Спустившись на первый этаж, Ева встретила Сандру, которая лишь скромно указала ей направление к столовой, сказав:

— Вам туда, синьора.

Её слова были последним звуком перед гробовой тишиной, что воцарилась в этой части дома. Не было слышно ни скрипа балконных дверей, что вели на террасу, ни телевизора, что до этого, казалось, не прекращал работать ни на миг. Это давило на мозг и никак не настраивало мысли на нужный лад. Пересекая кухню, Ева уже видела ту самую арку, за которой располагалась столовая. Когда она вошла вовнутрь длинного светлого помещения, то встретилась с пристальным взглядом троих — Паоло, Фелис и Тони. Они сидели на разных концах резного деревянного стола, позади Фальконе было двое мужчин, один из которых то и дело подносил руку ко внутреннему карману пиджака, словно проверяя, всё ли там на месте, — в них Ева узнала охранников Де Луки. Сам Тони выглядел, словно после длительного запоя — растрёпанный, в растянутой, помятой одежде, что свисала с его тощего тела, лицо серое, под впалыми глазами залегли зияющие мешки, а некогда ухоженная, тёмная шевелюра теперь больше напоминала копну гнилой осенней травы.

— Садись, Ева, — тихо попросила Фелис, отодвигая стул рядом с собой.

Брэдфорд побрела через столовую, с опаской поглядывая на Фальконе, и села на предложенное место. Вся сложившаяся ситуация не слабо её угнетала этой воцарившейся напряженной атмосферой.

— Вот она, — заговорил Паоло Тони, — Ева Мориарти.

Фальконе с безумной ухмылкой наблюдал за напрягшейся Брэдфорд. Он медленно покачал головой, заговорив хриплым голосом:

— Она не Мориарти.

— А кто она, по-твоему? — спросил Паоло.

— Ева Брэдфорд — бывшая работница Министерства Обороны и британской разведки. Координатор. Убийца.

Перед глазами Евы слово вновь пронеслась её не столь долгая жизнь, и она с трудом сдержалась, чтобы не выдать собственного шока. Медленно повернувшись к Паоло и Фелис, она увидела застывший в их глазах немой вопрос: «Это правда?». Что она могла им сказать? Соврёт — посыпется на первой минуте, когда не сможет сложить свои бредни в единую историю. А скажет правду — и лишь докажет слова Фальконе, от чего он ещё шире заулыбается в своей садисткой манере.

Её молчание затянулось, ведь впервые за долгое время Еве было нечего сказать. Паоло и Фелис просто осознали то, что сказал Фальконе, и были готовы к новым порциям правды, в то время как Еву тревожил лишь один вопрос, который она решилась задать Тони:

— Откуда тебе это известно?

— Он рассказал мне о тебе, Ева, — ответил Фальконе. — И о твоём боссе. Он мог часами рассказывать о вас…

— Кто «Он»? — рыкнул Паоло. Он был зол — руки сжались в кулаки, лицо помрачнело, в глазах пылала ярость. Сейчас он уже не был тем милым, учтивым «пацифистом» со стальными принципами. Еве казалось, что в любой момент эта пелена могла исчезнуть окончательно, обнажая обозлённую до предела личность. Она, как и Фелис, ощущала эти флюиды ненависти, которые витали в воздухе. Один лишь Тони Фальконе наблюдал за этими метаморфозами со спокойствием, словно видел их уже добрую сотню раз. Его не испугали крики Де Луки, а потому он спокойно отбил этот ментальный удар:

— Сначала приведите Джеймса Мориарти.

— Его здесь нет, — ответила Фелис, опережая волну криков от мужа. Ева заметила, что всё это время она крепко сжимала его руку под столом, одним лишь взглядом умоляя Паоло поумерить свой пыл.

— И где же он? — бесцеремонно спросил Фальконе.

— Это не твоё дело, — процедил Де Лука.

— Приведи его, Паоло. Это важно, — в словах Тони больше не было дерзости, он даже казался слегка поникшим после ответа Паоло.

— Я… — Де Лука мельком глянул на Еву, которую эта тема не слабо заинтересовала, — не могу.

— Прячешь его?

— Он уехал утром, — ответил Паоло. — Я не знаю, где он сейчас.

После его слов Ева словно выпала на миг из реальности — она не понимала, куда мог деться Мориарти и почему сейчас это было настолько важно. Он мог уехать по своим делам, это не было для неё большим сюрпризом. В конце концов, им сегодня нужно было улетать!

Кормить себя этими пустыми домыслами было приятно, и Еве вовсе не хотелось думать, что они могут оказаться настоящим бредом и все её теории посыплются в один миг, как карточный домик.

— Тогда это уже не важно, — отрешенно сказал Фальконе, глядя на свои сложенные в замок руки. — Джеймс Мориарти всё понял.

— Что он понял? — резко спросил Паоло.

— Он знает того, кто помогал мне.

— Да, конечно, — усмехнулся Де Лука. — Того, кто, якобы, подстроил те взрывы, — твоего таинственного покровителя. Думаешь, я поверю в это?!

— Если бы я не был в этом уверен, я бы не пришёл сюда, — голос Фальконе зазвучал иначе — он был ниже, спокойнее, глубже, словно внутри него резко сменилась пластинка. — У нас было много разногласий, Паоло. И у каждого из нас есть причины ненавидеть друг друга. Но сейчас это не играет никакой роли. Я понимаю, что сделал одну огромную глупость, когда решил нанять кого-то со стороны, чтобы решить наши с тобой проблемы. Точнее, знаешь, мне уже кажется, что это не я нанял его, а он выбрал меня своим клиентом. Всё, что было, — протесты, взрывы, диверсии — за всем этим стоял Он.

Паоло с каменным лицом слушал весь его короткий рассказ, и лишь по его окончании решился заговорить:

— Ты позволил ему это сделать, Фальконе. Не строй из себя Пиноккио, потому что ты чёртов кукловод. Во всём этом дерьме у тебя была ключевая роль — ты хотел разорить мой бизнес, чуть не убил мою жену. Уже за это мне стоит приказать снести тебе голову прямо сейчас.

— Ты можешь сделать это, но лучше бы тебе меня дослушать, Паоло. Я в любом случае не доживу до вечера. Вчера мои люди нашли одну из его бомб под моей машиной. У меня были все шансы подорваться, как те рабочие у тебя на стройке… — Фальконе вновь взглянул на свои худые руки и невесело хмыкнул. — Тебе ведь уже сказали, что это за бомбы и откуда они? Он приказал мне уничтожить всё, что от них осталось, но я дал тебе время на то, чтобы провести экспертизу. Я надеялся, что ты поймёшь.

— Да, я понял, Тони. Банши — оружие MI-6.

— И откуда же оно у меня? — спросил с наигранным интересом Фальконе. — Паоло, подумай сам — я не мог бы достать эти бомбы ни у кого, кроме того, кто был связан с британской разведкой, а даже если достал, то побоялся бы использовать непроверенное оружие.

— И почему я должен в это верить? — Паоло с недоверием взглянул на Фальконе.

— Так бы сделал мой отец, — сказал Тони. — Ты всегда называл меня его копией, и это было правдой. Я бы не убил тех людей. Он заложил те бомбы без моего ведома. Назвал это новогодним подарком.

«Хороший же новогодний подарок!», — подумалось Еве. Она глядела со стороны на то, что происходило между Тони и Паоло, и видела, как каждый из них защищает свою правду. Они мало слушали друг друга, чаще просто говорили то, чего требовало их собственное эго. Однако в редких случаях среди уймы бессмысленной рефлексии и попыток оправдать себя, Ева замечала нечто важное в словах Фальконе. Сейчас он говорил правду — ту, которую ему внушил этот загадочный покровитель, — и не пытался скрыть хоть что-то.

Ева подумала, что Тони, не взирая на свою мелкую роль коммивояжёра, знал немало деталей, а потому она решилась спросить о том, что беспокоило её последнюю неделю:

— А что с той надписью на стройке?

— Я не знаю, что она значит, — признался Фальконе. — Он называл это запоздалым предупреждением. Думаю, он хотел, чтобы это увидел именно Джеймс Мориарти, а не ты, Паоло.

— Знаешь, — вздохнул Де Лука, — это всё больше похоже на бред.

— С психами по-другому не бывает, — сказал Фальконе.

— Что ж, раз уж ты так разошёлся, то, может, в твоей копилке оправданий найдётся что-то о Неаполе?

— Да. Вот это, — он покопался в карманах пальто и бросил на стол три фото. — Узнаёшь?

Паоло подался вперёд и придвинул к себе снимки. Со своего ракурса Ева могла заметить на них лишь очертания чьей-то фигуры на белом фоне. Когда она присмотрелась, то разглядела лежащий на снегу труп девушки — её горло было перерезано, а худое лицо усеяно синяками и гематомами. Фелис не смогла смотреть на это чудовищное зрелище и, скривившись, отвернулась к окну.