Кармен пожала плечами. Меньше всего ей сейчас хотелось что-то рассказывать. Тем более о том, о чем она предпочла бы забыть.

Лили вновь смерила ее пристальным взглядом:

– Ну, теперь-то ты поняла, что не надо лезть на рожон?

Кармен чувствовала себя совсем разбитой. Ее знобило. Внутри была пустота.

Она перебралась на свой тюфяк и до подбородка укрылась одеялом. Нужно было что-то ответить подруге, но что?..

– Не бойся, Лили. В Южную комнату ты не попадешь. Ты же у нас пай-девочка.

Лили поджала губы.

Кармен отвернулась к стене и тотчас же провалилась в глубокий сон.

… Пребывание в страшной паучьей комнате, высасывающий взгляд темного мага, казалось, опустошили душу Кармен. Так бывает, когда над зеленым лугом вдруг пролетит огненный вихрь: и вот, там, где совсем недавно шумело море травы, царит тишина, пропитанная горечью.

Кармен погрузилась в состояние апатии и какой-то вековой усталости. Она не то чтобы стерпелась и смирилась со своим положением. Она стала почти равнодушной к нему, потеряв силы сопротивляться. Она больше не грызла стены своей тюрьмы, а молча сидела в темном углу, не имея доступа к свету.

Света действительно больше не было в ее жизни. Больше не было ярких образов и восхитительных грез. Кармен перестала сниться Феерия. Она помнила о ее красоте и звездном свете… но увидеть их уже не могла – точно ослепла. Однако каждый раз, укладываясь спать, она по-прежнему мысленно перебирала легенды и шептала цитаты из любимых книг о Феерии – шептала почти машинально. Как молитву.

И все же если бы не потеря этого хрупкого душевного приюта, Кармен, пожалуй, была бы даже довольна своим состоянием. Потому что глубокая апатия действовала как обезболивающее – и немного притупляла страх перед Рагнором Неро. Это оказалось как нельзя кстати: Кармен стала все чаще оставаться с магом наедине.

Дело в том, что с некоторых пор Рагнор Неро начал давать некоторые поблажки Лили… по крайней мере, это выглядело именно так. Он освобождал ее от работы в библиотеке и отправлял к своей экономке. Тогда Кармен приходилось в одиночку терпеть присутствие мага и выдерживать напор его тяжелого взгляда из-под черных очков. И хотя в последнее время отношения между подругами были более чем прохладными, без Лили Кармен чувствовала себя совсем заброшенной и беспомощной.

А Рагнор Неро, как назло, стал подолгу задерживаться в библиотеке. Если раньше он проводил с пленницами часа два, а потом отправлялся в свой кабинет или и вовсе уезжал из дома (девушки слышали, как во дворе рычал двигатель лимузина), то теперь маг редко покидал свой кожаный диван, откуда пристально, почти не отрываясь, наблюдал за Кармен.

Зато для Лили настало золотое время. Она – неведомо каким образом – сумела найти общий язык и даже подружиться с неприятной экономкой. Лили сидела с ней на кухне или помогала делать легкую работу по дому. И каждый вечер молчаливую, измученную Кармен ждал бодрый рассказ о том, как Лили провела день и что видела.

– Мина, ты не представляешь себе, какой это роскошный особняк, – щебетала она. – Какая мебель и ковры… А на следующей неделе мы будем чистить драгоценности. Госпожа Марта (так Лили называла экономку) говорит, что это нетрудно, есть специальное магическое средство… стоит только тряпочкой один раз провести – и все сияет.. Я жду не дождусь, так хочется посмотреть на эту красоту…

Или:

– Знаешь, я так удивилась, что в таком богатом доме нет столового серебра. Ведь у всех богатых оно должно быть, так в книжках написано. Но госпожа Марта мне объяснила, что маги не любят серебряные вещи, и железные тоже. Они предпочитают золото. Интересно, да?

Кармен устало слушала болтовню Лили – и удивлялась беззаботности подруги. Удивлялась – и слегка завидовала ее жизнелюбию.

Так бежали день за днем. А потом… Потом случилось нечто непредвиденное. Кармен уже перестала мучиться вопросом о том, для чего маг держит их в своем доме – и внезапно получила ответ на этот вопрос. Ее душа покрылась было защитным панцирем апатии – и вдруг этот щит разлетелся вдребезги.

В то утро темно-синий, как всегда, доставил их в библиотеку. Рагнор Неро был уже здесь: он стоял, небрежно опираясь на высокую спинку стула. Обычно он почти сразу вызывал экономку и приказывал ей забрать Лили. На сей раз маг этого не сделал. Он задумчиво разглядывал девушек глазами-невидимками.

– С завтрашнего дня вы будете жить в другой комнате, – вдруг произнес Рагнор Неро самым любезным тоном. – Ведь такие прекрасные юные леди достойны куда лучших апартаментов, чем подвал.

Кармен прикрыла глаза. Что это значит? Куда их отправят?.. Ее воображение быстро нарисовало мрачную сырую келью с крысами, решетками на окнах и кандалами, вмурованными в стену…

– Я присмотрелся к вам, – продолжал Рагнор Неро, – и вижу, что вы – хорошие девушки. Поэтому одна из вас станет моей… наложницей.

Лили ахнула и прижала ладонь к губам. Кармен, сбитая с толку мыслями о решетке, крысах и кандалах, не сразу поняла, о чем идет речь. Ей показалось было, что маг сказал «заложницей». Но что-то в выражении лица Рагнора Неро, его странной, едва заметной улыбке заставило Кармен понять свою ошибку.

Она поняла – и отшатнулась, словно ее с размаху ударили по лицу. Между тем маг говорил что-то еще. Кажется, про то, что вторая девушка также будет жить в его доме и для нее найдется приемлемое занятие, которое не будет ей в тягость. Кармен слушала – и не слышала. Понимала – и не понимала. Кровь шумела в ушах, и она не могла ни на чем сосредоточиться.

Мир перевернулся вверх дном.

Мир сошел с ума…

Более-менее Кармен пришла в себя в подвальной комнате. Их с Лили привел туда темно-синий: Рагнор Неро освободил пленниц от работы и велел готовиться к переезду и собирать вещи. Все имущество девушек составляли свертки с одеждой, которые при встрече передали им родители. Но поскольку в доме мага они должны были носить выданные экономкой серые платья, вещи так и остались нераспакованными. Так что к переезду девушки были готовы. Готовиться им нужно было к другому…

Они сидели друг напротив друга и молчали. Кармен казалось, что все происходящее – это нелепый сон. Только проснуться никак не удавалось…

– Я знала, что это случится, – вдруг произнесла Лили. Кармен вздрогнула и уставилась на нее. Такой свою подругу Кармен еще не видела. Лили, которая рыдала по любому поводу, сейчас не обронила ни слезинки. Она держалась очень прямо, хотя лицо ее было белым как бумага. Губы сжаты в тонкую нитку. Только руки на коленях слегка дрожали.

– Ты знала?.. – почему-то шепотом переспросила Кармен.

Лили кивнула.

– Догадалась. Подумай сама: с чего это он стал так милостив ко мне? Избавил от сидения в этой жуткой библиотеке.. Через госпожу Марту показал свой дом… драгоценности… Наказывать перестал… Сразу стало ясно, что у него на меня какие-то планы. А какие именно, понять нетрудно. Мина, я же не наивная дурочка.

Кармен открыла рот. Новый удар шока лишил ее дара речи. Слово «наложница» настолько выбило ее из колеи, что она как-то даже не успела подумать о том, кому из них двоих уготован страшный жребий. И теперь, когда все прояснилось, сердце Кармен сжалось – от боли за подругу и от ужаса перед ее судьбой…

– Ох, Лили…

– Не надо, Мина, – перебила подругу Лили, и теперь в ее голосе отчетливо зазвучали слезы. – Не надо, не надо меня жалеть. И говорить ничего не надо…

Они просидели молча весь день.

Ночью Лили плакала в подушку.

Кармен смотрела, как отблески каминного пламени пляшут на низких сводах потолка.

Медленно, словно нехотя, наступило утро. Маленькое окошко подвальной комнаты затянуло серым: дождь, начавшийся накануне вечером, продолжал барабанить в стекло.

Как всегда, за ними пришел темно-синий. Правда, на сей раз он не ухмылялся и не грубил, а держался иронично-вежливо. Он спросил, собрали ли девушки свои вещи, а затем, подхватив их легкие свертки с одеждой, велел следовать за ним. Они покинули подвальную комнату и поднялись в холл. Прошли мимо пылающего камина к красивой деревянной лестнице. Впервые их не понукали, не подталкивали в спину, не тащили за руки. Они шли за темно-синим свободно, не торопясь – прямо как богатые постоялицы в отеле шествуют за коридорным, с горькой усмешкой подумала Кармен.