— Отойди. Пожалуйста.

— Я отойду, сучка. Но и ты учти, что я и это запомню. И потребую платы за все. В твоих интересах…

— Замолчи! Замолчи сейчас же!

Одного хитрого выверта лапой хватило, чтобы без проблем выбить из трясущейся кисти пушку. Одного широкого шага хватило, чтобы вплотную к ней встать. Только бог знал, сколько сил ему пришлось приложить, чтобы прямо тут не залезть языком в ее дергающийся ротик. Сумел сдержаться, просто наклонился к миниатюрному ушку и прошептал как можно тише:

— Будь по-твоему, детка. Но это только сейчас. Сегодня я отпущу тебя, моя сахарная тварь. Но тебе стоит знать, что теперь я буду каждую ночь приезжать к твоему дому. И буду ждать тебя, пока ты сама не выйдешь. Буду торчать у ворот, пока твой старик не заинтересуется, кто же там околачивается. Буду сидеть, пока твой старик не пристрелит меня. Или ты сама не выйдешь ко мне.

Щелчок предохранителя за спиной заставил его сделать от нее шаг назад — Тайлеру надоел весь этот цирк. Именно он стоял позади них и с демонстративно взведенным стволом в руке мрачно таращился на него.

— Отойди от нее, Бен. Ты ее пугаешь.

Он послушно отошел.

Даже без слов вернулся на свое место.

И даже выдержал суровый многообещающий взгляд Тайлера.

Командир группы первый отвел глаза. В этот раз все недоуменно переглядывались, включая Дарси и Скинни, что пропустили первый акт пьесы. Непонятно, о чем там переговаривались Финли с Тайлером, изредка поглядывая на него, но до посадки никто больше ему не сказал ни слова.

Дома он успел сделать заказ на вреднющую пиццу и вытащить сок из холодильника, как громкий требовательный стук отвлек его.

Он сходу получил в челюсть, едва открыл дверь. Разъяренный Тайлер впрыгнул в квартиру и схватив его за грудки, потащил в комнату. Он не стал отвечать командиру, терпеливо снося очень болезненные тычки и удары. Но решил, что потом это ему припомнит.

Не сейчас.

Сейчас он не имеет права испортить все.

Потому и терпел молча.

Правда, Тайлер довольно быстро выпустил пар, в итоге они оба сидели друг напротив друга. Командир даже сам принес ему с кухни пакет со льдом и бросил на колени. Он прекрасно видел, сколько слов накопилось у Тайлера, хотя тот молча сидел и сверкал глазами. Им можно было многое обсудить, конечно, но тоже молча таращился в ответ.

Не в его положении нужно было первым открывать рот.

Гость еще долго безмолвно кривил лицо и наконец вихрем вылетел из его квартиры. А он остался сидеть с подтаявшим льдом у рожи. И ждал.

Дождался через час. Тайлер явился с Люком… и ящиком виски. Первые две полулитровые бутылки гости выжрали сами. Прямо с горла каждый. За пять минут. Его соком запивая. Третья уже полилась в три стакана. К своей налитой порции он так и не прикоснулся — пьяным за руль он садиться не собирался. На четвертой они уже должны были порядком окосеть, но каждый из них сидел с абсолютно трезвыми глазами. Словно и не алкоголь пятидесятиградусный хлестали, а воду. На начале четвертой бутылки гости смогли расслабиться. Правда, долго переглядывались, прежде чем Тайлер выдал первое слово.

— Так, Бен. Давай начистоту. Ко всяким мозгоправам и прочим гипнотизерам ты не пойдешь, так?

— Нет.

— А если силком? А? Нас-то двое, я и ребят подтяну, а?

— Я… я готов к этому, Тайлер. Хоть одному, но шею сверну. Только сразу скажи, кем ты готов пожертвовать.

— Ты совсем краёв не видишь, ублюдок?!

— Ты спросил. Я ответил.

Говорить ему, что уже обдумывал и такой вариант, не стал. Он долго обдумывал поход к какому врачу или как их там обзывают, тех с этими гипнотическими штучками, но потом понял, что не пойдет никуда.

За ведьмой своей пойдет, а не по психологам и психиатрам.

Потому что понял, что живет-то один раз. И сам себе не простит, если упустит такой шанс побыть счастливым. И сопротивляться будет изо всех сил, если придется. А судя по виду Тайлера, тот это тоже понял.

— Так. Так, так, так. Ты… не отступишься, да?

— Я ведь уже сказал это, Тай, — зачем-то влез дядька, за что и получил хлесткий приказ помолчать.

— Я… короче, давай так, Бен. Посидишь тихонечко, а там может тебя и отпустит.

— Нет.

Когда не надо, Тайлер был тупее младенца. Если до сих пор не отпустило, значит уже не отпустит.

— Может, это… Договоримся как, а? Сколько ты хочешь? А? Сколько тебе надо денег, чтоб ты ее в покое оставил, а? Она ведь только в себя приходить начала, Бен. Только успокаиваться стала, а ты снова вылез.

Тайлер еще что-то там говорил, но он уже не слушал. Сидел и упивался мыслью, что ведьма без него тоже страдала.

Значит, и вторая ипостась его прекрасно помнила.

С мстительной радостью облизывал эту мысль, что он не один тут дурачок такой. Но потом до него доперло. Этот мудак денег ему предлагать пытался.

Дальше уж точно слушать не нужно было. Так и встал с мешком растаявшего льда у лица… и ушел. Молча хлопнул дверью, оставив гостей сидеть с обескураженными мордами.

Огромный дом ведьмы встретил его запертыми воротами и темными окнами. Проторчал до первого луча солнца, уехав ни с чем — ведьма не вышла.

Гостей уже не было, когда утром вернулся к себе. Но приперлись к вечеру, когда он уже собирался сваливать. И хотя Люк с Тайлером снова притараканили бухло, он снова молча ушел, не реагируя на приказы. И снова всю ночь не сомкнул глаз в ожидании.

Ведьма снова не вышла.

В этот раз гости остались ночевать у него. Лежа вповалку на диване и полу, оба командира благоухали перегаром. Будить не стал, сам пошел в спальню дрыхнуть. К вечеру они снова явились, но без виски. Абсолютно трезвые и подтянутые.

И мрачные, как тысяча чертей.

— Ты какого хрена по ночам у ворот торчишь, придурок? Я же сказал тебе, ты ее пугаешь. Истерику закатила, мама не горюй. Если Финн узнает, тебе ведь хана, идиот, — с порога выдал Тайлер, протискиваясь мимо него в квартиру. — Пошли разговаривать.

Его почему-то мутило, как с перепоя. И половину слов вообще пропустил, борясь с тошнотой. Голова кружилась, словно ему нехило треснули по затылку.

Но суть условий уловил. Он держится подальше, и его не трогают тоже.

Едва до него доперла критичность условий, голова резко прояснилась.

Но все равно не понял сам, когда это он успел врезать Тайлеру и приставить неизвестно откуда взявшийся пистолет к его лбу. Непонятно когда отброшенный в дальний угол Люк тоже замер, углядев пушку.

— Ты иногда так наивен, Тайлер. Неужели еще не понял? Ведьма будет принадлежать мне. Понял? Она — моя! Моя. И точка. Без каких либо условий. Это даже не обсуждается. Понял? Моя!

— Бен, успокойся. Убери…

— Закройся, Люк!

Вместо нервозности Тайлер под стволом вдруг… рассмеялся. Добродушно так рассмеялся. Будто не сидел под прицелом. Хлопнул его по плечу, как закадычного другана и технично вывернулся из-под пистолета. Правда, после он ржал больше истерично. Но благо, быстро успокоился.

— Так. Мы зашли в тупик. В большой темный тупик. Так. Давай сделаем вот что, Бен. Ты…

— Тайлер. Не изображай из себя идиота. Что из сказанного мной ты не уяснил?

— Да все я понял. Но попытаться-то стоило.

Тайлер, посмеиваясь, прихватил на выходе Люка. И также посмеиваясь, вышел из квартиры. А он остался сидеть и думать о здоровье Тайлера. Больно уж нервно тот хихикал.

Через час он уже снова сидел у ворот ведьмы.

И ждал. Утром снова укатил ни с чем.

На четвертую ночь она вышла.

Он уже собирался заводиться и валить, как углядел краем глаза тонкую фигурку, пролезающую сквозь прутья ограды. Он сразу убрал руки с руля, во все глаза разглядывая вынырнувшую в свете восходящего солнца ведьму. Та куталась в тоненькую рубашечку, но стояла у машины твердо, не шатаясь и не нервничая. И она сама молча села к нему в машину.

Села и даже сразу пристегнулась.

И затихла, глядя на свои голые коленки. Он и подвис, зацепившись глазами за эти же коленки. Ему стало так уютно, что он даже заводиться не стал. Тишина рядом с ней его полностью устраивала. Он смотрел на нее, а она — на свои коленки.