мог, что Сириус когда-нибудь заговорит с ним вот так, и что это будет настолько прекрасно.

Они будут целоваться много раз. Шутливо и почти невесомо, дразнящее прикусывая губы, страстно сплетая языки, целоваться сквозь слёзы и смех, в темноте и под ярким солнечным светом. Но Ремус уже тогда понял, что никогда не забудет тот, самый первый раз, когда Сириус Блэк поцеловал его.

Ремус дотронулся языком до губ, почти ощутив вкус того поцелуя. И прошептал, наполнив каждый звук и каждое движение губ надеждой:

- Экспекто Патронум.

Помещение наполнилось серебристым светом. Он преобразил эту маленькую грязную комнатку, превратив её в таинственную пещеру, заставив танцующие в воздухе пылинки заблестеть подобно крохотным звёздам. Почти всё помещение, свободное от старых ящиков, груд тряпья, побитой и поломанной мебели, занял серебряный волк. Мягко переступив большими лапами, склонив умную голову, он посмотрел на Ремуса внимательными глазами.

- Сэр, – сказал Ремус, – я нашёл Гвилта. Артефакт у него. Я сейчас в стае, но не знаю, что это за место. Сэр, сегодня ночью Гвилт нападёт на стаю Фенрира Сивого. С ним будут двадцать оборотней, сколько у Фенрира, я не знаю. Фенрир находится в лесу возле Стантон-Лонг. Удачи, сэр.

Удерживая Патронус палочкой, которая вновь начала недовольно дрожать в его руке, Ремус пристально посмотрел в глаза Патронусу и велел ему:

- Лети в Хогвартс. К Дамблдору.

Патронус тут же вспыхнул и сжался, превратившись в крохотную мерцающую искорку, и исчез, заставив Ремуса вновь ощутить всё своё одиночество. Заставив себя сосредоточиться, Ремус встал на ноги и отпер дверь заклятием «Алохомора».

Итак, он это сделал. Он подставил их обоих – Фенрира Сивого и Грегора Гвилта. Если Барти Крауч поверит Дамблдору и пошлёт отряд мракоборцев в Стантон-Лонг, то уже этой ночью с вожаками обеих стай будет покончено. Но что, если этого не случится? Если что-то пойдёт не так? Если Гвилт уцелеет и поймёт, что кто-то его предал?

Ремус был не уверен, что сможет молчать, если его начнут пытать. Но может быть, до этого дела не дойдёт. Если Гвилт догадается, что кто-то сумел передать сообщение, он поступит очень просто: проверит, кто именно отправил сообщение с помощью заклинания «Приори Инкантатем». Он снова сжал похолодевшими пальцами чужую волшебную палочку и поднял её. Она тоже похолодела, словно почувствовав его намерения.

«- Не носи её так, сломаешь. – Без тебя разберусь!»

Видит Мерлин, он совсем не хотел этого делать. Сжав зубы, Ремус взял палочку обеими руками и, приложив усилие, сломал её. Не до конца – половинки соединяли несколько длинных щепок. Но всё было кончено. Палочка издала жалобный звенящий звук, несколько бледно-зелёных искр сорвались с её кончика и погасли в воздухе, оставив после себя горький дым. Ремус засунул обломки обратно в карман Стю, а потом резко выдернул из-под него матрас, заставив Стю перевернуться и скатиться навзничь на пол. Теперь всё будет выглядеть так, словно несчастный пьяница во сне скатился с кровати и случайно сломал палочку, которая всё это время находилась в его кармане.

Ремус упал на свой матрас и зажмурил глаза, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Когда несколько минут спустя появился Камал и позвал его пойти пообедать, ему удалось притвориться, что всё это время он был пьян и крепко спал.

4 ноября 1981 года. 16:59

- Я сыт по горло твоим молчанием, Томас.

- Я не знаю, что ещё рассказать, – пробормотал Стив. Он не спал с тех пор, как ушёл из Визжащей хижины, а с тех пор прошло больше полутора суток. Тогда он был слишком слаб, чтобы аппарировать, и ему пришлось тихонько пробраться в какой-то дом в Хогсмиде. Тихо, чтобы не разбудить хозяев, он взял немного Летучего пороха и переместился в трактир «Дырявый котёл». Горбатый бармен Том прибежал на шум прямо в домашних тапочках и ночном колпаке, и застыл в ужасе, глядя на мужчину в маске Пожирателя Смерти. Медленно, глядя в глаза трактирщику, Стив положил свою палочку на стол. Потом бросил маску на каменный пол трактира и растоптал её. Стоя у камина с поднятыми руками, он спокойно дождался прибытия авроров.

А потом начался допрос. Первое, что рассказал Стив – это об укрытии Долохова. Туда немедленно выслали наряд, и спустя много утомительных часов Стив узнал, что Долохов схвачен, а Мур сбежал. К тому времени уже наступила ночь, и он уже успел рассказать обо всём, что делал с тех пор, как Пожиратели Смерти заставили его работать на себя. Он видел, как меняется выражение лиц авроров, которые его допрашивали. За первые сутки им не пришлось использовать ни угрозы, ни пытки – Стив сам всё рассказал. Но три часа назад сюда пришёл сам Барти Крауч, и по его лицу Стив сразу понял, что ему очень хочется превысить полномочия. И он его понимал – то, что он творил, заслуживало как минимум отвращения. Рассказывая о том, что творил, он словно переживал всё заново – и сам к себе испытывал ни с чем не сравнимое отвращение.