Пробегаясь взглядом по залу, Коллин сам того не осознавая искал одного человека. Марк Дауэл должен был сидеть рядом с ним, но пока его место пустовало. Он вышел ещё до начала вступительной речи, сославшись на какие-то срочные дела, и Коллин не смел его держать здесь, как бы сильно он не волновался. И пусть отсутствие Дауэла его слегка беспокоило, Таддвел не подавал виду. Он бегло пробежался взглядом по основным пунктам речи и после того, как председатель Совета торжественно откланялся, оглашая следующего оратора, встал за трибуну.

В зале повисла тишина.

Коллин смотрел на людей вокруг и понимал, что времени на сомнения больше нет, а потому, прочистив горло, он придвинул к себе микрофон и уверенно заговорил:

— Уважаемые члены Совета, дорогие гости, для меня честь находиться в этом зале, представляя интересы моей родной страны. За все годы членства в ЕС Соединённое Королевство не раз принимало участие в различных военных инициативах, наши компании изготавливают экипировку для вооружённых сил Балкан, а военные корабли британского производства уже не первый год бороздят просторы Балтийского моря, — Коллин сделал небольшую паузу, окинув взглядом замерший в ожидании зал. — Но это всё — прошлое, а мы здесь говорим о будущем — будущем не только для Британии, но и для всего Союза, объединённого одной большой проблемой. Я верю, у каждого из нас есть собственная причина быть в этом зале: кто-то здесь из-за долга перед государством, что делегировало ему эти обязанности, — он взглянул на Терезу Нассау, — кто-то сражается за деньги, которые боится потерять, — взгляд упал на напрягшегося Бергмана, — а кому-то просто страшно, — сказав это, Коллин взглянул на пустующее место Дауэла, после чего продолжил. — Я же пришёл сюда, чтобы от имени народа Соединённого Королевства бороться за мир…

Прежде чем Коллин Тадвелл успел договорить свою речь, залом разнёсся громкий грохот, и вскоре мир вокруг поглотила тьма.

Последнее, о чём он успел подумать — его семья, сидящая за большим обеденным столом в их небольшом коттедже в самом сердце Белгравии. И в этом эфемерном образе они все были счастливы.

***

…Мир вдруг замер. Ева глядела на дыру от пули, что застряла в стене за пару дюймов от её плеча, и чувствовала, как её охватывает приступ паники. Гасан Асад стоял прямо напротив неё и с неизменным оскалом глядел в её испуганные глаза. Бомба на его поясе мерцала зелёным, пистолет был направлен на Еву, а его рука замерла рядом со спусковой панелью. Спасительное укрытие осталось позади, а Джеймс, стоящий вдали, словно замер, держа Асада на прицеле.

— Ну, здравствуй, Ева, — поприветствовал её Гасан. — Давно не виделись.

Брэдфорд хотела было вытянуть перед собой пистолет, но елейный голос Асада остановил её на полпути.

— Не-ет, не рыпайся, дорогая, иначе всё здесь взлетит на воздух.

И Ева повиновалась. Она опустила оружие, медленно прижимаясь к стене. Разумного выхода из этой ситуации она не видела, ведь всё происходящее больше напоминало нелепую шутку, в которой злодей-консультант, бывший шпион и террорист решили сразиться в безлюдном переулке, ну не забавно ли? «Что ж, — подумала Ева, — если и есть где-то Бог, то он наверняка сейчас заходится от смеха, глядя на это безумие».

— Чего ты хочешь? — выкрикнул вдруг Джеймс, обращая на себя внимание, но Гасан так и не обернулся к нему.

Он всё глядел на Еву со своей гадкой ухмылкой и, вздёрнув бровь, сказал:

— О, всего лишь свести счёты. Вы ведь, наверняка, в курсе, что она сделала с моей сестрой?

От его слов Еву настигло понимание. И вдруг всё безумие, происходящее в тёмном женевском переулке обрело новый смысл, а сам Гасан из хаотичного психа превратился в настоящего влюблённого дурака — самоубийцу, который шёл на верную гибель, лишь бы насытиться местью.

— Так дело в Инас? — выдохнула Ева.

— Не произноси её имени! — взревел истерично Гасан. — Ты убила её, сука. Прострелила ей голову!

Он смотрел на неё своими красными от ненависти глазами, но Еву больше это не пронимало. Она медленно отступила от стены и, прочистив горло, заговорила:

— Да, и я об этом не жалею. Она была монстром, Гасан. Хуже, чем ты или любой из вашей шайки. Она запытала невинного человека просто потому, что хотела этого.

И это было правдой. Ни Ева, ни Гасан не могли отрицать верности этих слов. Брэдфорд ещё помнила тот мимолётный испуг, который промелькнул в глазах Асада, когда его благоверная кричала, что хочет самолично прикончить малыша-Риттера. Он видел её натуру и знал, на что была способна та девушка, а потому не мог найти никаких аргументов, кроме своей искренней любви к ней, чтобы оправдать её врождённую жестокость.

— Да что ты знаешь о ней? — выплюнул со злостью Гасан.

— Я знаю, что она любила тебя, — ответила Ева. — А ещё я знаю, что она была чудовищем, которому плевать на всё, кроме собственных желаний. Такой её воспитали, такой она и умерла.

— Заткнись, сука! — крикнул Асад, взводя курок своего Глока.

И это был тот последний рубеж, который Еве предстояло перейти. Она боялась смерти, чертовски боялась, но если сейчас не решится переступить через этот страх, то пострадает не только она. Глянув на стоявшего вдали Мориарти, Ева нервно поджала губы и, собравшись с духом, выкрикнула:

— Хочешь убить меня — давай. Только брось эту штуку, — она указала на металлический пояс.

Гасан нервно усмехнулся.

— Какую? Эту? — он покосился на бомбу. — Ты уверена, Ева?

«Нет», — одними губами проговорил Мориарти, глядя на неё.

— Да, — ответила Брэдфорд.

— Держи.

Щёлкнул замок. Гасан в последний раз взглянул на бомбу, что сияла зелёным, и, нажав несколько кнопок на пусковой панели, бросил её под ноги Еве.

На экране бомбы зажёгся таймер, что показывал три секунды до взрыва. Ева в ужасе смотрела, как мгновения, отведенные ей на то, чтобы опомниться, уплывают.

Три. Мир словно замер, превратившись в одну статичную картину. Ева не слышит звуков, не видит ничего вокруг. Всё, на чём сосредоточено её внимание, — это небольшой металлический пояс, который вот-вот разнесёт здесь всё вдребезги.

Два. Она непроизвольно делает шаг назад. Руки машинально тянутся к лицу, чтобы прикрыть его от взрыва, но какой в этом прок, если через миг её жизнь оборвётся.

Один. Зелёный экран призывно мигает перед её глазами. Где-то рядом заливисто хохочет Асад, и Еве страшно осознавать, что всё, включая его мерзкий хриплый смех, умолкнет спустя какое-то мгновение.

Ноль. Она не успела сделать ровным счётом ничего перед тем, как таймер отсчитал последнюю секунду, и узким переулком пронёсся истошный писк.

Прижавшись к стене, Ева в последний раз взглянула на Джеймса и уже практически попрощалась с жизнью, когда писк умолк, а небольшой экран бомбы покраснел, выдавая ошибку. Одного взгляда на лежащий под ногами пояс хватило, чтобы вызвать у неё нервную улыбку. В углу экрана чёрным мелькали три цифры — пять, один, один. Комбинация, что значила лишь одно, — полную деактивацию бомбы.