Вдруг Мрак насторожился, обогнал изгоев. В его руках появился лук. Он сделал еще несколько быстрых шагов, принюхиваясь, сказал тревожно:
– Там кто-то еще… Стоят эти звери, которых кличут конями. Чую людей, но не разберу отсель. Запахи чужие, резкие…
Изгои оставили кабана и птиц, пошли за Мраком. Мрак часто останавливался, вслушивался. Ноздри его хищного носа трепетали.
– Дальше ползком, – сказал он наконец. – Уже близко, могут заметить.
Он бежал на четвереньках, а где трава росла низкая, падал, полз, как ящерица, извиваясь всем телом. Изгои неумело крались следом. Мрак оглядывался, сердито шипел. Наконец уполз, а Таргитай и Олег устремились уже по примятому следу.
В горле першило, ядовитая сухая пыль забивала легкие. От нещадного солнца в голове звенело. Пришлось проползти через муравьиную дорожку, по голой спине тут же забегали тысячи крохотных лап с острыми коготками. Кожа начала неистово зудеть, Таргитай чуть не застонал, заскрипел зубами. Несколько смельчаков, показывая свою удаль, забрались под душегрейку и вонзили в потное чудовище маленькие, но острые челюсти.
Он с размаху уткнулся в торчащие впереди подошвы Мрака. Оборотень вытряхнул из колчана стрелы и раскладывал их перед собой в ряд. Таргитай не видел лица Мрака, но с тем происходило что-то странное, он отчаянно спешил, его пальцы тряслись.
Таргитай ощутил тревожный укол, заполз сбоку, раздвинул тугие стебли.
На очищенной от обломков площадке, где они вырыли землянку, находились степняки. На новенькой двери кузни был распят Степан. Руки и ноги были прибиты к дереву толстыми штырями, кровь текла густо, на земле под дверью натекла широкая лужа. В плечах Степана торчали две оперенных стрелы, еще три стрелы были всажены в низ живота. Голова его свесилась на грудь, но он смотрел на площадку. Его бледное лицо было залито кровью, две узкие струйки крови текли по щекам, словно кровавые слезы.
Двое голых степняков зверски насиловали Снежану. В двух шагах навзничь лежала Зарина. Ее глаза были закрыты, от одежды остались клочья. Лицо было обезображено кровоподтеками, на голой груди – кровавые ссадины, порезы. Ноги безжизненно раскинуты, по ним текла и впитывалась в пыль густая кровь.
Глава 8
Снежана хрипло стонала, ее голос осел от крика. Один, громко хохоча, держал ее за волосы, зверски заломив голову. Еще двое, посмеиваясь, наблюдали. С другой стороны кузни были привязаны кони, напротив Степана стоял высокий воин могучего сложения, смуглолицый, в дорогом доспехе. На голове у него блестел яркими камешками шлем, пояс оттягивал дорогой, круто изогнутый меч. Воин накладывал на тетиву стрелу, глазами держал бледное лицо Степана. Губы смуглолицего растянулись в нехорошей усмешке.
Все это Таргитай охватил одним взглядом. Он вскочил с яростным воплем, бросился к насильникам. Степняки вздрогнули, быстро оглянулись. Смуглолицый, который уже прицелился в Степана, мгновенно развернулся, направил стрелу в бегущего Таргитая.
Мрак выругался, его стрела сорвалась с тетивы. Смуглолицый отшатнулся, стрела Мрака щелкнула, казалось, прямо в лоб, но смуглолицый устоял, лишь лапнул окровавленный лоб. Разукрашенный шлем улетел, сбитый стрелой. Голова смуглолицего ярко блеснула на солнце, выбритая до синевы.
Таргитай добежал до насильников, но оба опомнились, подхватили с земли кривые мечи. Солнце зловеще блеснуло на острых лезвиях. Таргитай не успел ахнуть, как первый же степняк, багровый потный толстяк, вдруг дернулся, его зубы заскрипели по оперению стрелы. Второй замахнулся на Таргитая, но тот, не понимая, что делает, наклонился над обезображенной Снежаной, бережно перевернул ее на спину. Лицо ее было обезображено, губы разбиты в кровь, распухли, как оладьи. Она узнала его, что-то прохрипела.
– Что-что? – переспросил он.
На него упало грузное потное тело второго степняка. Обнаженный насильник пытался выдернуть стрелу, что пронзила горло навылет, хрипел, дико закатывал глаза. Таргитай отшвырнул его, огляделся. Смуглолицый был уже на коне, поднимал его на дыбы, умело закрываясь от стрел, а еще два степняка бежали к коням.
Выбежал Олег с безумными глазами, догнал одного и со страшной силой ударил огромной палкой. Череп раскололся, как яичная скорлупа. Степняк упал без звука. Второй успел ухватить коня за узду, дико гикнул, конь понес, но степняк безжизненно волочился по земле – в спине торчала стрела с белым оперением.
Перед Таргитаем вырос грузный, широкий в плечах степняк. Он был обнажен до пояса, коричневая грудь блестела от пота и жира. Завизжав, он вскинул короткую мускулистую руку, хищно блеснуло кривое лезвие. Таргитай поспешно перехватил его за кисть. Степняк задрожал, страшно вздувая жилы, острое железо пошло острием вниз. Таргитай похолодел, напряг мышцы, и оружие врага остановилось на полпути.
Степняк резко дернул кисть вправо, затем влево. Таргитай потерял равновесие, неуклюже повалился на бок, не выпуская врага. Захрустело, и Таргитай торопливо вскочил, выпустил руку степняка. Она была сломана, как гнилое полено, хлестала кровь, из окровавленного мяса торчали зазубренные белые кости.
Степняк выл, хватал здоровой рукой сломанную. Донесся страшный крик Мрака:
– Защищайся, дурак!
Таргитай спешно подхватил меч степняка. Мрак бежал к нему. Сбоку прыгнул еще один, Мрак упал, перекатился через голову, а когда вскочил, оружие уже обрушилось на его голову. В последний миг Мрак успел парировать удар луком, лезвие со звоном скользнуло по металлической пластинке. Мрак коротко взмахнул рукой, побежал к коням, оставив степняка с ножом в горле.
Таргитай отчаянно отбивался от наседавшего смуглолицего. Тот был быстрый, сильный, в доспехе из буйволиной кожи с нашитыми бронзовыми бляшками. Его узкий меч мелькал как молния, и Таргитай держался только за счет длинных рук и силы, к своему удивлению, выдерживая удары, а меч смуглолицего всякий раз отлетал, как под ударами ветра…
Олег отступал под яростным натиском своего противника. Волхв выставил перед собой суковатую палку, степняк быстро и страшно рубил. Посох укорачивался, улыбка на широком лице степняка ширилась…
Свистнула стрела. Олег отшатнулся, а степняк замер с выпученными глазами. Стрела пробила кадык, острие высунулось с другой стороны.
Олег крикнул отчаянно:
– Тарх, беги!
Таргитай отпрыгнул, спасаясь от смертельного удара, поскользнулся на разбитых черепках. Ударился о край кадушки так, что от боли перехватило дух. На миг над ним мелькнуло торжествующее горбоносое лицо с хищными круглыми, как у совы, глазами.
Таргитай откатился, отбежал на четвереньках. Когда рискнул вскочить, смуглолицый убегал, прыгая в разные стороны. Мрак сыпал проклятиями, натягивал тетиву. Три стрелы просвистели мимо, степняк как-то угадывал, в какой миг человек в волчьей шкуре разожмет пальцы. Четвертая стрела вонзилась в плечо, но степняк добежал до коней, прыгнул с разбегу, низкорослая лошадка сразу ринулась в галоп.
Мрак поспешно наложил новую стрелу, но горбоносый тут же соскользнул на другую сторону лошади. На миг мелькнули пальцы, вцепившиеся в цветную попону, под брюхом в ременной петле колыхалась подошва сапога из сыромятной кожи.
– Стреляй! – заорал Олег. – Стреляй! Это плохой человек!
– Но я могу убить хорошую лошадь…
– Так убей! Не дай уйти!
Стрела сорвалась с тетивы, с чмоканьем ударила коню в левый бок. Степняк снова появился верхом. В руке у него был нож, которым тыкал в шею лошади, заставляя бежать быстрее. Бритая голова жутко блестела под солнцем.
Мрак наложил стрелу, поколебался, опустил лук. Не достать… Олег подбежал к Степану, побелел, не зная, что делать. Степан исходил кровью, истыканный для забавы стрелами, прибитый с руками крестом к двери его же кузни. Лицо было странное, Олег в ужасе отшатнулся: у Степана были срезаны веки!
– Да, – прошептал Степан, – чтобы я не закрыл глаза… чтобы все видел…
– Степан, потерпи! Я сейчас тебя сниму. Я волхв, умею врачевать!