Полуденный зной пережидали в густой траве, пробовали жевать горькие корешки. Наконец Олег поднялся, чуть опередив Таргитая, предложил:
– Побежали?
С места пошли трусцой, потом разогрелись, побежали мощно, заставив себя забыть о голоде. Олег часто зыркал по сторонам, подражая Мраку. Таргитай тоже посматривал: Олег – это Олег, не Мрак, может просмотреть все, что угодно.
Вдруг Олег оглянулся, вскрикнул. Его рука выхватила из-за плеча лук, другая мгновенно наложила стрелу. Таргитай расставил ноги пошире, взял в обе руки секиру Мрака.
Через огромное поле сухой травы, что колыхалась как волны, стремительно катилось за ними что-то непонятное, страшное, словно велет швырнул вдогонку изгоям огромный камень.
Ковыль расшарахнулся, на невров выметнулся гигантский волк. Пасть его была оскалена, глаза горели яростью, на белых клыках кипела желтая пена.
Волк подпрыгнул, ударился о землю и мгновенно превратился в распростертого человека. Он с трудом поднял голову, Таргитай с ужасом и ликованием узнал Мрака. Лицо оборотня было сведено судорогой, из левой брови сочилась алая кровь, верхняя губа рассечена. Он был худ, изможден, а когда с трудом перевернулся на спину, на груди пламенели глубокие царапины, из-под корки еще сочилась кровь.
Мрак глядел измученно:
– Вот уж не думал… что так далеко… оба ж никудышные…
Таргитай с воплем бросился к Мраку, секиру швырнул в траву. Мрак встал, грудь его все еще часто вздымалась. Дыхание вырывалось со свистом. Широкие ребра при каждом вздохе резко выпирали сквозь кожу.
– Мяса, – потребовал он хрипло. – Побольше, умираю с голоду!
Таргитай еще обнимал Мрака, визжал, но визг как-то сразу изменился, поблек. Мрак похлопал его по спине, кивнул Олегу, проворчал:
– Так дадут мне здесь поесть аль нет?
– Дадут, дадут, – заверил Таргитай. Он смотрел влюбленными глазами. – Только сейчас как раз у нас ничего… Путешествовать лучше налегке, сам говорил! Но на привале Олег собирался поохотиться.
Глаза Олега не отрывались от Мрака.
– Как тебе удалось? Не понимаю…
– Сам не понимаю, – ответил Мрак. – Видать, я покрепче, чем даже сам о себе думал. И покрепче, чем думал Боромир.
Олег потряс головой:
– Нет, Мрак. Здесь что-то другое. Но что – я пока не знаю.
– Трое суток искал, – сказал Мрак с недоверием в голосе. – Далеко ж уперли! За это время маковой росинки во рту не было. Лишь сегодня не утерпел, что-то подхватил на бегу. С костями и перьями целиком. Потом, правда, что-то с костями и шерстью…
– А еще с костями и чешуей, – засмеялся Таргитай звонко, радостно. – А мы-то убивались, что останешься волком…
– Дурни. Нашли из-за чего убиваться! Как будто волком жить худо. Что меня заставило покинуть родной Лес и пойти за двумя калеками?..
– Я тоже ума не приложу, – сказал Олег. Он пристально смотрел на оборотня, что-то прикидывал, глаза у него были размышляющие.
Мрак отступил, разом исчез в густой траве, словно превратился в ящерицу. Таргитай и Олег торопливо собрали сухие стебли, обломали терновник, что на свою беду вырос поблизости, спешно развели костер.
Вернулся Мрак с парой молодых жирных перепелов, в руках держал большое гнездо с крупными пятнистыми яйцами. Таргитай выхватил птиц, сказал услужливо:
– Мрак, теперь отдохни! Мы все сделаем сами.
– Отдохну, отдохну… С вами отдохнешь!
Он выпотрошил перепелов, хотел обмазать глиной, но земля была серая, спекшаяся от зноя – порезал и насадил на длинные прутики. Олег суетливо собирал хворостинки, но глаза его были на костре. В какую бы сторону ни зашел, повсюду настигали запахи жареного мяса.
Мрак пробовал на готовность, Таргитай всякий раз шумно сглатывал слюну. Наконец оборотень крикнул:
– Эй, великий чародей! Топай сюда. Обед готов.
– Завтрак, – невольно уточнил Олег, ибо Боромир приучал к точности.
– Я уже три раза сегодня завтракал, – буркнул Мрак. Он жадно вонзил острые волчьи зубы в сочное мясо. – Или четыре, не помню. Мое брюхо старого добра не помнит. Чем бы ни потчевал вчера, сегодня делает вид, что вовсе не кормил!
Однако ел так, словно от завтрака до обеда прошло суток четверо. Тонкие птичьи кости трещали под мощными зубами, челюсти легко и безостановочно мололи мясо. Лицо светлело, голодный блеск сменился угрюмым весельем. Изгои налегали на яйца, оставив перепелов Мраку.
– Цвет не утеряли? – спросил он. – Я утром прибежал, смотрю – измочаленный стебель, а кругом следы, следы… Зубами грыз, что ли? Надо же так озвереть! Ну, думаю, крутые парни. Только бы не растеряли по дороге, раззявы.
– Олег, покажи, – попросил Таргитай.
Мрак отмахнулся:
– В другой раз. Не мужское это дело – волхвование, чары, колдовские цветы… Добрый удар секиры – вот главное! Ты хоть ворона редкостная, дивная, но мою секиру захватил, хвалю. А вот мешок бросили зря.
– Мрак, – сказал Таргитай неуверенно, – кто же знал, что ты какой-то необыкновенный оборотень? Мы ж думали, ты уже…
– Не рад? – спросил Мрак насмешливо.
Таргитай подпрыгнул, уши запылали, а голос задрожал от обиды:
– Как ты можешь…
– Не лопни, – буркнул Мрак. Он потянулся, с хрустом расправил плечи. – Волхва спрашивай, что да почему. Он, если сам не сообразит, в книгу одним глазом подглянет. Мол, своя голова хорошо, а умная – лучше… Олег, железки еще остались?.. Это все?.. Вместо орехов погрыз, что ли? Ладно, я выстругаю стрелы, а то твои на тетиву класть опасно – в себя можно поцелить!
Он ушел, захватив наконечники. Изгои переглянулись. Мрак говорит чересчур громко, размахивает руками. Потрясен, видно издали. Ведь по всем законам должен остаться волком!
Глава 7
Мрак вернулся с новыми стрелами почти сразу. Таргитай только-только разлегся, достал сопилку, как грозный голос рявкнул:
– Эй, птахи небесные! Пора.
По дороге Олег порывался показать Цвет, натерпелись, но Мрак торопил, словно изголодался по бегу. Когда выскакивали на голую землю, неслись как лоси, земля гудела под сапогами.
Бежали весь день, а когда Мрак разрешил перевести дух, изгои без сил повалились на землю. Мрак взял лук, ушел, а едва изгои сползлись ближе, чтобы пожаловаться на сумасшедший бег, Мрак уже появился с другой стороны. На поясе висели неизменные перепела, за уши нес крупного зайца. По заячьей шкуре сочилась кровь, вытекала из одинаковых отверстий на шее. Таргитай быстро взглянул на рот Мрака. В левом углу еще виднелась кровь.
– Давай я освежую, – предложил Таргитай.
– Я сам, – ответил Мрак резко. Он отвел глаза. – Ты долго возишься, протухнуть успеет.
Он содрал шкуру и выпотрошил зверька, все время держа его так, чтобы Таргитай не видел сломанной шеи и двух дыр от его клыков. Олег, разложив мешки, перекладывал травы, змеиную шкуру. Он вытащил Цвет, но солнце еще светило, и Олег делал ладонями шалашик, заглядывал в щелочку, стараясь понять, светится ли Цвет хоть малость или перестал вовсе.
Зажаренного зайца Мрак ел вяло, без охоты. Сорвал зубами пару волоконцев мяса с задней лапы, поморщился, зашвырнул в кусты. Глаза были сытые, будто за время охоты задавил что-то получше, прокусил горло, напился свежей крови, поел мяса еще горячего, дергающегося, живого…
– Мрак, – взмолился Таргитай, голос дрогнул, – ешь жареное! Хочешь, испечем для тебя в золе? Или сварим… Вот только отыщем ручей. Не ешь сырого!
Мрак снова отвел взгляд, буркнул:
– Это тебе опасно, Олегу… Мне – нет.
– Разве ты уже не человек?
– Люди все разные.
– Но заветы для всех одни!
Мрак сердито огрызнулся:
– Когда я волк, я – волк! Давай оставим эти трудные вопросы волхвам. Да не Олегу, а самым старым и ленивым, которые не бегут через Степь, не плывут через моря, не карабкаются по Горам. В тепле да уюте, не отрывая жирного зада от медвежьих шкур… чего только не придумаешь!
Он поднял изгоев, не дав улечься обеду. Таргитай бежал рядом с Мраком, несчастливо косился, сопел жалостливо. Мрак слишком охотно оборачивается волком… Даже среди бела дня не утерпел, дал взять верх в себе звериности, лютости. Мог бы сшибить зайца стрелой, наверняка мог! Но волчья кровь ударила в голову, зарычал, уже и сам не заметил, как помчался не на двух – на четырех, как в челюстях сладко хрустнула шея зверька, а рот наполнился горячей кровью!