Совет рабочих депутатов организовывал борьбу за проведение в жизнь свободы печати. К нему, а не к цензурным органам обращались, например, рабочие, желающие опубликовать свои воззвания и, учитывая провокации со стороны правительства в свой адрес, Совет обычно постановлял резолюции, смысл которых был в том, что, «если нет прямого призыва к погромам – печатать»[148]. Другими словами, если в текстах не содержалось каких-то экстремистских угроз в адрес определённых категорий людей, публикация всегда была возможна. Это было последовательной реализацией свободы печати со стороны Совета рабочих депутатов. «Реакционная пресса», как выразился автор очерка о свободе печати А. Симановский, совершенно спокойно имела право печататься. По выражению автора, возникшая благодаря свободе печати социалистическая пресса «вступила в ратоборство с остатками гнёта и произвола из-за великой идеи – общего блага всех, всего народа»[149].
Б. Петров-Радин (Кнунянц) в очерке о том, как Совет рабочих депутатов поддерживал борьбу рабочих за 8-часовой рабочий день, писал: Совет – «не самозванец, ибо он выборный, он приказчик рабочих, если не народа»[150]. Именно поэтому он так решительно поддержал это одно из ключевых требований рабочего класса. Декретирование 8-часового рабочего дня, указывает Петров-Радин, должно было стать ключевым шагом, наряду с вооружением революции и разоружением правительственной реакции, «выдвинутой победоносным народом революционной власти»[151]. Не поддержать рабочих в борьбе за их требование Совет просто не мог, иначе он потерял бы авторитет в широких массах. Уникальность этой борьбы отражает повсеместно распространившаяся в 1905 г. практика, когда устанавливалось «захватное право» – «непосредственное революционное осуществление своих требований»[152], заключавшееся в том, что пролетарские массы не ждали, когда правительство признает то или иное право за ними, внеся изменения в действующее официальное законодательство, а сами, реальным образом и на практике, устанавливали некие новые нормы, которые могли потом признаваться со стороны органов революционной власти – так и было, например, с Петербургским советом, уже постфактум признавшим за рабочими права на 8-часовой рабочий день.
Один из авторов «Истории…», депутат Совета от Обуховского завода П. Злыднев, вспоминал в своём очерке об одном интересном эпизоде из деятельности Совета, которое свидетельствует об авторитете этого революционного органа власти. Совет рабочих депутатов имел реальную власть в столице, о чём свидетельствует растерянность правительства и возглавлявшего его графа С.Ю. Витте. Дошло до того, что после ареста полицией трёх депутатов Совета, которые с красными повязками на руках шли по Казанской площади, к графу Витте была отправлена депутация в составе трёх человек (по одному рабочему от Обуховского и Балтийского заводов, один человек – от Союза рабочих печатного дела). Витте, как свидетельствует один из участников этого события со стороны Совета рабочих депутатов П. Злыднев, принял всех троих, выслушал их и обещал, что даст распоряжение петербургскому градоначальнику Д.Ф. Трепову освободить арестованных, поскольку получилось какое-то «недоразумение»[153]. Витте был обеспокоен забастовочным движением и спрашивал членов депутации, когда всё это закончится, однако депутаты чётко ему ответили, что видят только забастовку в качестве способа последовательного проведения в жизнь требований рабочего класса. Витте, как вспоминает Злыднев, всячески стремился успокоить рабочих, просил депутацию Совета, чтобы последний прекратил забастовку: «Пусть успокоятся ваши товарищи. Я постараюсь провести ваших представителей в Государственную Думу. Скажите рабочим, что я – их друг»[154]. Аналогичная встреча с Витте была проведена депутатами и тогда, когда они решили просить разрешения на похоронную манифестацию в память рабочих, погибших 17 и 18 октября. Витте рекомендовал рабочим обратиться к Трепову, написал короткое письмо от своего имени и передал его членам депутации, однако последние заверили его, что считают свободу действий полностью сохранённой за ними, с чем граф согласился.
О том, что граф С.Ю. Витте был обеспокоен деятельностью Совета рабочих депутатов и был готов даже на какое-то взаимодействие с ним, свидетельствует его телеграмма «К братцам-рабочим»[155], опубликованная в «Новом времени» 2 ноября 1905 г. Витте просил рабочих пожалеть своих жён и детей, страдающих от того, что их мужья участвуют в забастовках и заставляют свои семьи голодать, что император милосерден к рабочим и что он, Витте, готов сделать немало для рабочих, если бы они ему дали время для этого. Однако в «Новой жизни» Совет опубликовал резкий и категоричный ответ на телеграмму премьер-министра, заявив, что государь вовсе не милосерден, если допустил «Кровавое воскресенье» и объявил военное положение в Польше, что граф «задушит» пролетариат, а Совет не нуждается в поддержке со стороны таких «царских временщиков», как Витте. В конце своего ответа Совет рабочих депутатов заявил, что требует «народного правительства», образованного на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования[156]. История взаимодействия графа Витте и Петербургского совета показывает, насколько непрочным оказалось реальное положение официального правительства и насколько серьёзен был авторитет революционного Совета, если к нему был вынужден обратиться сам премьер-министр.
Стоит признать, что большинство авторов «Истории Санкт-Петербургского совета рабочих депутатов» 1906 г. разделяло идею о том, что Советы (Петербургский, в частности) были органами народной власти, поддерживались народными массами и проводили в жизнь своими резолюциями решения, по факту уже «принятые» самим стихийно-сознательным движением масс.
У современников сформировался образ Петербургского совета и его деятелей как преемников и проводников идей, выраженных в революционном движении XIX века. Этому немало способствовало то обстоятельство, что Вера Засулич, Лев Дейч и Михаил Новорусский прибыли на одно из заседаний Совета в конце октября. Депутат Совета от Ижорского судостроительного завода А.И. Шишкин на допросе в полиции рассказал, что во время одного заседания председатель Совета Г.С. Хрусталёв-Носарь сказал: «Товарищи, первым делом мы должны поздравить Льва Дейча и Веру Ивановну Засулич, узников, которые томились в заточении»; последние после приветствия аудитории поднялись на подмостки и произнесли небольшие речи; Засулич отметила, что много лет назад стреляла в петербургского градоначальника Ф.Ф. Трепова и теперь «рада всех видеть»[157]. Л.Д. Троцкий, член исполкома Совета, произнёс следующие слова: «Как они дождались своего освобождения, так и мы дождёмся низвержения самодержавия»[158]. Депутат Совета от табачной фабрики «Оттоман» Георгий Кондратьев вспоминал много позднее о заседании Совета 21 октября в Соляном городке: «…в середине заседания кто-то крикнул, что прибыли к нам освобождённые шлиссельбуржцы. Ликованию не было конца….Вера Засулич поблагодарила Совет, что он не забыл пионеров Революции. Со слезами радости на глазах Новорусский передал, что, сидя в тюрьме, они много работали над вопросом Революции в России»[159]. Кондратьев отметил, что на заседании Совета Вера Засулич единогласно была избрана его Почётным председателем, а сам Совет стал пользоваться огромной популярностью благодаря этому обстоятельству. Такое символическое объединение поколений освободительного движения повысило авторитет Петербургского совета.
