Часы пробили полдень. Площадь Старый город оставалась немноголюдной. У часовой башни собралось несколько зевак, ожидающих небольшого представления с медными фигурами, которое начиналось в зените дня. Евы среди них не было.
Мориарти ждал ещё час — неслыханная щедрость от него, на самом деле. Иной раз он бы уже давно бросил все надежды на то, что план сработает, и стал бы действовать по собственной инициативе, но сейчас он смиренно ждал ещё ровно шестьдесят минут для того, чтобы убедиться, — Ева не придёт.
Сотовый, лежащий на столе, полетел в стену и рассыпался на мелкие части. Легче не стало. Вслед за ним едва не полетела чашка из-под кофе, но Мориарти вовремя остановил себя. Он взглянул на ту самую стену, у которой сейчас лежали обломки его старого телефона, и увидел оставленную совсем недавно надпись. На плотной бумаге были выведены инициалы того, кому в скором времени суждено будет скоропостижно умереть.
Джеймс поставил пустую чашку обратно на стол и с громким вздохом откинулся на спинку кресла.
Захотелось курить. А лучше — ширнуться, чтобы мысли перестали звучать так громко. Мозг нужно было запустить, как заржавелый станок на заводе. В качестве топлива для него сгодился бы адреналин — не тот, что вкалывают, чтобы пробудить человека от клинической смерти, а настоящий, не разбавленный в пробирке. Но для того, чтобы достать его, Джеймсу придётся шагать по лезвию, творить неимоверные глупости… Ему никак нельзя сейчас творить глупости. Он впервые в жизни кому-то что-то искренне пообещал и собирался сдержать своё слово, во что бы то ни стало.
Убийство Людвига Нассау
Приступать к работе было сложнее, чем он мог себе представить. Факты не складывались в голове, а нужная информация ускользала от его внимания. Джеймс искренне не понимал, что именно он ищет, просматривая вкладки с венскими новостями за последнюю неделю. Сперва он думал найти где-то упоминания о Риттере или Клемане — единственных публичных личностях в том дивном сборище. Но это было бы пустой тратой времени. Асад ещё тогда за обедом в поместье Риттера предупредил всех оставаться в тени на какое-то время, пока его люди сделают всю грязную работу.
Цель Зейда как никогда ясна. Он хочет затеять войну и втянуть туда всю до мозга костей толерантную Европу. Но что предшествует столь грандиозной затее? Только смерть. Жестокая, вызывающая, дерзкая смерть, которая взбудоражит весь высший свет.
Искать пришлось долго. В связи с обострившейся ситуацией в Европарламенте и непримиримыми противоречиями на почве оборонной промышленности, столь громкие дела, как убийства среди европейской знати, или замалчивались или искусно подавались в прессе, как естественная смерть. Об этом случае написала всего одна авторитетная венская газета, да и то выделила на всё про всё сто слов внизу первой полосы, под статьёй о серии взрывов, которые прогремели в тот день в центре Вены. Речь шла о смерти молодого люксембургского крон герцога Людвига из династии Нассау. Парень был в Вене с официальным визитом в рамках благотворительной программы «Lass es Frieden sein»*. Смерть осмотрительно списали на инфаркт, но был во всём этом какой-то подвох, и Джеймс стойко ощущал его, вчитываясь в прилизанную скорбную речь матери Людвига, Терезы Нассау. Её сыну было двадцать два года, он едва окончил Сорбонну и был вполне себе здоровым молодым парнем с разрядом по плаванью и фехтованию.
Собственный интерес заставил Джеймса покопаться в базе данных герцогской больницы, обслуживающей престол. Судя по заключению личного врача, у Людвига не наблюдалось никаких хронических заболеваний, не говоря уже о пороке сердца. Парень исправно проходил медосмотр и, по всей видимости, не собирался умирать ещё, как минимум, полвека. Но данные судмедэксперта говорят об обратном. Тело Людвига было истощено, сосуды расширены, сердце страдало от хронической аритмии, а уровень алкоголя в крови был настолько высок, словно в него залили полбочки отборного французского вина. Фото тела и детальные отчёты по вскрытию были засекречены, что наводило на мысль о странном характере смерти.
Отчаяние загнало Мориарти в тупик ближе к третьему дню без сна, в компании бесконечных отчётов и сведений, выуженных из базы данных венской полиции. Он всё смотрел на фото Людвига с того благотворительного вечера, после которого его нашли мёртвым в своём номере, и пытался найти для себя ранее незамеченные детали. Спустя какое-то время, любопытства ради Мориарти решил копнуть глубже и зайти на сайт того фонда. Стандартная процедура со взломом сервера и входом в слабозащищённую систему получилась куда быстрее, чем с правительственными сайтами, которые он просматривал ранее. В архивах сохранились детали вечера — программа и список гостей. И если первое Джеймс промотал без особого интереса, то второй пункт его заинтересовал куда больше. На третьей странице списка, спустя сто с лишним имён, перед Мориарти замаячила знакомая фамилия. Там значилось: «Хасан З. или его доверенное лицо».
Судя по отчётам охраны, Зейда среди гостей не было. Впрочем, это и не удивительно. В тот момент, когда Людвиг Нассау допивал свой последний в жизни бокал шампанского и слушал речи местных филантропов, Асад со своими прихвостнями пересекал Альпы, направляясь к военной базе в тридцати милях от Граца. Столь неожиданное совпадение могло остаться незамеченным для прессы или полиции, но Мориарти знал — всё, чего хоть косвенно касается Асад, обречено на гибель в угоду его жестоким принципам и безумным идеям.
В сети нашлось немного о сотрудничестве немецкого мецената Зейда Хасана и люксембургского благотворительного фонда «Lass es Frieden sein». В прошлом году он пожертвовал им солидную сумму денег, после чего в сторону фонда и его основательницы, Терезы Нассау, стали звучать обвинения в популизме и потаканию «восточным идеям развития». Настроение фонда резко сменилось — из организации в поддержку мира и защиты жертв войны он превратился в обособленный клуб меценатов из высшего общества, поддерживающий откровенно воинствующие взгляды. С недавних пор «Lass es Frieden sein» оказался под управлением младшего из четы Нассау, который решил реализовать себя в благотворительности. Ситуация переменилась в тот момент, когда Людвиг избавился от половины «членов-инвесторов», которые, по его мнению, не разделяли взгляды фонда. И вот, спустя почти полгода со вступления в должность руководителя, младший Нассау погибает. Прямо перед очередной зачисткой фонда от нежелательных членов.
Всё то время, что Мориарти читал наполовину скучные статьи из люксембургской прессы, он мельком поглядывал на открытое фото. На снимке были запечатлены двое — молодая Тереза Нассау, приветствующая нового члена благотворительного фонда, — Зейда Хасана. Наигранные улыбки, скованные позы и лёгкое отчаяние, отразившееся в глазах Терезы, — всё это как никогда ярко описывало отношение традиционной европейской знати к человеку вроде Асада. Он был им нужен, как кошелек, но не как лидер мнений. Однако с Асадом, как и со всяким опасным психом, приходилось считаться. С этим и связаны те странные колебания в курсе направления работы фонда.
Финальным штрихом к общей картине стала статья одного пронырливого журналиста из популярной жёлтой газетёнки, что умудрился проникнуть в номер, где был убит Людвиг Нассау, и даже сделал там несколько фотографий, которые вскоре попали в вечерний выпуск новостей. На одной из них была заснята стена прямо у двери, на которой виднелась блёклая надпись «KRIEG»**.
