Прошу прощения, но жрать хотелось немилосердно.
Мозг, подстегиваемый желудком и недополучающий полезных веществ уже вторые сутки, тут же придумал легкий, но – вне всякого сомнения! – коварный план. А именно: оплавить замок, сбегать на кухню и поесть, как человек.
Я честно старалась засунуть сей недостойный меня план как можно дальше, но чем глубже я его прятала, тем чаще и громче урчал желудок. Бросив попытки зажимать источник звука, откинула одеяло и, обув носки и прихрамывая, принялась за дело.
Синее пламя справилось с задачей быстро, оставив после себя лишь едва заметный едкий душок. Я еле успела поймать замок до того, как он с грохотом вывалился наружу. Открыла дверь, огляделась – пусто, и на цыпочках направилась вниз. Пару раз мне казалось, что за мной кто-то идет и прячется в темноте. Но поисковый импульс возвращался неизменным, и я продолжала свой путь.
На кухне было темно и пусто. Включать свет постеснялась, но после того, как я тут готовила отраву для все того же незабвенного Владислава, не к Тьме будь помянут – ориентировалась почти без проблем. Да, несколько раз налетела на острые углы стола, добавив к изувеченной ноге еще парочку синяков, но в целом добралась до святая святых благополучно и тихо.
Мурлыкая про себя какую-то песенку, я с упоением набирала сыр, сметанку, помидорки, зелень, колбаску и вяленое мяско. Подумала, взять, что ли, рыбки еще соленой? Взяла. Не обеднеет, чай, хозяин. Радостно выпрямилась, под завязку груженая провиантом, и тут включился свет.
Секундная резкая боль в глазах и одновременно мой взвизг, звук падения продуктов – в дверном проеме, явно сдерживая рвущийся наружу хохот, стоял никто иной как…
– Ночной дожор, Виточка? Неужто водичка и энергия Вселенной перестали тебя питать?
Я уже хотела выдать недостойную приличной дамы отповедь с весьма частным вкраплением сочных эпитетов, когда опустила глаза вниз и прямо-таки подавилась собственным возмущением.
В руке Преемник Вожака держал конкретно так обкусанный бутерброд с бужениной!
То есть мы… всего лишь разминулись!
И еще мне что-то смеет говорить?! Хам!
С не читаемым выражением лица я посверлила взглядом излишне веселого упыря, которого все здесь почему-то называют красивым словосочетанием «будущий Вожак». Затем, отвернувшись, присела на колени и начала оперативно собирать упавшее добро, чтобы как можно скорее вновь испариться к себе в комнату и там, в полнейшем одиночестве, предаться полночному пиршеству.
Когда последняя бабайка была водружена поверх еще трех таких же, пирамидкой балансировавших на сгибе моего локтя, я выпрямилась и оказалась нос к носу с хозяином этой богадельни.
– Может, перекусим вместе? – И столько веселья в голосе, аж сладко до противного.
– Не может, – отрезала, разворачиваясь и обходя стол с другой стороны.
– Виточка у нас обиду затаила? – так же огибая препятствие и следуя за мной, развлекался волчара.
– Виточка еще теплит надежду угостить уважаемого Преемника еще более уважаемым в народе пургеном.
– Злая ты! – нисколько не обиделась эта скотина, приди лишай по его шкуру!
– Не мы такие, жизнь такая… – философски отметила, продолжая целенаправленно шагать в сторону лестницы.
Верхняя мисочка с овощами подозрительно накренилась и была близка к падению, если бы чья-то сердобольная рука не придержала ее в последний момент.
– Любовь – это помогать ей есть по ночам, – мило улыбаясь, проговорил Бравый, забирая у меня все запасы и разворачиваясь вновь в сторону кухни.
Глаз провокационно дернулся.
Соскучился, что ли, за двое-то суток?! Пропало личное развлечение?!
Но, просыпаясь сегодня в своей люкс-камере, я твердо решила, что неважно, что он вытворит или скажет. Отныне меня это совершенно не волнует. Буду бревном, камнем или бетонным столбом – без разницы. Тем, что не возьмешь ни одним подколом, короче.
Войдя на кухню с кирпичным выражением на физиономии, уселась на стул напротив волка. Ровно посередине между нами лежала гора бабаек, а Преемник сверлил меня саркастичным взглядом. Думает, что буду ерепениться? Наивный.
Пожав плечами, протянула ручонки к палке колбасы и под медленно округляющиеся глаза Бравого откусила прямо от палки, полностью игнорируя нож или что-то подобное. Медленно жуя, сканировала глазами кухню, упорно игнорируя присутствие этого Содома и Гоморры в одном флаконе.
– А ничего такая колбаска. Шаришь ты все-таки в мяске. –Зыркнула на поперхнувшегося мужика, который явно не ожидал от такой воспитанной и приличной меня подобного «дворового наречия».
– Вит, ты как? – озаботился моим состоянием, чуть поддаваясь вперед.
Неужто решил, что в комнатке своей, от общественных масс удаленной, я где-то головушкой стукнулась, а теперь только последствия сказываются? Хмыкнув, прислушалась к своим ощущениям.
– Ой, да все шикарно. Выспалась, покупалась, сейчас вот кушаю. Руки-ноги вроде при мне. Пока, – выделила со значением. – А ты как?
Посмотрела на прищурившегося мужчину, которого мое такое панибратство настораживало.
– Тоже ничего… – медленно протянул этот ирод, не спуская с меня напряженного взгляда. – У тебя ничего не болит? Голова, может?
Ага, точно решил, что свихнулась на фоне крепкой порки. Представив, как буду трепать ему нервы, громко хрюкнула от смеха, вновь откусывая колбаски. Месть местью, а желудочек любименький беречь надобно.
– Ты знаешь – да. – Кивнула пару раз, закатывая глаза. – Только не голова. Попочка что-то разболелась… Видать, к дождю. Она у меня, знаешь, такая чувствительная! А еще запястья что-то ноют. Это, наверно, к разлуке?
Мужчина помрачнел, но это совершенно не подействовало. Толстый слой обиды на весь мир плотно перекрыл какой бы то ни было инстинкт самосохранения.
– То, что произошло, ты заслужила, – тихо проговорил Бравый, следя за моей реакцией.
Я же решила окончательно выбить его из колеи относительно меня, поэтому просто закивала, как китайский болванчик.
– Да, да, да, заслужила. Все заслужила. И покушение на жизнь, и постоянное принуждение, и угрозы, и шантаж, и по попе тоже заслужила за попытку вернуться к тому, кого люблю. – Попутно загибаю пальчики на свободной руке, а потом тяну ее к яблоку.
Взять фрукт мне не удалось, конечность перехватили. Чуть сжав холодные пальцы, мужчина наклонился еще ближе, перегибаясь через стол.
– Не убежала бы – не пережила бы все то, что… пережила.
– Обращался бы нормально – не сбежала бы, – в тон ему ответила я, смотря в темные глаза и… ничего не испытывая.
После дня голодовки и ночной истерии меня ничего не торкало. И это было хорошо в нынешней ситуации.
– С тобой плохо обращались?!
– Ага.
– Ви-та!
Саркастично приподняла бровь, намекая, что этот его рычащий приказной тон не действует. Теперь нет.
– Я не буду извиняться, если ты этого ждешь, – откинувшись назад на спинку стула и сложив руки на груди, отрезал Владислав. – Ты заслужила эту порку. Да, возможно, я перестарался, но в этом также виновата только ты. Ты меня довела, и ты за это получила. Точка.
– М-м-м, ну ясненько, – прошамкала я с набитым ртом. Колбаска и впрямь была хороша.
– Может, хватит? – вопросил Бравый, пытаясь отобрать у меня угощение.
– Никто тебя не схватит, – отодвигая руку как можно дальше, наставительно изрекла я. – Ты манипулировал мной, запугивал, играл на том, кто мне дорог, и думаешь, что я, вся такая счастливая от того, что ты обратил на меня свое монаршее внимание, брошусь тебе на шею?
– Да? – ухмыльнулся будущий Вожак, сделав вид, что размышляет над этим вопросом.
– А тебя никогда не проклинали? Так, чтобы навсегда? – участливо поинтересовалась я.
– Вит, – перестав паясничать, устало вздохнул оборотень. – Я устал с тобой ругаться. Я понимаю, что тебя многое не устраивает, но попытайся понять, что я тебя не отпущу, пока не выйдет срок, потому что… Мое! И никому не позволено трогать то, что принадлежит мне!