— То есть после смерти, родственники его уже не видят?

— Обычно, нет.

— А что если смерть произошла прямо во время визита?

— Да, такое тоже случается… Посетителям разрешают побыть с ним некоторое время, если они хотят.

— Под присмотром стражи, смею допустить?

— Конечно! Присутствовать должен колдомедик и, как минимум один из дежурящих в тот момент в лазарете стражников.

— Тело хоронят сразу после ухода родственников?

— Как только будут соблюдены все формальные процедуры, о которых я уже сообщил вам вначале, — сказал Фрэнк, добавив в следующее же мгновение: — Но вот мы и пришли!

Он ускорил шаг, протиснувшись вперёд между Люциусом и Гермионой, и остановился в конце концов у одной из непримечательных, утопленных в стене коридора дверей.

— Позвольте задать вам только ещё один вопрос, — любезно обратился к Фрэнку Люциус, подходя к нему очень близко. Тот взглянул на него несколько нетерпеливо. — Как устроена сейчас система дежурств в Азкабане, если это, конечно не является некой секретной информаций?..

— Никакого секрета здесь и нет, мистер Малфой! — сказал тот, отпуская дверную ручку, за которую было уже схватился. — Вся территория тюрьмы разбита на сектора, в каждом из которых, в зависимости от его особенностей, дежурит один или несколько стражников. Меняются они каждый следующий день, причём происходит это практически случайным образом.

— Могу ли полюбопытствовать, как же?

— Ах, для этого у нас есть особый зачарованный котёл, из которого все мы каждый месяц вытаскиваем своё новое расписание, — улыбнулся тот.

— То есть, вы всё равно все заранее знаете, где будете нести службу в будущем месяце? Какой тогда смысл в этом вашем «случайном» распределении? — Люциус нахмурил брови.

— Ну, мы вообще-то не имеем права разглашать своё будущее местоположение кому бы то ни было… даже друг другу.

— Вы даёте при этом «непреложный обет» или какую-то иную клятву? — уточнил Люциус.

— Нет, конечно, — выдохнул Фрэнк, в интонации его при этом послышалось искреннее возмущение. — Мы даём слово мракоборца!

Из груди Люциуса вырвался презрительный смешок.

— Как я уже и сказал, — беспокойно заметил Фрэнк, — Азкабан сейчас очень хорошо защищён, так что, даже если посторонний и узнает, где именно тот или иной стражник будет дежурить завтра — это навряд ли сможет повлиять на что-то…

После чего, вновь взявшись за ручку, он уверенно распахнул дверь, являя взору небольшую, освещаемую одним тускло коптящим факелом, комнату, посреди которой стоял простой деревянный стол и четыре стула. На двух из них, друг напротив друга уже сидели Снейп и Гарри.

— Ах, ну наконец-то, — Снейп возвёл глаза к потолку. — А то я уж было решил, что меня без суда и следствия приговорили к пожизненному заключению с мистером Поттером.

Гарри прыснул, обратив быстрый взгляд на вошедших, после чего задержал его на Гермионе и даже привстал со стула.

— Гарри, — выдохнула она, отпуская руку Люциуса и бросаясь другу на шею.

Все эти походы по тёмным, узким коридорам Азкабана вернули её невольно в прошлое. Она вспомнила Сириуса, который провёл в этом леденящем кровь месте, бывшем без сомнения ещё более ужасным в то время, двенадцать лет своей молодой жизни и каким-то чудом не сошёл с ума. Она вспомнила Хагрида, в бороде которого стало на несколько седых прядей больше после того, как он провёл тут всего два месяца, а потом долго ещё, временами, сидя на крыльце своей маленькой хижины, глядел отрешённо вдаль. Вспомнила, как и сама боялась попасть сюда, когда Пожиратели захватили Министерство и объявили охоту на грязнокровок… Только Гарри мог понять сейчас её чувства.

Прижав Гермиону к себе, он утешительно погладил её по плечу.

— Надеюсь, вы добрались нормально? — спросил в конце концов он, усадив её на своё место, а сам опустился рядом.

— Да, никаких проблем, — кивнул Люциус, занимая стоявший слева от Снейпа стул.

— Быть может вам принести чего-нибудь? — обратился к ним Фрэнк; он с беспокойством взглянул на Гермиону. — Чаю, воды?

— Ну уж нет, — судорожно вздохнула она. — Я не выпью в этом месте и капли…

— Ну, знаете ли, — фыркнул тот, будто бы обидевшись. — Вода здесь не отравлена, можете не переживать.

— Ах, простите, я вовсе не то имела в виду, — она замотала головой. — Просто… Спасибо. Спасибо, вам!..

— Да ну ничего страшного, миссис Малфой, — смутился тот. — Я всё понимаю, я и сам испытывал леденящий ужас тут по первости…

— А скоро ли мы… осуществим цель нашего визита? — поинтересовался Люциус.

— Да-да, не переживайте, мистер Малфой! Я вернусь за вами через пятнадцать минут… ну, или двадцать… или, быть может, двадцать пять, — замямлил отчего-то Фрэнк, подведя в конце концов итог: — Как уж получится!

И, больше не взглянув на них, вышел вон. В комнате повисла весьма неуютная тишина.

— Так, значит… Алонзо, — прервал её Снейп.

Вместо ответа из груди Люциуса вырвалось рычание.

— Вам удалось его задержать? — спросил Гарри.

— Этот трус сбежал, — произнёс Люциус. Кулаки его сжались. — И как я сразу не заметил его связи с Миреллой и этим плешивым мошенником.

— Ты был им так очарован, мой друг, — губы Снейпа искривились в саркастичной усмешке.

Ничего не сказав, Люциус только обратил на него очень долгий взгляд.

— Ну, что ж, по крайней мере, как я вижу, их представление не возымело желаемого эффекта, — Снейп посмотрел на Гермиону.

Гарри смущённо кашлянул.

— Перед тем, как вы вошли сюда, — начал он, обращаясь к Люциусу и Гермионе. — Я как раз решил изложить профессору Снейпу некоторые факты, касающиеся мисс Мальсибер и её брата. И если никто не возражает, пока у нас, очевидно, есть время, я хотел бы продолжить…

— Конечно, мистер Поттер, вы поистине наша единственная надежда сейчас, — с жаром сказал Люциус.

Гермиона, робко улыбнувшись, погладила Гарри по запястью.

— Э-э, да, спасибо, — протянул тот, поправив очки. — Что ж. Так вот, когда я полтора месяца назад только приступил к изучению всевозможных, касающихся данного вопроса документов — я начал, можно сказать, не с того конца. В самом начале я пытался выяснить биографию Кербероса, а также перемещения Миреллы, которые, как я уже говорил, было трудно отследить из-за очень большой путаницы в документах министерств магии других стран: Мирелла никогда не числилась ни в национальном, ни в международном розыске, а потому могла практически свободно пересекать границы. Кроме того, работа, на которую она обычно устраивалась, чаще всего была сдельная.

К примеру, пять лет назад, в Венгрии в лагере по разведению драконов она не была оформлена официально. Очевидно, её приняли туда на словах, и она выполняла там функции кухарки или какого-то другого обслуживающего персонала, фактически за еду и ночлег. Когда же Гермиона сообщила мне, что Мирелла познакомилась там с Чарли — я сразу же отправил ему письмо в Румынию.

Чарли ответил спустя несколько дней, написав, что припоминает её, вот только фамилию Мирелла назвала ему тогда другую, вымышленную, очевидно. Какую, правда, он уже забыл. Он также сказал, что сама она произвела на него тогда весьма печальное впечатление: жизнь в таких лагерях, как вы понимаете, не очень приспособлена для женщин, особенно не привыкших к подобным условиям… Так что вид у неё был исхудавший и болезненный. Она, тем не менее, была рада встретить британца, а, узнав его имя, начала много и долго расспрашивать о нынешних порядках здесь. В том числе о работе Министерства, Азкабане и других деталях.