Брэдфорд пыталась вести себя как можно спокойнее, шагая на встречу человеку, что при любых других обстоятельствах без колебаний пустил бы ей пулю прямиком в лоб. Вся её уверенность поубавилась за несколько шагов от заветной двери, когда парень, до этого изучавший страницы франкоязычной газетёнки, поднял свой взор на неё.

— Ты заблудилась? — буркнул он, выпрямляясь на стуле. — Чего тебе здесь нужно?

— Я принесла обед для господина Клемана, — ответила Ева непривычно низким голосом.

— Из кухни, что ли? — взгляд парня остановился на увесистом подносе с едой и он скептически хмыкнул. — Могла бы так не напрягаться. Он в любом случае всё это нахрен выбросит, мелкий засранец.

Эта нелепая беседа могла продолжаться ещё долго, но у Евы совершенно не было времени на пустой трёп. Её блуждания коридорами Версаля и без того затянулись, а потому она одёрнула сидящего напротив парня, задав ему, пожалуй, решающий вопрос:

— Могу я войти внутрь, пока это всё не остыло?

Парень на миг замер, смерив Еву пристальным взглядом. Она всё ещё могла разглядеть поблескивающую рукоять Браунинга, что выглядывала из его кобуры, могла заметить припрятанный в кармане брюк кастет и армейский клинок, который тот носил во внутреннем кармане своего пиджака. Ева нервно сглотнула, взглянув в глаза сидящему напротив мужчине.

— Иди, кто ж тебя держит, — бросил он, продолжив читать местную газету.

За высокой деревянной дверью Еве открылась небольшая тёмная комната с голыми серыми стенами, отсыревшими от влажности, скрипучим деревянным полом и полным отсутствием окон. Единственным источником света в этой кромешной тьме была подвесная лампа, что свисала с потолка своим пыльным металлическим плафоном. По виду это место больше напоминало тюремную камеру, чем один из закоулков этого излишне вычурного дворца. Мебели было немного — всего-то небольшая софа с кофейным столиком, взгромоздившиеся в самом центре этой бетонной коробки, и узкий рабочий стол с парой стульев в дальнем углу — там, где сейчас спиной к Еве восседал виновник этого тревожного променада. Лоренс, как и в последнюю из встречу, вновь уткнулся лицом в свой сотовый и словно не замечал присутствия постороннего человека в своей комнате.

Брэдфорд выждала несколько секунд, пока копошение по ту сторону двери утихнет и охранник на самом деле углубится в своё нехитрое чтиво, после чего подошла к столику и небрежно положила на него поднос с едой. Звон кухонного серебра нарушил тишину комнаты, заставив младшего Клемана замереть.

— Наиль, я же просил оставить меня в покое хотя бы на час… — заговорил он, оборачиваясь к Еве, но в миг одёрнул себя. Он глядел на Брэдфорд с искренним недоумением — тусклый свет не позволял ему разглядеть её черты, а потому парень привстал со своего места и изумлённо спросил:

— Кто вы?

Ева сделала шаг вперёд, ступая под свет потолочной лампы. Её черты всё ещё казались неправильными, искаженными в преломлении едкого ультрафиолета, тело скрывалось под плотной тканью форменного кителя, а на глазах сияли пластиком зеленовато-голубые линзы — этот образ был слишком далёк от того, который запомнил младший Клеман, поэтому Брэдфорд пришлось сказать:

— Привет, Лоренс.

Голос был тихим, с лёгкой хрипотцой, что появлялась в моменты особого волнения, но Клеман узнал его. Он подошёл немного ближе, позабыв о своём сотовом, и словно настоящий ребёнок без лишних церемоний стал рассматривать Брэдфорд, улавливая все даже незначительные детали её нового облика.

— Ева? — несмело выдохнул он. — Но что… — он запнулся, — что ты здесь делаешь? Почему ты в этом?..

Хотелось бы Еве рассказать этому мальчишке о своих планах, вот только она всё ещё не была уверена, тот ли самый Лоренс сейчас стоял перед ней. Исходя из того, что она видела, этот парень чуть меньше месяца провёл в окружении Асада и его цепных псов по одному ему известной причине, пока убийство его дяди и всех его людей расследовала добрая половина местных спецслужб.

Времени было слишком мало, а вопросов — непростительно много, что сподвигло Еву одним резким движением сдвинуть со стола поднос с едой, давая им с Лоренсом немного времени наедине. Звук бьющегося фарфора заставил Клемана вздрогнуть. Он заворожено смотрел, как по земле бурыми пятнами растекается прованский соус вперемешку со свежезаваренным чаем, в то время, как по другую сторону двери его охранник заходился тихим раскатистым смехом, довольно приговаривая: «Как обычно».

Не дожидаясь, пока Лоренс опомниться, Ева бесцеремонно переступила осколки посуды и подошла вплотную к нему.

— У меня к тебе ровно тот же вопрос, дорогой, — тихо заговорила она. — Какого чёрта ты забыл в окружении людей Асада? Что они хотят от тебя?

Череда грубых вопросов на миг выбила Лоренса из колеи. Он всё смотрел на Еву своими испуганным взглядом, и в эти короткие мгновения весь аллюр зрелости развеялся, обнажая образ ребёнка, что потерялся в собственных сомнениях.

— Ничего, — вдруг ответил Лоренс, резко отступая назад. — Они охраняют меня.

«Ну, точно ребёнок!» — воскликнула мысленно Ева.

— Охраняют? — переспросила с издёвкой Брэдфорд, оглянувшись на закрытую дверь, откуда всё ещё было слышно тихое бормотание парня, что стерёг Клемана. — И от кого же?

— От тех, кто хочет мне навредить.

Его слова возродили в памяти картины недавнего прошлого — репортажи журналистов с Виллы Ле Фой, кадры разбросанных по двору тел, лежащих в лужах собственной крови, и, как завершение, — фото Филипа Клемана на полэкрана с подписью «молодой французский миллиардер убит выстрелом в голову».

— И даже от твоего собственного дяди? — вопрос вырвался прежде, чем Ева успела его осмыслить.

— Филип был ублюдком, — выплюнул с яростью Лоренс. — Он убил мою семью и заслужил то, что получил.

В словах Клемана была доля истины — Филип немногим отличался от своих влиятельных дружков и на его руках было достаточно крови, чтобы заслужить подобную кончину. Однако это не объясняло те злость и цинизм, что возникли в Лоренсе. Ярость разъедала его как кислота, убивая последние капли живых эмоций, делая его так похожим на чад Эла Илат.

— Ты правда так думаешь? — спросила Ева. — Или это то, что тебе внушил Асад?

Её слова лишь подогрели накал эмоций внутри Лоренса. Он вдруг поднял свой взор на Еву и глядя ей в искусственно-голубые глаза сказал:

— Зейд ничего мне не внушал, он лишь помог мне увидеть то, чего я не хотел замечать. Мой дядя был таким же убийцей, как и все, с кем он работал. Как и почти вся моя семья. Всю мою жизнь меня окружали монстры.

— Считаешь, сейчас что-то изменилось? — с досадой поинтересовалась Ева, обрывая его долгую тираду.

Лоренс уставился на неё с немым укором, подавляя в себе все те невысказанные обиды, что томились в нём последние шестнадцать лет. Был ли это юношеский максимализм или банальная детская наивность — не важно. Важно то, что Асад воспользовался этим мальчишкой, как своим очередным «партнёром», который вскоре неизбежно повторит участь своего дяди и пойдёт в утиль. Подобный исход был последним, чего хотелось Еве для этого парня, а потому она сделала несколько шагов вперёд и тихо заговорила: