Маринетт, дрожа, гладит его. Потом прерывисто вдыхает, вытирает покрасневшие щеки и расправляет плечи.

— Что ж. Посмотрим, что он тебе оставил, да?

Я беру металлический контейнер — можно подумать, ящик сейфа — и ставлю нам на колени. Вместе мы поднимаем крышку.

Внутри мы обнаруживаем на скорую руку нарисованные и помятые карты, словно их торопливо сложили, а также несколько книг и пыльные путевые дневники. Среди них я узнаю Гримуар о Камнях Чудес, и горечь сдавливает мне горло. Несколько месяцев назад я обнаружил его в кабинете отца и под влиянием импульса украл. Но прежде чем я успел изучить его подробно, он исчез из моей школьной сумки. В итоге кто-то неизвестный вернул его в особняк, и отец тут же положил его обратно в сейф…

Любопытно, что Маринетт не выглядит сильно удивленной. Она берется за толстую книгу и пытается вытянуть ее из кучи документов.

— Это же было так очевидно, — ворчит она. — Почему я не могла понять раньше? При том, что твой отец владел Гримуаром Камней Чудес…

Собираясь помочь ей, я удивленно дергаюсь. Мой отец пришел в бешеную ярость, потеряв один из источников вдохновения, что официально послужило причиной его превращения в Коллекционера. Но Ледибаг не должна была в то время знать больше!

— Подожди… Тебе знакома эта книга?

Она краснеет, помрачнев.

— Помнишь Лилу Росси? Она хотела спрятать ее, чтобы привлечь твое внимание. Я забрала книгу сразу после того, как она избавилась от нее. Благодаря… благодаря этой книге я встретилась с Мастером Фу, Ти… моя квами познакомила меня в тот день с Хранителем.

Голос Маринетт горестно вздрагивает, когда она упоминает Тикки, не сумев даже произнести ее имя. При виде ее убитого лица я поспешно подталкиваю ее говорить дальше:

— А потом? Что он сказал?

— Что надо проверить владельцев Гримуара. То есть твою семью. Но я не могла вообразить тебя Бражником и еще меньше Носителем, — с горькой иронией произносит она. — Тогда я и начала подозревать Габриэля Агреста.

— И ты связалась с Черным Котом, чтобы провести расследование…

Я вижу, как мы в тот солнечный день бежим вдвоем по крышам. Подозрения моей Леди насчет Габриэля и его образа жизни, насчет логотипа компании, странно напоминающего стилизованную бабочку. Я удрученно вздыхаю: подумать только, мы могли решить эту ситуацию гораздо раньше!

Я помню, что был убит предположением — к несчастью, логичным, — что мой отец является нашим заклятым врагом. В тот день я совершал оплошность за оплошностью и вернул себе самообладание, только когда понял, что если мой отец был акуманизирован в Коллекционера, значит, был не Бражником, а лишь очередной жертвой.

О чем мы в то время не подумали, так это о том, что означенный Бражник мог акуманизировать сам себя, чтобы замести следы.

И ведь были все указания. Как я мог не заметить? Какой дурак!

— На следующий день после миссии Коллекционер я узнала, что ты наказан из-за исчезнувшей книги и лишен права выхода на неопределённый срок. Тогда Мастер Фу сделал копии каждой страницы Гримуара, и я отдала его твоему отцу, сказав, что это я «позаимствовала» его у тебя.

Рассказывая, Маринетт тщательно складывает путевые дневники на соседний столик. Потом берет Гримуар обеими руками, чтобы вынуть его из контейнера.

— Твой отец сказал мне, что в гравюрах он черпал вдохновение для собственных работ. А я испытывала такое облегчение, что он снова позволил тебе покидать особняк, что не захотела нервировать его дальнейшими расспросами. Однако это было…

Когда она наугад открывает Гримуар, что-то проскальзывает между страницами и, звякнув, падает ей на колени. Это крошечный фиолетовый камень в серебряной оправе, окруженный четырьмя тонкими крыльями — хрустально-прозрачными, но местами посеревшими. На камне черная закоптелая трещина, как если бы он побывал в сильном пекле.

Я издаю сдавленный стон. Маринетт выпускает из рук Гримуар, и он тяжело падает обратно в контейнер.

— Нет?!

Между нами вдруг проносится черная вспышка.

— Покажись!

Хлопает маленький взрыв. Камень ударяется в белый потолок и падает на пластиковый пол рядом с кроватью. Плагг прыгает к краю матраса, его вибриссы напряжены и дрожат.

— Я сказал: покажись!

К моему великому изумлению, он говорит теперь на китайском. Его хвост так неистово хлещет воздух, что Кольцо скатывается на покрывало. Здоровый глаз сверкает: он в ярости. Он кричит что-то еще на незнакомом языке, и если тон — яростный, угрожающий — остается прежним, одно слово кажется мне знакомым.

— Нууру!

Мой квами скорее плюется и рычит, чем говорит. Я вдруг вспоминаю, где мы и как сейчас поздно.

— Плагг, нас из-за тебя засекут!

Но он спрыгивает с кровати и кое-как подлетает к неподвижному Камню Чудес.

— Покажись!!!

Он снова ударяет брошь, которая с хрустальным, почти жалобным позвякиванием отлетает до соседней стены. Рыча, вопя неизвестно что на своем иностранном языке, Плагг, обнажив клыки, обрушивается на брошь и энергично трясет ее, как кошка могла бы трясти несчастную добычу. В ответ из нее вылетает короткая лиловая вспышка. Я тяжело вскакиваю с кровати.

— Плагг, стой! Перестань!

Боль в ноге застает меня врасплох, и я падаю, дыхание перехватывает. Прикованная к кровати, Маринетт встревоженно кричит:

— А-Адриан!

Сжав зубы, я доползаю до Плагга. Тот разворачивается на сто восемьдесят градусов и отступает ползком, сжав клыками одно из хрустальных крыльев, таща брошь за собой, его зеленый глаз полыхает яростью.

— Плагг, брось его немедленно!

Прижав уши к голове, он рычит еще сильнее, яростно хлеща хвостом.

— Если бы он сопротивлялся своему Носителю, Тикки была бы еще здесь! — выплевывает он.

— Тихо! Отдай его мне!

Но Плагг вместе с Камнем Чудес забивается в угол. Дрожа от гнева, он колотит фиолетовый камень об пол, снова и снова, не обращая внимания на звон, который тот издает. Хрустальный звук становится нестройным, раздирающим, как будто брошь готова окончательно разбиться.

— Это его вина! Нууру должен объясниться!

— Плагг, отдай мне брошь!

— Плагг! Прекрати немедленно! Иначе… — кричит у меня за спиной Маринетт.

И против всякого ожидания Плагг застывает, распахнув оба глаза, поставив уши торчком. Проследив за его одержимым взглядом, я обнаруживаю, что Маринетт сидит среди сбитых в кучу покрывал, подняв правую руку на уровне лица. На безымянный палец она надела обугленное Кольцо.

— Помнишь свои предупреждения? Насчет того, что твой Камень Чудес в слишком плохом состоянии, чтобы позволить безопасную трансформацию? Продолжай, и скоро мы узнаем, был ли ты прав!

Я вздрагиваю, в горле пересыхает.

— М-Маринетт?! Что ты…

Она бросает на меня резкий и умоляющий взгляд, а потом возвращается к Плаггу. Ее лицо становится жестче.

— Брось эту брошь. Немедленно.

Плагг рычит, однако тише.

— Ты не осмелишься, Носительница. Духу не хватит!

— После Лувра ты еще сомневаешься в этом? — она с вызовом сжимает кулак. — Плагг, трансф…

Плагг тут же выплевывает крыло, которое было у него в пасти, и я слышу, как Камень Чудес, звякнув, падает на пол. Прервавшись, Маринетт бросает на меня настойчивый взгляд, и я кидаюсь вперед, чтобы забрать брошь.

— Нет! — вопит Плагг.

Я хватаю камень — он ледяной, крылья такие легкие и такие хрупкие, что, кажется, того и гляди рассыплются на части под моими пальцами. Вырывается ослепительная вспышка в сопровождении внезапного вихря энергии — знакомая. Я чувствую, как крылья исчезают. С колотящимся сердцем я заставляю себя не закрывать глаза.

В воздухе материализуется фиолетовая бесплотная сфера. Она уплотняется и в итоге принимает форму маленького существа, которое смутно напоминает Тикки, его бархатистая кожа нежного лилового цвета. Его крылья, похожие на крылья бабочки, вздрагивают и распахиваются в воздухе, но одно из них оказывается разорванным, обугленным. С болезненным писком квами падает, не в состоянии держаться на лету. Я протягиваю руку, чтобы поймать его у самого пола.