— Мой маленький спектакль перед Британским правительством сложился лучше, чем я ожидал, — ответил Джеймс в тон Паоло.
— Только не говори, что ты серьезно планировал умереть. Не доказывай слова моих бывших советников, что поголовно называли тебя «тем ирландским психом».
— Стоило прислушаться к ним, — фривольно бросил Мориарти. В следующую секунду Паоло разразился искренним смехом. Мориарти лишь оскалился, но даже это казалось куда более натуральным, чем его привычная сдержанная усмешка.
«Вот оно, — подумала Ева. — Дело не в месте, не в доме и не в городе. Всё это — люди. Эти двое — Паоло и его жена — они чертовски разные, но в них больше искренности, чем во всех, с кем мне приходилось общаться за последние три месяца». И в этот момент ей показалось, что даже Джеймс, столь безумный и странный, казался органичным дополнением этой компании.
В момент, когда смех прекратился, но эйфория лёгкого веселья ещё осталась витать в воздухе, Паоло сказал:
— Рад видеть тебя здесь с твоей женой. Ева, — он с интересом взглянул на Брэдфорд. — Как вам Сицилия?
— Я здесь всего пару часов, — ответила Ева.
— Первое впечатление важнее всего.
— Немного холодно, но, в целом, неплохо.
Паоло понимающе кивнул и не стал возражать — в Сицилии уже вовсю царила зима, и сложно было бы сказать, что через каких-то несколько месяцев здешняя серость сменится на пестрящий букет из самых ярких цветов.
— Это славное место. У вас ещё будет время осмотреться. Вы же не собираетесь укатить через пару дней из-за твоих «дел, что не терпят отлагательства»?
— На ближайшие несколько недель у меня нет настолько колоссальных планов, — сказал Джеймс.
Де Лука широко улыбнулся и, положив руку на плечо Мориарти, изрёк:
— Запомни этот момент, Джеймс, и можешь считать, что прямо сейчас ты забываешь о своём сотовом и начинаешь жить, а не существовать в своём виртуальном криминальном мирке.
Со стороны могло показаться, что эти двое — давние друзья, которым просто посчастливилось встретиться впервые за долгое время, но где-то на подкорке Ева всё же понимала: у таких, как Джеймс, нет друзей. Люди для них — лишь средство для достижения цели. Сейчас Ева уже точно могла отнести к подобным «средствам» Клемана, Трумана и Беатрис. Все они удостаивались компании Мориарти, могли дерзить с ним и проявлять характер, да только самому Джеймсу было на это плевать с высокой колокольни. Общение с этими людьми на контрасте с Де Лукой казалось формальным перебрасыванием фразами.
— Ты очень славно очертил границы моей профессии, Паоло, — и в этих словах было куда больше сарказма, нежели закономерной злобы, что, так или иначе, была проявлением доминирующей натуры Мориарти.
Их беседа не продлилась и десяти минут: Де Лука только и успел, что спросить у Джеймса и Евы о том, как они добрались, когда его телефон разразился трелью и не умолкал до того момента, пока Паоло со вздохом не встал с кресла и пошагал к коридору. Фелис несколько секунд смотрела ему вслед, после чего, словно ошпаренная, она одёрнула себя и виновато взглянула на Еву.
— Боже, о чём я только думала! Вы, наверное, чертовски устали. Не хотите увидеть свою комнату? Сандра проводит вас.
Фелис развернулась на пол оборота и нажала на едва заметную коричневую кнопку на стене меж окнами. Спустя считанные минуты на террасу зашла молодая горничная. Она выглядела немного сконфуженной, глядя на Еву и Джеймса.
— Sì signore De Luca.
— Сандра, проводи наших гостей в их комнату.
— Sì, — она согласно кивнула. — Пройдёмте со мной.
Белокурая девушка была немногословной — её акцент и ломаная речь давали понять, что в английском она не так хороша, как сами хозяева дома. К комнате пришлось идти коротким коридором, минуя большой холл и каменную лестницу, что вела на второй этаж. Проходя вдоль виллы, Ева замечала множество современных картин, что резко контрастировали с античным экстерьером дома. Внутри поместье казалось грандиозным уголком функционализма — из него словно выветрились излишние пафос и пышность, оставив лишь лёгкий налёт вычурности, который вовсе не резал глаз. Наблюдая за тем, как сменяются полотна на стенах, дополняя интерьер комнат, Ева не обратила внимания на одну весьма важную деталь. Только оказавшись перед заветной деревянной дверью и услышав «Ваша комната», она будто вышла из короткого летаргического сна. У них была одна комната на двоих. Больше никаких спасающих стен, никакого необходимого расстояния. В этом месте они с Джеймсом — муж и жена, и им не стоит рушить эту красивую сказку. Однако Еве на секунду стало плевать на всё. Она рвалась спросить, а где же её комната, где место её личного покоя и уединённых бесед с самой собой. Всматриваться в обстановку спальни никак не хотелось, да и зачем — успеется. Пока стоит принять тот факт, что на ближайшее время («Несколько недель — так он сказал») им придётся мириться с компанией друг друга в этом тесном помещении. Возможно, комната вовсе и не была столь маленькой, но сейчас, когда за Сандрой закрылась дверь и Ева осталась наедине с Мориарти и собственным голосом в голове, что кричал: «Да пошло оно всё к чёрту», это помещение сузилось в её воображении. Блёклые стены словно сдвинулись, оставив так мало места, что едва хватало пространства для воздуха.
— Может, стоит… — Ева едва могла заставить себя говорить, осматривая комнату, — остановиться в отеле?
— Что-то не так? — невозмутимо спросил Мориарти, взирая на двуспальную кровать.
— Ну… — протянула Ева, — я полагаю, что мы оба понимаем, что именно здесь не так. Без шуток, Джеймс, я…
— Это вполне закономерно, — пожал плечами Джеймс. — Муж и жена не спят в разных комнатах.
Еве хотелось истерически рассмеяться от всей нелепости ситуации. Раньше она даже не задумывалась о таких бытовых мелочах, воспринимая их игру в супружескую пару, как чистой воды показательный спектакль — такой себе отвлекающий манёвр, что притупляет бдительность. Обычно всё заканчивалось парой фраз и взглядов, но сейчас Ева понимала, что игра в гляделки закончилась, и их представление вышло на совершенно новый уровень. Ей отчаянно не хватало сейчас той старенькой пачки «Бенсона», что сгорела вместе с её квартиркой в Ричмонде.
Ева скептически взглянула на Джеймса, ожидая от него хоть какой-то здравой мысли, что могла бы разрешить их проблему. Но Мориарти лишь безразлично молчал, а потому она вспомнила последний имеющийся в её запасе аргумент:
— Да, ты прав, Джеймс, но мы — не муж и жена. Формально — возможно, но фактически…
— Они думают иначе, — заключил Мориарти. — Просто не воспринимай это, как нечто…
— Я не воспринимаю это никак, — резко сказала Ева. — Уж поверь, Джеймс, — она ещё на несколько секунд уставилась на вид из окна, после чего громко вздохнула и взглянула на Мориарти. — А теперь давай решим все бытовые вопросы, чтобы не возвращаться к ним впредь.
— О чём ты?
«Он серьёзно не понимает?» — подумала Ева, глядя на Джеймса, что проявлял крайнюю степень безразличия к сложившейся ситуации. Он присел на одно из кресел и достал ноутбук, намереваясь закончить пару начатых дел, чтобы не отвлекаться на них в ближайшее время. Сам Мориарти прекрасно понимал, что их маленький отпуск в поместье Де Луки продлится недолго — ровно до того момента, когда конфликт интересов с общественностью не достигнет своего пика, а уж тогда ему понадобится всё время и силы, чтобы покончить с этим. Паоло сколько угодно мог распинаться о желании увидеть старого товарища — ситуация на Сицилии говорила сама за себя.
Ева села на соседнее кресло, и Мориарти какое-то время даже не замечал её, пока Брэдфорд не заговорила:
— О, Джеймс, я о том, кто будет спать на кровати. Она, безусловно, большая, но, не думаю, что нам кто-то даст её распилить.
Мориарти покосился на Еву и с искренним непониманием спросил:
— Это настолько важно?
— Для меня — да. Я ценю личное пространство, — Ева в который раз обвела взглядом их комнату, остановившись на кровати. — К тому же, мне хотелось бы знать, где предстоит провести ближайшие несколько ночей.
