— У меня есть работа, — ответил Джеймс.

Ну конечно!

Её рука скользнула выше. Ева осторожно провела по тому месту, где под тонкой тканью рубашки проступали очертания бинта. Она хотела сказать ему, что если он не будет должным образом обращаться со своим телом, не давая ему возможность отдохнуть, — эта рана не заживёт никогда. Ей хотелось завопить, что при таком ритме он едва ли доживёт до того момента, когда они доедут до Версаля. Но все эти слова утонули в тихом вздохе.

— Пойдём спать, Джеймс, — шепнула Ева.

И он, к её удивлению, послушался.

***

Ночь тянулась неумолимо долго для Марка Дауэла. Он выкурил, по меньшей мере, пять сигарет и едва сдержался, чтобы не запить их тем дешёвым ромом, что имелся в их холодильнике. Ещё час ушёл на то, чтобы покончить с той до боли скучной книгой, которую он раздобыл на одном из стеллажей. Спать не хотелось. Голова раскалывалась от мыслей о прошедшем дне, а тело — ослабленное безумием их небольшого путешествия — словно окаменело. Он так и остался сидеть в своём неудобном кресле, выкуривая сигарету за сигаретой, пока в этом доме не закончились интересные книги, а запах табака стал невыносимым.

Понимая, что не может больше дышать концентрированным облаком никотинового дыма, Марк поплелся к окну, чтобы открыть его и пустить в комнату немного свежего ночного воздуха. На часах было полтретьего, когда его телефон разразился тихой трелью. На треснутом экране сотового высветилось имя контакта: «ПАСКУДА». Дауэл скривился и дал себе мысленную пощечину за то, что так и не удосужился сменить номер со времён их последней встречи. Зная, что у этого идиота хватит наглости довести его, Марка, своими звонками, он решил прекратить эту пытку и поднял трубку.

— Да, Майкрофт.

— Дауэл, — послышалось на другой стороне линии.

От до боли знакомого голоса становилось тошно. Майкрофт Холмс в этом сумбурном потоке событий казался наиболее неправильной, абсурдной вещью. В памяти ещё были свежи воспоминания об их «милых» беседах на минус третьем этаже Цирка, и последнее, чего хотелось Дауэлу, это повторять это снова.

— Он самый, — грубо ответил Марк. — Чем обязан?

— Полагаю, пришло время нам обсудить с тобой одну общую проблему.

— Проблему? — переспросил наигранно-наивным тоном Дауэл. — У меня нет никаких проблем, Майкрофт.

— Несомненно. Именно поэтому ты сейчас прячешься в халупе на краю «Orient Forest» или на это есть другая причина?

«Ублюдок!» — мысленно выругался Дауэл.

Он нашёл их дом за каких-то несколько часов — это медленнее, чем работала MI-6 в её худшие годы, но всё ещё достаточно быстро для такого неспешного сноба, как Холмс. И этот факт выводил Дауэла из себя.

— И как ты нашёл меня? — спросил он, подходя ближе к приоткрытому окну.

Сквозь неплотные занавески Дауэл смог рассмотреть большой тёмный Роллс-Ройс с правительственными номерами, что припарковался у подъездной дороги. Наличие министерской машины в этих краях напрягало Марка куда больше этого полуночного звонка, ведь это значило лишь одно — разговор предстоял быть долгим.

— Всё по порядку, Дауэл, — ответил своим мерзким менторским тоном Холмс. — Сперва выйди из своего убежища и сядь в машину.

Марк скривился и одним сильным хлопком закрыл окно.

— Иди к чёрту, Майкрофт, — сказал он с раздражением, — я не сяду в твою машину.

На той стороне провода воцарилась тишина. Дауэл слышал какое-то копошение — словно кто-то шагал по сухой листве. Он застыл на месте с телефоном в руках и ждал, когда Снеговик скажет свою заветную фразу.

— Предлагаешь мне зайти к тебе самому? — спросил Холмс с едкой издёвкой.

Марк устало потёр лицо и мысли мгновенно перенесли его в одну из комнат этого дома — туда, где сейчас вели полуночные беседы его брат и его верная спутница. Им точно не стоило влезать в это дерьмо.

— Сука! — рыкнул Дауэл.

— Ну так что?

Дауэл осмотрел комнату и, прихватив закинутый на спинку кресла пиджак, пошёл к выходу.

— Сейчас… — бросил он, прежде чем нажать на отбой и закончить этот нелепый звонок.

На дворе по прежнему было невероятно тихо. Лёгкий ветер блуждал лесной чащей, но Марк не слышал даже шороха листвы. Он брёл вперёд к угрожающего вида Роллс-Ройсу и старался не думать о последствиях своего глупого решения. Машина завелась как только Дауэл приблизился к ней. Тихий рокот мотора разнёсся лесом, когда Марк открыл дверь и сел на заднее сиденье просторного салона. Он ожидал увидеть рядом с собой верную прислугу Холмса — Антею, — но соседнее место пустовало. Машина тронулась, медленно рассекая дубовую рощу. Словно хищный зверь, она пробиралась сквозь густую чащу леса, направляясь к центральной дороге. Прибрежный посёлок, который до этого виднелся лишь далёкими огнями, теперь проносился за окном, открывая Дауэлу уже знакомые однообразные пейзажи крохотных домов, что в несколько рядов обрамляли большое озеро. Молодая луна играла бликами на водной глади, где мирно плавала стая белых лебедей.

Их машина медленно объезжала озеро, пока не остановилась у одной из смотровых площадок, коими была опоясана здешняя набережная. Под кованым навесом не было ничего кроме длинной деревянной лавки, на которой теперь одиноко восседала чья-то фигура. В руках она держала нечто длинное — на первый взгляд могло показаться, что это трость, но Марк не из тех людей, кто мог забыть тот дурацкий чёрный зонт.

Он вышел из машины и пошагал к смотровой площадке. Шаг за шагом фигура человека, сидящего на лавке, становилась всё более чёткой, осязаемой, и вот спустя несколько сотен ударов сердца Марк смог узреть во всей красе самую загадочную личность британского правительства. Майкрофт Холмс сидел, перебросив ногу на ногу, словно заправский сноб, и смотрел на вид посёлка по ту сторону озера.

— Не знал, что тебе по душе французская провинция, — сказал Холмс, не отрывая взгляда от живописного пейзажа.

Марк сел на другой конец лавки — так далеко, как только мог, чтобы не ощущать весь невероятный пафос, излучаемый его полуночным собеседником.

— Зачем ты здесь, Майкрофт? — спросил он, грубо оборвав так и не начавшуюся светскую беседу.

— Помнишь, что я говорил тебе о нашей общей проблеме?

Дауэл помнил и даже догадывался, о чём пойдёт речь, но странное внутреннее чувство тревоги не позволило ему поставить вопрос ребром, прекращая эту глупую игру, в которую они с Холмсом продолжали играть.

— Не думал, что после всего у нас может найтись что-то общее, — ответил он с привычной небрежностью. — Можешь быть немного конкретнее?

— Зейд Асад — думаю это имя многое говорит тебе.

Зейд Асад — два слова, что теперь определяли его существование. Он наблюдал за ним с первых полос местных газет, его грозный лик с грубыми восточными чертами мелькал в каждой новостной сводке. Зейд Асад нынче был тем, кем мечтал стать любой человек во власти — из таинственного обитателя закулисья он превратился в новостной повод, обращая на себя всё внимание мира в одночасье. Не знать такую особу в их кругах считалось просто таки моветоном, хотя Марк отдал бы всё, чтобы забыть этого ублюдка раз и навсегда.