Люциус же смерил сына весьма суровым взглядом.
— Драко, — выдавил из себя он в конце концов, что вышло у него несколько гортанно.
— Отец, — кивнул тот, стойко выдерживая этот его пронизывающий взгляд, и Люциус сделал шаг назад, впуская сына в дом; тот вошёл.
Гермиона лишь кивнула ему, и Драко в нерешительности застыл у дверей в большой зал.
— Могу я… посмотреть? — спросил он и, когда Люциус взмахнул рукой — распахнул дверь.
При свете дня поле разразившейся здесь битвы производило немалый эффект, и Гермиона заметила, как у Драко в первое мгновение даже перехватило дыхание. Поражённо он принялся озираться по сторонам, обводя взглядом изуродованную мебель и делая несколько неуверенных шагов. Под ногами его скрипели осколки взорванных стёкол. Люциус застыл позади, в молчании с заложенными за спину руками. Он не спускал с сына глаз.
— Столько крови, — выдохнул Драко, останавливаясь у того места, где тяжело раненый Ральф боролся с Люциусом.
— Да, а вон те следы мои, — произнёс тот, указывая ему пальцем на противоположную стену. — А вот здесь лежала связанной Гермиона, а вон там… вокруг стола лежали двенадцать отравленных мракоборцев.
Драко испустил судорожный вздох, коснувшись пальцами своего заблестевшего от испарены лба.
— А где была Роза в тот момент? — спросил он.
— Я как раз отнесла её в детскую, — ответила Гермиона, — буквально за несколько минут до нападения.
— Да, в комнату, где целые сутки перед этим прятались Плегга и Ральф, — заметил Люциус.
В зале вновь воцарилось молчание.
— Быть может, нам стоит уйти отсюда? — предложила Гермиона. — В столовую, к примеру, или…
— В мой кабинет, — Люциус бросил на Драко ледяной взгляд, и тот покорно проследовал за ним к выходу.
Гермиона помедлила, решив, что Люциус хотел поговорить с сыном наедине.
— Ты тоже, Гермиона, — он замер вдруг в дверном проёме.
— Я?.. Но вам, быть может…
— Ты тоже, — сквозь сжатые зубы, повторил Люциус; уголок губ его нервно дрогнул. — Пожалуйста.
Она только склонила голову и, когда спустя минуту все они вошли в его кабинет, поспешила расположиться на своём любимом красном диванчике у книжного шкафа, невольно вжимаясь в угол. Напряжение, царившее между Люциусом и Драко, было сейчас ощутимо почти физически.
— Садись, — Люциус указал сыну на стул перед своим столом и тот покорно выполнил его просьбу.
Сам же Люциус подошёл к шкафу и, достав оттуда графин с огневиски, наполнил два бокала. Гермиона бы тоже выпила сейчас, но ей он не предложил. Один бокал Люциус протянул Драко, и тот взял его нетвёрдой рукой. Они молча выпили. Люциус осушил свой залпом, сейчас же обновив.
Несколько мгновений он стоял напротив сына, слегка опираясь бедром о стол позади себя.
— Когда два года назад, с твоей лёгкой руки к нам в дом, якобы из Америки, прибыл мистер Бэгз — ты был осведомлён о том, кем на самом деле является этот домовик? — медленно, выговаривая каждое слово, спросил Люциус.
— Нет, — выдохнул Драко. — Я… понятия не имел! Когда он пришёл ко мне, дабы получше узнать о своих будущих хозяевах, у меня даже и мысли не возникло!
— И ты не узнал в нём домовика Паркинсонов? У тебя не промелькнуло никаких сомнений на его счёт?..
— Нет, — вновь замотал головой он. — Я, честно, даже и подумать не мог! Я считал, что… Я же ведь никогда должно быть и не видел домовика Пэнси! Он ведь… Какое мне было дело до него, в конце концов?
— Нарцисса была на вилле в тот день, когда ты разговаривал с Бэгзлем?
— Да, — Драко опустил голову. — Да, она…
Люциус сделал глоток.
— Послушай, пап, — Драко поднялся, отставляя едва тронутый бокал и делая по направлению к отцу шаг; глаза Люциуса, однако, сверкнули, и Драко замер на месте. — Я правда ничего не знал. Я… клянусь тебе. Я не подозревал о её намерениях… Не мог даже вообразить!
Вновь осушив бокал, Люциус со стуком поставил его на стол позади себя и, вздохнув, приблизился к сыну, тяжело опуская руки ему на плечи, отчего у Драко даже подогнулись колени.
— Послушай, сынок, — облизнув губы, сказал он; пальцы его стали поглаживать Драко шею. — Шесть дней назад, двое сбежавших из Азкабана Пожирателей Смерти, один из которых дурачил меня на протяжении последних двух месяцев в облике греческого мецената, напали на наш дом с целью убить меня и Гермиону… Мы были на таком вот волоске, — он сложил указательный и большой пальцы прямо у сына перед лицом. — Вот на таком, понимаешь?..
— Клянусь тебе, пап, — произнёс тот дрожа. — Клянусь! Я ничего не знал…
— И если ты мне сейчас врёшь, — добавил Люциус, большой палец его надавил Драко на кадык. — Хоть в чём-нибудь…
— Нет-нет, я не вру, папа. Не вру, пожалуйста, поверь… Я… — лицо у него покраснело от напряжения, на лбу вздулась вена, — я ничего не знал о её планах. Если бы я только знал! Поверь, я бы…
Губы Люциуса скривились, он смотрел сыну в глаза, как хищник перед прыжком. Драко продолжал лепетать своё.
— Люциус, — тихо обратилась к нему Гермиона, приподнимаясь с диванчика; внутри у неё всё трепетало. — Если он говорит, что не врёт — значит, так оно и есть…
Люциус посмотрел на неё внимательно, после чего, глубоко вздохнул и выпрямился, убирая руки с плеч сына. Отвернувшись от него, он вновь наполнил себе бокал, и Драко, будто бы полностью лишённый сил, опустился на свой стул.
— Что ж, хорошо, — заключил Люциус, отпивая огневиски. — Этот вопрос закрыт. Я больше не спрошу тебя о нём. Но теперь меня беспокоит другое, Драко. Скажи мне, дорогой мой и единственный сын, по какому праву, девять дней назад пребывая гостем в этом доме, ты позволил себе за моей спиной, называть меня деспотом и тираном, предлагая моей жене тайно уехать от меня на другой континент?
Драко вздрогнул. Он обратил на отца изумлённый взгляд, а потом мельком бросил его на Гермиону, и, та в испуге лишь замотала головой, показывая, что Люциус об этом узнал не от неё.
— Я лично слышал ваш разговор тогда, — металлическим голосом произнёс Люциус, угадав мысли сына.
— Я был рассержен на тебя, папа, — признался Драко. — Прости! Я, конечно, не должен был говорить такое Гермионе, ты прав! Но ты прогнал меня тогда из этого дома, и я был в ярости!..
Губы Люциуса дрогнули от неприязни.
— Шесть лет назад ты сам демонстративно отказался от этого поместья, от жизни здесь, от… меня. Заявив, что по горло сыт моим наследием и в гробу видел всё, что окружало тебя последние двадцать два года твоей жизни. Ты захотел уехать, и я позволил тебе сделать это, простив тебе всё, что ты мне тогда сказал. Разве было не так?
— Да, — кивнул Драко. — Да, всё было именно так. И я благодарен тебе за то, что ты не стал препятствовать нашему с Асторией переезду, что… понял меня тогда. Но в прошлый раз ты отказался от меня! Сказал, что я тебе больше не сын!
— И ты решил, что можешь советовать моей жене бросить меня? Отнять у меня дочь? Обещать «провернуть всё быстро» и втайне от меня?
