Дурман ударил в голову, спутывая мысли. Приглушённый выстрел настиг её у порога гостиной. Ева повалилась на землю рядом с холлом, ощущая, как тянет в пояснице. Горячая кровь заливала спину, и становилось тяжелее оставаться в сознании. Цепляясь за выступающие из старого пола доски, она пыталась ползти вперёд, но мир словно отдалялся от неё. Комната утопала в густой белой дымке, унося с собой ту самую заветную свободу, к которой так стремилась Ева.
— Ну, наконец-то, — услышала она голос Асада перед тем, как погрузилась в белое непроглядное небытие.
Комментарий к Глава 2. Ева. Альпы
[1]”Мизери” - роман авторства Стивена Кинга, рассказывающий историю известного американского писателя, который, по воле случая, попадает в аварию на зимней дороге и, проснувшись, оказывается в доме своей ярой поклонницы.
[2]”Волшебник страны Оз” - американский музыкальный фильм-сказка 1939 года (в главе - радио-версия), производства студии «MGM» , самая известная экранизация романа 1900 года «Удивительный волшебник из страны Оз». Заглавная песня в фильме - “Somewhere over the Rainbow” в исполнении Джуди Гарленд (Дороти Гейл).
[3]Афобазол - “мягкий” транквилизатор, применяемый при таких симптомах, как нарушение адаптации, общее тревожное расстройство, бессонница, неврастения, нейроциркуляторная дистония и т.д.
[4]Wer sind Sie, Frau? (нем.) - Кто вы, госпожа?
[5]Nein, Greta! Steh dort! (нем.) - Нет, Грета! Стой там!
[6]Was machst du hier? Willst du mich toten? - Что ты здесь делаешь? Хочешь меня убить?
[7]«Kronen Zeitung» - крупнейшая австрийская газета, близка к социалистическому лагерю
[8]«Kurier» - австрийская газета правого толка
Песня, упоминающаяся в главе:
Flanagan and Allen - Run Rabbit Run (англ. Беги, кролик, беги)
========== Глава 2. Джеймс ==========
Он словно окунался в холодную воду, раз за разом закрывая глаза. Сумрак тесной квартиры под мансардой сгущался вокруг Джеймса подобно черной речной глади, и сквозь пелену мыслей было видно, как реальность за окном рябит слабыми волнами. Жёсткие пружины старого кресла больно врезались в спину. Руки вцепились в подлокотники, а шея изрядно затекла из-за отсутствия даже малейшего движения. Он напоминал статую — не изящную, не сияющую бронзовым напылением, как те, которые возводили в его родном Дублине. Джеймс был похож на огрубелый обломок мрамора, из которого когда-то давно высекли изваяние, отдалённо напоминающее человека. Пустые глаза упёрлись взглядом в стену, на которой был приклеен один единственный белый кусок плотной бумаги с написанными на нём инициалами «З.А.».
Мерно тикали пыльные настенные часы. Время близилось к полудню.
Рядом с Джеймсом на столе лежал старый сотовый. Рука тянулась к нему непроизвольно вот уже несколько дней, с тех пор как он покинул Австрию. Здравый рассудок останавливал, напоминая об опасности. Если эти люди добрались до его машины, какова вероятность, что они не прослушивают его телефон в попытках отследить. Уничтожить сотовый было бы разумной идеей, но он дал себе ещё немного времени… Он ждал звонка.
***
Прага, полдень, часовая башня.
Эти слова засели в его голове, как надоедливая попсовая мелодия. Сперва они казались пусть и далёкой, но всё же целью, которой нужно было достичь любой ценой. Но, чем ближе становилась Чехия и чем больше отдалялись Альпы, постепенно превращаясь в широкую полосу, опоясывающую небо, тем меньше верилось в правильность этой цели. По обе стороны длинной трассы то и дело вырастали бетонные лабиринты городов и мелких посёлков, которые словно сошли с обложки туристического проспекта. За окнами мелькали билборды «Риттер-индастриал» с их красноречивыми цитатами о мире и спокойствии. Мориарти становилось тошно смотреть на эти холёные пейзажи и счастливые лица на рекламных плакатах. Он ощущал во всём этом скрытую насмешку, предназначенную довести его до точки кипения.
«Прага — 121 км», — мелькнуло по правую руку от трассы.
Когда он затормозил посреди поля, то едва не столкнулся с мчащейся позади фурой. Слух резанул громкий звук клаксона. Мориарти предусмотрительно съехал с дороги и заглушил мотор. Машина застыла на обочине, будто один из тех мерзких билбордов. Глаза непроизвольно закрылись, и в голове словно что-то переклинило. Захотелось выехать на трассу, выкрутить руль влево и вернуться обратно — туда, где среди густой лесной чащи глупая, но отчаянная Ева скрывалась от тех, кто пришёл вовсе не за ней.
Мориарти безрадостно усмехнулся. Он не вернётся. Пусть подгнившая совесть выедает его до последнего, ему больше нечего делать в Альпах. Ева сама решилась на этот глупый подвиг, она сама поставила на кон собственную жизнь, чтобы спасти его. В качестве отплаты он найдёт Асада, выследит его там, где не смогли его найти ни спецслужбы ни военный трибунал, и сожжёт живьем, желательно на глазах у его преданных шавок. А, когда Ева вернётся — а она вернётся, — они отпразднуют его смерть.
Что же, это был вполне приемлемый план, и Мориарти готов был ему следовать.
Первое, что сделал Джеймс, — проверил новостные сводки в районе Нижнего Виннергофа на предмет аварий или чего-то подобного. Столь импульсивный шаг он списал на банальный интерес, не более того. Конечно же, он ничего не нашёл в десятках старых заголовков.
«Асад умеет подчищать следы», — подумал Джим и тут же одёрнул себя.
Она могла выжить. Он знал Еву Брэдфорд лучше, чем кто-либо другой и мог точно сказать: ей хватит опыта и смекалки, чтобы не попасться в руки Асаду и затеряться где-то в альпийских лесах. Нужно лишь ждать, когда она оставит позади хвост и направится в Прагу.
Но, чёрт, какая же она дура. Отчаянная, решительная дура.
Ева словно испытывала его, попадая в самые невероятные передряги. Сперва те таблетки и её почти состоявшаяся кончина, а теперь… Теперь она, похоже, изголодалась по чувству опасности и прыгнула прямо в сердце бури, отводя удар от Мориарти. И он бы с радостью поблагодарил её за такой отчаянный жест, но Джим даже не был уверен, жива ли ещё Ева и смогут ли они хоть когда-нибудь встретиться.
Он завёл мотор и вновь выехал на трассу, когда с неба заморосил холодный дождь. Путь до Праги занял два с половиной часа. Ближе к чешской границе небо прояснилось, и на смену мерзкой мороси пришёл ясный весенний день.
В Праге он остановился в маленькой квартирке, которую получил в награду за былые старания от бывшего министра юстиций Чехии. Апартаменты были не сказать, чтобы уютными — Мориарти давно уже избавился от большей части мебели за банальной ненадобностью, — но для временного пребывания и работы сгодятся и они. Машину пришлось оставить на ближайшей бесплатной стоянке. Джеймс не хотел иметь проблемы с краденным имуществом, а потому пересел на новый Ягуар, арендованный в первом лучшем прокате автомобилей.
***
Тем временем часы на стене мерно тикали, отмеряя третий день его одиночного путешествия. Осталось каких-то три минуты до того, как в окне, выходящем на центральную площадь, появится низкая тёмная фигура, с изумлением смотрящая по сторонам, а телефон разразиться трелью. Его старое кресло находилось у окна, и Мориарти, словно тень, навис над двухэтажной Прагой с её узкими улицами и мощеными бульварами.
Он ждал. Цель, которая до этого казалась столь чёткой и ясной, постепенно размывалась въедливыми «А что, если…». Миллиард возможностей, безумное количество случайностей и совпадений могли препятствовать её приезду в Прагу. Это мог быть пустой бак, спустившее колесо, паршивая погода, головорезы Асада… Всё, что угодно. Мориарти прекрасно знал, что такое погоня. Он хорошо помнил то мерзкое дыхание смерти, гонящее тебя вперёд, навстречу неизвестности. Он убегал, казалось бы, миллион раз. Но сейчас, когда ситуация располагает к тому, чтобы сменить личность и умчаться куда-то в Сингапур, дабы уже оттуда обновлённым человеком без прошлого и с неясным будущим решать свои многочисленные проблемы, он не сбежит. Остаться и довести начатое до конца — дело глупого, но непоколебимого принципа. Он убьет Асада. А уж от того, с Евой он это сделает или без неё, напрямую зависит характер его смерти. Если Брэдфорд не выберется из Альп, у Асада будет крайне мало шансов не познать все прелести сожжения заживо.
