— Я не еду в Британию.

— Почему? — поинтересовался с искренним непониманием Марк.

— У меня есть работа.

— Скакать по Европе с Евой Брэдфорд? Это чушь, — его слова, сказанные с долей наивного, почти детского недовольства, дали понять Мориарти, что этот разговор затянется надолго. И подобная перспектива отнюдь не радовала его.

***

Ева въехала в Аспру, изрядно сбавив скорость. В городке движение было куда более напряжённым и сковывающим, чем на трассе. Взглянув ещё раз на карту, она резко повернула на окольную улицу и въехала в небольшую промзону. По обе стороны дороги тянулись большие промышленные помещения, вроде столярных цехов и пилорам. Выглядели они обветшало: большие покосившиеся от времени гиганты, которые когда-то выдыхали производственный дым и сбрасывали тоны отходов, а теперь доживали свой век, как ночлежка для бомжей и бездомных животных. Здание в конце улицы не сильно отличалось от остальных: такой же тёмный бетонный фасад, отсутствующие кое-где стёкла на окнах, вены трещин, что разрастались по стенам, и ржавая металлическая дверь, которая, к удивлению Евы, была открыта. На другой стороне дороги стоял припаркованный серый «Порше», который наверняка принадлежал Де Луке.

Ева ступила за порог, медленно вытягивая перед собой пистолет. За дверью оказался длинный коридор, освещаемый тусклыми неоновыми лампами. Ева сделала несколько шагов, прежде чем услышать громкие голоса, доносящиеся из его глубины. Они казались знакомыми, но пока звучали лишь отдалёнными воплями, которые всё никак не складывались в цельную речь. Ева зашагала вперёд, осматриваясь по сторонам. Дверей не было — только голые сырые стены, что тянулись бетонным туннелем вглубь склада. Чем дальше она продвигалась коридором, тем чётче и громче доносились голоса. В них узнавались знакомые нотки презрения и наигранности, и уже через пять ярдов она была уверена, что они принадлежат Мориарти и Дауэлу.

В конце коридора оказалось две двери — одна была наглухо закрыта, а вторая слегка приоткрывала вид на тёмную комнату, откуда, как показалось Еве, и доносились голоса. Вытянув перед собой пистолет, Ева ступила за порог, и, как только она на фут отдалилась от выхода, металлическая дверь с грохотом захлопнулась

***

Прошёл, по меньшей мере, час с тех пор, как Мориарти переступил порог этой комнаты. Вид серых стен, скрип металлического троса, на котором расшатывалась подвесная лампа, гулкие шаги Дауэла и его длинные речи — всё это уже успело приесться. Хотелось выбраться из тесного помещения, так похожего на министерскую камеру. За то время, что Джеймс слушал своего оппонента, он успел заметить несколько странных вещей. Первой была тёмная стеклянная поверхность, которая заменяла собой одну из стен по правую сторону от двери. Её предназначение оставалось для Мориарти загадкой, а сам Дауэл не распространялся о том, для чего ему этот странный элемент декора. Второй вещью была нарастающая дёрганность Марка. Он всё чаще смотрел на свои часы или экран сотового и терял нить разговора. Это по-своему раздражало, но Джеймс не стал срываться и просить внимания Марка. Он наблюдал за ним, подмечая всё новые и новые детали в его поведении.

— Долговато мы уже здесь, — сказал Мориарти, взглянув на часы. — Может, откроешь дверь и дашь подышать не отсыревшим воздухом?

— Научись ждать, Джеймс, — я всегда тебе это говорил.

— От вида этих стен мой ответ не изменится, — Мориарти окинул взглядом комнату, выискивая в неё хоть что-то новое.

— Знаю, но… — Дауэл вновь взглянул на экран сотового и широко улыбнулся. Он обернулся к стеклянной стене, за которой теперь зажегся свет, и стало видно небольшое квадратное помещение, в углу которого сейчас стояла недостающая деталь его плана, — мы здесь не стены пришли рассматривать. Ева! — громко поприветствовал он её, ступая вперёд.

***

Ева не успела опомниться от того, что дверь позади наглухо захлопнулась, когда услышала доносящийся из колонок довольный голос, обращённый к ней. Этот хриплый баритон она узнала практически мгновенно.

— Дауэл, — бросила она в ответ.

— Рад встрече, — донеслось из колонок.

— Не скажу, что это взаимно.

— Как грубо, — возмутился Марк.

Ева стала осматриваться, держа наготове пистолет. Три стены вокруг неё были оклеены сотнями фото, сделанными на Полароид, — на них мелькали она или Джеймс в разных уголках Европы. Там были их фото у отеля в Париже, в парке Монако, где Ева встречалась с Труманом, десятки снимков из клуба «Фелис» и площади Святого Петра. И только дальняя стена была практически пуста. Она представляла собой одно большое зеркало, на котором было выведено красной краской: «ЕГО СЕКРЕТ».

— Что это за уголок психопата? — спросила Ева.

— Фальконе постарался. Всё должно было оказаться немного изящнее, но, сама знаешь, хочешь сделать что-то хорошо, не доверяй это мафиози среднего пошиба.

— Не хочешь встретиться лично? — ухмыльнулась она, медленно обходя комнату.

— Я тебя и так вижу.

— Камеры или… — Ева взглянула на потолок, выискивая там приборы слежения, которые она успела повидать в лабораториях MI-6, но не смогла найти ничего. Затем её взгляд медленно опустился на стеклянную стену, и Брэдфорд неспешно подошла к ней. — Ну, привет, Марк.

Это стекло было похоже на то, что использовалось в подвалах службы разведки — за ним обычно стояли несколько человек — врачи или военные, что наблюдали за допросом. Для пущей эффектности у таких стен была зеркальная поверхность, которая не просто не давала человеку видеть тех, кто стоит по другую сторону, — она понемногу доводила до белого каления. Обычно после каждого допроса людей не уводили в камеры, их оставляли сидеть напротив этой стены и смотреть на своё искалеченное отражение. Проведя в такой камере две недели, Ева научилась смотреть сквозь себя, не обращая внимания на синяки и шрамы, которых и сейчас на её лице было предостаточно.

— Ты так близко, — сказал с придыханием Дауэл, когда она остановилась напротив стены. — Не страшно?

— Нет, — Ева остановилась в двух ярдах от стеклянной поверхности. — Джеймс с тобой?

— Ну конечно. Он прямо напротив тебя.

— Спасибо, — она вытянула перед собой пистолет и выстрелила в зеркало. По его поверхности поползли небольшие трещины, что тянулись от мест, где застряли пули. Из колонок послышался раскатистый смех.

— Пуленепробиваемое, — сказал Дауэл. — Я же не полный кретин.

Ева со злостью взглянула на изувеченную стену и сунула свой уже абсолютно бесполезный пистолет во внутренний карман куртки.

— Что ты хотел от меня? — громко крикнула она.

— От тебя? — переспросил Дауэл. — Ровным счётом ничего. Ну, убить бы тебя не помешало, но это расстроит Джеймса. Он стал слишком сентиментальным, — она была уверена, что от этих слов Мориарти не слабо передёрнуло. — Ты — лишь средство достижения цели, Ева.

Она хотела спросить у Марка, что он имел ввиду, но её сбил с толку нарастающий запах серы — такой мерзкий и до боли знакомый. Ева взглянула вниз и увидела, что из небольшого вентиляционного отверстия струится знакомая зеленоватая дымка. Она стала медленно отступать, пока не упёрлась в стену. Ева ощущала, как её охватывает паника, заставившая её выкрикнуть:

— Что это?

— О, прости, забыл сказать, у тебя осталось три минуты — две из них ты будешь пытаться не дышать, а за одну твои лёгкие вывернет наизнанку, — довольно пролепетал Дауэл. — Узнаешь запах? Что-то похожее я давал Марино. Но тот газ просто усыплял тебя, медленно выводя организм из строя. Этот малыш поизящнее будет.

— Нет! — Ева ощущала, как на глаза наворачиваются слёзы, а дрожащие руки тянутся ко рту, чтобы прикрыть его от газа.

— Прости, Ева, но я не в настроении слушать твои умирающие вопли, — донеслось из динамиков, после чего прозвучал громкий механический скрип. Ева больше не слышала Дауэла.

***

— Ну, что скажешь, согласен? — спросил Дауэл, подходя к Джеймсу.

— Моё содействие в обмен на её жизнь? — Мориарти отрицательно замотал головой. –Слегка неравноценный обмен, не находишь?