— Но не они.
— Они редко что-то взрывали, — продолжил Мориарти. — Чаще устаивали показательные казни, подставляли некоторые религиозные общины, меняли под себя законы. За подобными вещами никто не следит, а если и делает это, то едва ли может уловить связь между ними. Мне нужен был человек в их ордене, так же, как и в МI-6. Я долго искал того, кто мог бы справиться с этой работой. До тех пор, пока меня не нашла некая Беатрис Лэнг. Её муж был богатым садистом — избивал её, когда у него было подходящее настроение, после чего просто бросал ей пару сотен тысяч за молчание. Конец у их брака вышел слегка ядовитым. Спустя несколько дней после иска в суд, Беатрис плеснули серной кислотой в лицо в подворотне. После этого она пришла ко мне. Беатрис хотела скрыться — пропасть для всех, включая её мужа. Я предложил ей место в приходе собора Святого Петра — там крутилась большая часть членов ордена. Она согласилась.
— А что случилось с её мужем? — спросила Ева. — Ты убил его?
— Это крайне нерационально, — ответил Джеймс. — У меня было достаточно забот в то время и решение чьих-либо семейных проблем не входило в их число. Муж Беатрис жив, хоть и обанкротился несколько лет назад. Меня меньше всего заботит его судьба.
Они беседовали об убийстве человека так легко и непринуждённо, словно это была ничего не значащая мелочь вроде прогноза погоды или списка покупок. На периферии сознания Ева понимала, что это не совсем нормально, но с такой работой, как у неё, подобные беседы — наименьшая из тех странностей, что могут повстречаться на её пути.
— Так эта Беатрис была твоим человеком в ордене? — поинтересовалась Ева. — И долго?
— Три года.
— Так долго? — ей показалось, что она ослышалась, но слух редко подводил Еву. В тот миг она подумала, что у Мориарти чертовски хорошее терпение, если он готов был ждать целых три года до этого самого момента.
— За всё время, что Беатрис была в ордене, они не сделали ничего, кроме пары религиозных скандалов в США и незначительных махинаций, что на фоне их ранней деятельности было ни чем, — по тону Джеймса было понятно, что подобное ожидание было для него не в радость. — В последние несколько месяцев деятельность «Исхода» набрала динамики, и, похоже, это связано с самим Папой.
— То есть? — непонимающе спросила Ева.
— Грядут перемены, — сказал Джеймс без доли напускного пафоса, — в церкви и политике — и на руку они только тем, кто их и начал. Орден хочет сменить Папу. И, судя по прогнозам, у них есть все шансы это сделать.
В этот момент даже Еве слова Джеймса показались немыслимой дикостью. Папа, кардиналы, Ватикан — всё это всегда было чем-то далёким и покрытым тремя слоями тайн. Работая в МІ-6, Еве доводилось сотрудничать с многими людьми. По слухам, её тогдашний босс лично каждое воскресенье пил чай в Букингемском дворце и, как минимум, раз в месяц наведывался в Пентагон, чтобы наладить связь с Западом. Но Ватикан и Святой Престол — это казалось ей чем-то высшим и далёким от грязной шпионской рутины.
«Убить Папу Римского? — мысленно воскликнула Ева. — Если у этого человека и существует грань безумия, то мы, похоже, смело к ней подступаем».
— О господи, и ты… — Ева попыталась собраться с мыслями и сформулировать свой вопрос. — Ты хочешь помочь им?
— Это неплохое вложение. Согласись, мало у кого есть влияние на миллиард человек, — Джеймс говорил, как бизнесмен, руководясь лишь личной выгодой. Для Евы это было в высшей мере безрассудно.
— Ты же понимаешь, Джеймс, насколько опасно соваться в то место одному — без охраны и гарантии того, что тебя не решат убрать, как очередную помеху?
— Для этого у меня есть ты, — просто ответил Мориарти.
— Я? — то выражение, что застыло на лице у Евы, можно было охарактеризовать лишь, как «искреннее и неподдельное охренение». По крайней мере, именно так это однажды назвал Моран, когда рассказывал Брэдфорд о своих былых подвигах. — Предлагаешь мне потягаться с людьми, которые способны убить Папу Римского только потому, что он им мешал? Может, тебе такое доставляет какой-то особый кайф, но мне, скорее, страшно.
— Страшно? — переспросил Мориарти.
Ева даже не заметила, насколько резко сменилось его настроение. Ещё несколько секунд назад он вальяжно и немного устало повествовал ей о своих планах, и вот перед Брэдфорд сидит практически бомба с замедленным действием, которая явно не довольна её реакцией.
— Да, Джеймс.
— И почему же? — его тон мог показаться лёгким, обыденным и спокойным, в каком-то смысле, но только не для человека, который провёл с ним уже больше двух месяцев. Ева ощущала тот холод, что излучал Мориарти. Он часто так делал, когда был чем-то недоволен — в такие моменты Джеймс напоминал питона, что кольцами обвивается вокруг вашей шеи, с каждым мигом усиливая свою хватку. В какой-то момент он или отпустит вас или прикончит, насытившись вдоволь вашим страхом. — Боишься, что повторится история с MI-6? Что местный Марк Дауэл решит проверить тебя на прочность и параллельно с тем, как будет крошить твои кости, станет в красках описывать убийство твоих родных?
В такие моменты особенно важен самоконтроль. Джеймс чертовски хорошо умел давить на больные точки, отчего у многих его сотрудников частенько не выдерживали нервы. Когда Ева ещё не была знакома с Мориарти, все эти рассказы о сложностях общения с Джеймсом казались ни чем иным, как раздутым слухом. В то время и сам Мориарти казался проще — загадочнее, но проще. Еве не нравилось выстраивать воображаемые образы людей, наделяя их мифическими качествами. Это было бы пустой тратой времени, которого у неё всегда было в избытке. Сейчас же, спустя долгие два месяца, она точно знала — в моменты особого напряжения с Джеймсом стоит действовать его же методами.
— Я боюсь не за себя, Джеймс, — уверенно ответила Ева, — а за них. Ты мог взорвать страны НАТО в алфавитном порядке, так какова вероятность того, что ты не решишь просто прикончить тех людей, запустив тем самым цепную реакцию. Я видела, как распадаются такие сборища — ты убиваешь их лидера, и остальные начинают игру под названием «анархия». И чёрт его знает, чем это кончится.
— Думаешь, я не просчитываю все возможные варианты? — Джеймс усмехался. Он мог бы сотню раз опровергнуть слова Евы, но не стал бы этого делать. Ему было откровенно плевать на её волнения, главное — она не должна бояться, ведь тогда любые приказы пойдут насмарку. Пугливые люди рушат все планы, а особенно в таких неоднозначных ситуациях.
— Я думаю, ты импульсивный, — короткий ответ, как удар в их с Джеймсом незримом ментальном бою.
— Ты здесь не для того, чтобы сдерживать меня, Ева.
— Я никогда не воспринимала себя в таком ключе, — она отрицательно замотала головой. — Я не сдерживаю тебя, Джеймс. Я не могу это сделать, как бы не пыталась. Наверное, именно это меня доводило последние несколько месяцев — я не могла ничего изменить. Так что выбора у меня особого нет — нужно просто не дать тебе умереть и, знаешь, — Ева безрадостно улыбнулась, — не уничтожить здесь всё своим безумием.
— Как благородно, — театрально вздохнул Мориарти.
— Ничуть.
Между их репликами была всего лишь мгновенная пауза, но она сделала своё дело — Ева поняла, что в этом бою она, пусть и с минимальными потерями, но всё же проиграла.
— Не стоит беспокоиться о том, что от тебя не зависит, Ева, — сказал Джеймс без единой эмоции. — Я не убью их, если не буду уверен в том, что это хоть немного оправданный риск.
«Хотелось бы в это верить», — подумала Ева, глядя на то, как Мориарти в очередной раз углубился в свою рабочую рутину.
До Рима оставалось меньше получаса, и Брэдфорд в очередной раз попыталась сосредоточиться на том, что говорит менторский тон женщины-диктора в наушниках. Реплики проносились нескончаемым потоком мимо неё, и всё, что улавливалось, — лишь меняющийся тон приятного женского голоса. Смысл сказанных ею слов оставался вне понимания Евы. До конца поездки лишь одна фраза из книги запомнилась, она напоминала ей о их разговорах с Джеймсом, и от этого хотелось смеяться. Ева перемотала на несколько секунд назад и женский голос с чувством произнёс:
