— Да где-то был здесь, — неуверенно сказала Стелла, шаря глазами по столикам.

— Акцио газета! — воскликнула я, на что троица зычным хохотом оценила мою попытку. Я немного смутилась. Я живу здесь больше месяца. Как же я могла забыть, что в Албанском лесу заклятие призыва не работает?..

— Сразу понятно: ведьма не здешняя, — засмеялся Скендер. — Слушай! — вдруг встрепенулся он. — Ты же застала Нину, да?

— Да, застала, — ответила я ровным голосом.

— Значит, ты видела в Хостисе нормальное меню. С тех пор, как Нина пропала, здесь уже нечего пожрать. Домовые эльфы сбежали.

— Их заменили другие, — бесстрастно парировал Визер.

— Угу, те, которые уже вышли на пенсию.

— Тебе не угодишь, братик, — Стелла скорчила гримасу. — Глянь вот на этого трудягу. — Ведьма кивнула на старого эльфа, который что есть мочи боролся с разросшимися сорняками, которые подползли к самой двери. Во дворе топорщилась путаница веток. После смерти своей хозяйки Хостис в прямом смысле одичал, как внезапно осиротевший ребёнок. Я бы не поверила, если б не увидела своими глазами.

Скендер ничего не ответил, но заметно помрачнел.

— А Сол... — протянул он. — Ну как можно было просто взять и уехать? Забрать семью, ни с кем не попрощаться... Мы же вроде дружили. Но поиски Нины продолжаются.

— У нас здесь обычно тихо-мирно, — обратилась ко мне Стелла, будто пытаясь доказать, что Албанский лес не так страшен, как его малюют.

— Но жуть здесь всё же творилась. В феврале, верно? — заметила я, отвлечённо теребя вылезший пучок из прорехи на подлокотнике.

— Да, было такое, — подтвердил Визер. — После того, как мракоборцы обнаружили труп зверски изуродованного Дитмера, мы все спали с одним открытым глазом...

— Как вспомню — мороз по коже продирает... — пробормотал Скендер. — Детвора сходилась со всех окрестностей, им опять снился чернокнижник... А мы думали, что со всем этим было покончено в ноябре.

— Водится здесь чернокнижник или нет, но разбираться со всей этим не нам, — угрюмо сказал Визер товарищу. Тот сжался, сунув руки в карманы.

— Эльф! — встрепенувшись, закричала Стелла. — Тащи наконец свой фирменный пирог!

Эльф шустро, насколько позволяли ему годы, водрузил на стол здоровенный виноградный пирог и бутыль с виноградным сидром.

— Не вздумай отказываться, Приска! Кровно обидимся!

Ни обидеть, ни выпить я не успела — в ворота Хостиса вошла девчушка лет четырнадцати-пятнадцати. Завидев меня, она стала пепельно-серой.

— Вы здесь все с ума посходили, что ли?! — завопила она во весь голос. — Это же дочь Грегоровича! Пособница Того-Кого-Нельзя-Называть!

Мне в бок будто вонзился раскаленный нож.

— Ты что, ненормальная? — возмутился Скендер. — Не пори чушь! Это Приска! Как там твоя фамилия? — спросил он, подавшись вперёд.

— Лугоши, — ответила я, сохраняя бесстрастный тон.

— Слышала, Клотильда?!

— А ты мне не тыкай, хлыщ! — В глазах Клотильды сверкнула молния.

— Соплячка, — процедила Стелла, и к моему удивлению, замахнулась палочкой. — Сейчас я научу тебя уважать старших. Заткнись!

Девчушка что ни на есть прямом смысле заткнулась. Она разевала рот, пытаясь кричать, но выходило только «му-му-му». В уголках её рта запузырилась слюна, и она сделалась удивительнo похожа на взбecившуюся крысу.

— Вот так-то лучше, — сказал Скендер. — А теперь проваливай.

Отчаянно промычав что-то невразумительное, Клотильда выбежала за ворота и бросилась наутёк. Некоторое время все молчали. Мне даже показалось, что троица чувствуют неловкость передо мной. Похоже, гостеприимство албанцев превосходит даже их здравый смысл. Когда один из эльфов с ужасным грохотом выволок на середину двора ржавые кастрюли, гнилые доски, сломанные вредноскопы и прочее барахло, обстановка заметно разрядилась.

— Хорошо ты её уделала, сестричка, — расхохотался Скендер с набитым ртом.

— Ну, признаться, я пошутила, хотела проучить её слегка...

— Зачем так набросились на Клотильду? — неожиданно спросил Визер, не скрывая осуждения. — Объяснили бы ей нормально, она бы поняла.

— Хрена лысого она поймет! — хором ответили брат с сестрой.

— Нечего наговаривать на добропорядочную ведьму, — проворчала Стелла. — Все знают, что пособница Того-Кого-Нельзя-Называть эта та черновласая с бесноватыми глазами.

— Бесценная физиономия. А ещё те два отморозка. Видели их рожи в газете?

— Угу, глаза бубонные, морда чугунная, — подтвердила Стелла, дав понять, что фотогеничность Крэбба и Гойла поразила албанцев в самое сердце.

Поднявшись, Скендер направился к столику, который только что покинули постояльцы и вернулся со свежим выпуском «Ежедневного пророка», после чего протянул мне газету.

Я просмотрела несколько страниц «Ежедневного пророка», пробежалась глазами по интервью с Лонгботтомами: «РЕВОЛЮЦИЯ ЛЮБВИ. МИР. СВОБОДА. РАВЕНСТВО ЧИСТОКРОВНЫХ И МАГГЛОРОЖДЕННЫХ».

«Гиппогриф попал в маггловский зверинец и за три месяца сожрал на пять миллионов всякой еды»

«Дженкинс — чертовски умная женщина. Надежда всей магической Британии», — подытожил Крауч, лихорадочно хватаясь за любую возможность отвечать на вопросы, не связанные с его сыном»

Пф, чертовски умная вероломная мразь.

«Грюма выпустили из Мунго, придя к выводу, что он больше не представляет опасности для остальных мракоборцев»

Стелла тоже читала, присев на подлокотник кресла.

— Погляди! — воскликнула она над моим плечом. — Везёт же кому-то!

Батории окаянные...

В верхнем углу восьмой страницы маячил снимок Игоря Каркарова.

Он меня откровенно поразил. В его глазах было странное выражение, как будто он повзрослел не на месяц, а лет на пять. Каркаров походил на важного человека. Отрастил бородку. Бордовый носовой платок торчал из его нагрудного кармана, придерживаемый булавкой, похожей на раздавленного скорпиона.

«Положение было отчаянное. Игорь Каркаров, как и его отец, долгое время не мог вступить в права наследства из-за гоблинов, захвативших его мэнор в четырнадцати километрах от Софии. Болгарские гоблины отличаются cкрытным, нелюдимым характером. Но попробуй пepeйди им дорогу. Вeк жалеть будешь, — если жив ocтанешься. Методы пpeccoвки с их стороны сквозь века не менялись — начиная с маccированного псиxoлогического давления и заканчивая тёмными проклятиями, часто совмещаемыми с лютой казнью. Законных наследников, таких, как Игорь Каркаров, заживо сжигали в печи...»

Я прыснула со смеху. На лице Визера появилось тихое кровожадное выражение.

— Ненавижу гоблинов. Тоже хлебнул с ними горя.

Внизу был снимок гоблинов, которых Каркаров «одолел». На табуретках сидели с три десятка впечатляюще мордастых и упитанных гоблинов. Все они беззвучно шевелили пухлыми губами, а самые младшие были такими cкрюченными и cморщенными, что казалось, будто они oбмочились. Подпись под снимком гласила: «Загремевшие в Азкабан по наипозорнейшей статье — присвоение чужого наследства».

Стелла и Скендер заливисто хохотали, хватаясь за бока.

— Ну и чудненько, — сдержанно изрекла я, ни капли не повеpив cмакуемым преccoй «ceнсационным» материалам насчет фантастичного триумфа Каркарова. Разумеется, ему помогли Пожиратели по приказу Волдеморта.

Стало быть, это и есть награда, о которой говорили Сэлвин и Шиндер.

Тучи давно уже рассеялись и в прояснившемся небе светило скупое июльское солнце. Вместо привычных шорохов в лесу висела звенящая тишина, нарушаемая изредка горестным сопением авгуреев.

— Мы живём вон в том доме, — Скендер указал рукой на низину, где стояли два-три десятка порядком обветшавших домов, но было видно, что это родовые поместья чистокровных волшебников. В одном из дворов возился черноухий эльф в вязаном шерстяном платке.

— Зайдешь в гости? — предложила Стелла. — Покажем тебе наших упырей. Албанские не похожи на остальных. Они не падают, как подрубленные деревья, они умеют пользоваться волшебной палочкой! Никогда не знаешь, что тебя ждет, и дуэль почти как настоящая.