— Чтобы спугнуть его и позволить сбежать? — хмыкнул Люциус.

— Достаточно! — с жаром заключил Кингсли. — Ваше последнее слово, мистер Малфой!

— Ах да! — улыбнувшись, кивнул тот. — Дайте-ка собраться с мыслями… Так вот: я ни в чём не виновен, меня держали под Империо, угрожали смертью сына и жены ради защиты которых, я и вынужден был позволить этим мерзким тварям находиться в моём поместье весь прошлый год… Я также хочу попросить многоуважаемых членов Совета, учесть при принятии вашего самого рационального и трезвого решения, факт моего добровольного сотрудничества с Министерством магии, благодаря которому в Азкабан уже отправлено одиннадцать наиболее опасных Пожирателей Смерти, не считая мистера Паркинсона, который, несомненно, станет двенадцатым. А также, — он нервно облизнул губы, — принять во внимание мою полную готовность обеспечить Министерство всеми необходимыми ресурсами для поимки оставшихся беглецов.

— Чёрт бы тебя побрал, Малфой!.. — свирепо воскликнул Кингсли и, спохватившись, обратился к секретарю: — Это не нужно записывать, Сьюзен… Что ж! — кашлянув, он оглядел членов Визенгамота, в глазах которых читалось сейчас полное смятение. — Полагаю, пора проголосовать. Кто считает мистера Малфоя виновным и достойным пожизненного заключения в Азкабан?

Ввысь сейчас же взмыло двенадцать рук членов Совета, в числе которых была и рука Артура Уизли. Гестия Джонс только беспокойно взглянула на министра, сомневаясь, видно, в своём решении. Ладони Кингсли остались плотно прижатыми к поверхности стола.

— Кто считает, что подсудимого следует оправдать? — процедил он сквозь зубы, не отрывая своего пронизывающего взгляда от лица Люциуса.

Медленно в воздух стали подниматься руки прочих членов Совета. Очевидно, внутри многих из них происходила сейчас весьма нелёгкая борьба, однако, когда Кингсли и Гестия тоже проголосовали — остальные последовали их примеру куда более смело.

— Оправдан по всем пунктам, — металлическим голосом произнёс Кингсли, со всего размаху ударив ладонью по крышке стола, после чего мгновенно, больше не глядя ни на Малфоя, ни на кого бы то ни было ещё он поднялся со своего места и пулей выскочил вон из зала суда. Его примеру последовало никак не меньше десятка мракоборцев.

Зал тут же вспыхнул ожесточёнными как никогда спорами, а Люциус, который всё ещё оставался сидеть в деревянном кресле с цепями медленно прикоснулся пальцами к своему лбу, и Фрэнк, не вполне ещё осознавший произошедшее, отметил, что они дрожали.

========== Глава 21. Пешки ==========

— Я никуда не поеду, Люциус, — очень серьёзно произнесла Гермиона.

Она стояла у окна, со скрещенными на груди руками, в своём банном халате и смотрела в ночь, окутавшую Малфой-мэнор. Только что Люциус рассказал ей о его последнем суде, произошедшем вот уже десять лет назад.

— Мы не можем просто сидеть и ждать, пока Плегга придёт сюда поквитаться со мной, — сказал он. — Я не могу подвергать вас с Розой подобной опасности. Я должен что-то сделать!..

— И ты предлагаешь нам скитаться, прятаться, дрожать от страха? — Гермиона мотнула головой. — Нет, это не по мне, уж прости…

— Быть может, стоит оставить на время свои гриффиндорские привычки и рассудить здраво?

— Я и пытаюсь делать это, Люциус! — она обернулась. — Где гарантия, что Паркинсон не следит за нами? Быть может он только и ждёт, что мы, испугавшись, решим покинуть поместье. Что если он нападёт на нас где-то за его стенами?.. Да и потом, неужели наш дом так уязвим перед ним? Ты же сказал, что после домашнего ареста закрыл оставшиеся трансгрессионные тоннели, о которых мог знать Плегга или кто-либо другой из Пожирателей. Он уже не может проникнуть сюда так просто, разве нет?.. Завтра утром прибудут мракоборцы, они отключат нас от каминной сети и обеспечат нам полную безопасность.

— Ты всё ещё так уверена в них… После всего, что увидела в Азкабане? — усмехнулся он.

— Не все они желают отомстить тебе за смерть своих близких.

По лицу Люциуса прокатилась судорога, но он промолчал.

— Я не обвиняю тебя, — вздохнула Гермионы. — Однако и ты несправедлив. На твоей стороне сейчас очень много людей. Тех, кто ещё несколько лет назад, не хотел для тебя ничего кроме… искупления.

— Как элегантно ты назвала желание видеть меня гниющим в тюрьме, — вена вздулась у него на лбу.

— Люциус, ну, пожалуйста, — Гермиона судорожно вздохнула, приближаясь к нему. — Кингсли и Гарри действительно наши друзья. Они не позволят, чтобы Паркинсон или Мальсибер или кто-либо другой навредили нам, они сделают для этого всё, поверь мне. Бегство — это не выход!

— Я только хочу быть уверен, что вы с Розой в безопасности, — произнёс он, прикасаясь к её волосам. — Я не прощу себе, если с вами что-то случится. Если ради этого нужно сбежать и бросить всё — я сделаю это, если потребуется кого-то убить — я…

Обхватив ладонями лицо Люциуса, Гермиона прижала большие пальцы к его губам, не позволяя закончить фразу.

— А что если, — прошептала она, — надо просто остаться и немного потерпеть мракоборцев в своём доме?

Сжав её ладони в своих руках, он по очереди оставил на каждой из них поцелуи.

— Полагаю, у меня уже нет выбора? — приподняв бровь, спросил он.

***

Ни Гермиона, ни Люциус не могли уснуть в эту ночь. Лёжа в своей постели, они просто ждали рассвета, надеясь, что до его наступления и прибытия в поместье мракоборцев мир их дома никем не будет нарушен.

— Всё хотел спросить, — произнёс в какой-то момент Люциус. Гермиона была в его объятьях, и он поглаживал её по плечу. — Почему та мантия… с фибулами? Ну, которую ты подготовила для меня перед своим незабываемым представлением в библиотеке?

— Ах, ты не понял! — усмехнулась она. — Ты же был именно в ней в тот самый день…

— Какой ещё день? — удивился он.

— Когда мы впервые встретились с вами, мистер Малфой, конечно же! — возмущённо сказала Гермиона, приподнимаясь на локтях и вглядываясь в его лицо. — В книжной лавке Флориш и Блоттс. Вы ещё подкинули тогда дневник Волдеморта Джинни.

— Ах, Мерлин! — судорожно вздохнул Люциус. — Вот оно что! А я всё думал… А я вот не помню, в чём ты была одета тогда, уж прости, тебе знаешь ли, было всего двенадцать, а я редко утруждаю себя наблюдением того, что творится у меня под ногами.

Рассмеявшись, Гермиона уткнулась ему в плечо, и он запустил пальцы ей в локоны.

— Мог ли ты представить тогда?

— Да я бы лучше пустил себе проклятье в висок!

— Но через несколько лет ты… — Гермиона вновь взглянула в его серые глаза.

— Я поклялся никому и никогда не рассказывать об этих своих… фантазиях, — он провёл пальцами по её бровям, носу, губам. — Это было слишком… даже для меня.

— А я ведь, решила тогда вырвать тебя из своего сердца, — прошептала Гермиона. — Сразу после своего «представления».

— Что? — выдохнул Люциус. — Ты приняла такое…

— Да, — Гермиона произнесла это с вызовом.

— Негодяйка, — поражённо выплюнул он, ладони его сдавили ей виски. — Больше никогда не смей… Или ты опять забыла, кто в этом доме принимает подобные решения?

Губы Гермионы расплылись в наглой улыбке.

— Тебе стоит напоминать мне об этом почаще, — пальцы её заскользили по его груди, животу, — а то я, знаешь, быстро отбиваюсь от рук…