— Да что там такого может быть? — не унимался Дауэл.

Ева долго думала о той флешке и о словах Мориарти. Последнее упоминание Зейда Асада было достаточно давно. Из того, что она знала — оно было зафиксировано в Кабуле при крайне нелицеприятных обстоятельствах, что ещё долго разгуливали по первым полосам мировой прессы. Это было всего лишь её предположение, но Ева всем своим нутром ощущала, что должна спросить…

— Это видео из американского посольства?

Джеймс прекратил чтение. Он уставился на Еву своим пристальным взором, но Брэдфорд не чувствовала в этом жесте немой угрозы. Он размышлял. Мориарти думал, стоит ли ему отвечать на вопрос, или лучше позволить словам зависнуть в воздухе, растворяясь в вязком временном вакууме, в котором они все вдруг оказались, войдя в этот тесный номер.

— Да, — ответил Мориарти.

Дауэл наблюдал за этим коротким диалогом со смесью любопытства и искреннего негодования. Ему хотелось знать больше — Ева видела это по его дёрганым движениям, в опасном прищуре глаз и в сомкнутых на груди руках. Когда-то давно с таким лицом он проводил её допрос в глубинах подвалов британской разведки.

От собственных мыслей Еву на миг передёрнуло.

— Что было в посольстве? — спросил с напором Дауэл.

Прежде чем заговорить, Ева бросила короткий взгляд на Мориарти. Она словно ждала от него какого-то сигнала — разрешения или запрета — чего угодно, что дало бы ей понять, как стоит поступить. Но Джим даже бровью не повёл, он лишь молча уставился на неё, не выражая ничего, кроме искреннего безразличия.

— Я читала об этом, когда просматривала материалы по Эла-Илат, — пояснила Ева. — Последнее громкое дело Асада в Афганистане. Они расстреляли всю миротворческую делегацию прямо под стенами американского посольства в Кабуле в канун Рождества 1999 года. Там были члены ОБСЕ, пара делегатов из Европейского парламента и несколько руководителей местных волонтёрских движений. По сведениям ЦРУ, незадолго после этого Асада убили во время штурма их штаба. Больше о нем и его шайке не было слышно ничего.

— Что ж, это звучит достаточно уничтожающе, — заключил задумчиво Дауэл.

Они ещё какое-то время сидели в тишине, пока Мориарти вчитывался в документы из коробки и, время от времени, чему-то удовлетворённо улыбался. Они так и не успели толком обсудить то, что произошло этим вечером в усадьбе Дауэла. Еве в какой-то миг даже показалось, что все те события вдруг резко утратили вес, пока Джеймс не отложил последнюю стопку бумаг в коробку, а его взгляд, медленно блуждающий по номеру, не остановился на лежащем на столе пистолете.

— Что за люди пришли за вами? — спросил внезапно Мориарти. — И как они вообще вас нашли?

— Не знаю, — пожал плечами Дауэл. — Судя по выправке и специфическому говору — это были наёмники, предположительно из Сирии. Очевидно, какие-то люди из подчинения Асада.

Ева наблюдала за их беседой и вновь ощущала то самое мерзкое чувство вины, что не отпускало её последние несколько часов. Она знала — не скажет сейчас, и будет уже поздно. Глядя на напряжённого Мориарти, который в срочном порядке пытался понять, как им удалось попасться Асаду, Ева не могла позволить себе молчать. Она должна была сказать правду, даже если после этого он не захочет с ней говорить.

— Они пришли за мной, — тихо изрекла Брэдфорд.

— Что? — переспросил Дауэл.

— Эти люди пришли за мной, — повторила Ева. — Я видела одного из них в Шеврье возле почты, когда забирала посылку. Он ошивался рядом с моей машиной. Тогда я не придала этому внимание… — она вздохнула. — Хотя стоило.

Марк смотрел на Еву своим пристальным взглядом, от которого её начинало буквально трясти. Она ощущала себя провинившимся пятилетним ребёнком, что теперь смиренно ожидает отцовской порки. Вот только ей уже давно не пять, и Марк имел мало общего с её папой, а потому вместо досадного отцовского вздоха Ева услышала ожидаемую поучительную тираду.

— Так ты их всё-таки видела, — Дауэл хмыкнул. — И что мешало тебе предупредить меня до того, как те двое ворвались в мой дом? Или ты всё ещё не была уверена, что они опасны?!

Ева смотрела в глаза чистой ярости, что наполняла Дауэла, и пыталась сдержаться. Внутри неё нарастала иррациональная злость, что была словно отражением того презрения, с которым на неё теперь смотрел Марк. Ева не хотела доводить всё до их привычной перепалки, но Дауэл в который раз не оставлял ей выбора.

— И что бы ты сделал? — с возмущением бросила Ева. — Собрал бы вещи и удрал из-за одного моего подозрения? До того вечера ты предпочитал игнорировать моё существование.

Дауэл в долгу не остался. Его собственная ярость была яркой, как сверкающий в лучах солнца бриллиант, ослепляя его самого своим ядовитым сиянием.

— А ты не догадываешься, почему? — едко спросил Марк. — По твоей милости умер единственный стоящий человек в этом грёбанном мире. И теперь ты говоришь, что привела убийц в мой дом… — Марк на миг умолк, переводя дыхание. Он устало потёр лицо и бросил раздражённый взгляд на Еву. — Чёрт, что с тобой не так? Сколько раз ещё ты будешь подвергать других опасности?

Отчего-то эти слова ранили Еву больнее чёртовой пули. Они полоснули по старым ранам, выпуская наружу все погребённые сожаления: Байеры, Риттер, Инас, Гасан, Себастьян… все они погибли по её вине. Кто-то из них этого заслуживал, а кто-то просто попал под раздачу этой убийственной машины — сейчас это было вовсе не важно. Ева вмиг ощутила тягость смерти всех этих людей, почувствовала, как лёгкие стягивают тугие тиски, а к горлу подбирается ком. Плакать не хотелось, нет. Она уже давно выплакала своё горе. Хотелось умереть вместе с каждым из этих людей — получить пулю за любого из них, лишь бы не чувствовать этой боли внутри.

Ева взглянула на Дауэла, что продолжал сыпать обвинениями в её сторону, и молча покинула номер. Она не смогла больше оставаться в той комнате. Брэдфорд вбежала в свой пустой номер, что находился за дверь от комнаты Марка, и тут же ринулась в ванную. Став перед небольшой раковиной, Ева включила воду и судорожно умыла лицо. Легче не стало.

Ей казалось, что больнее, чем в Женеве, уже не будет. Она думала, что ей удастся оставить свои страдания в прошлом, что боль пройдёт вместе с той убийственной весной. Но шёл первый месяц знойного лета, и Ева всё ещё, изо дня в день, продолжала думать о собственных ошибках. Умерших людей не воскресишь, а это значит, что её вине нет конца. По её щеке стекала одинокая слеза. Хотелось кричать, но стены здесь слишком тонкие, да и Ева не из тех людей, что выплёскивают свои эмоции. Она всё продолжала стоять, упершись руками в края небольшой раковины, и думала, как бы ей не свихнуться этой ночью.

Двери позади тихо скрипнули, но Брэдфорд не придала этому внимания. Может, это всего лишь ветер, что гуляет этим старым домом, а, может, убийца, что пришёл покончить с ней. В любом случае, она не возражает.

К большому счастью (или сожалению) Евы, позади оказался вовсе не очередной головорез. На пороге ванной стоял Мориарти, чья тёмная фигура совершенно не вписывалась в скудный интерьер её отельного номера. Ева наспех вытерла лицо и обернулась.