– Скоро все закончится. Я лично попросил ведущего быть поактивнее.
А, теперь понятно, почему этот старик, который в прошлом своими придирками и наставлениями доводил каждую вторую дебютантку до слез, с меня едва ли не пылинки сдувал. Встретиться с разгневанным Андреем Зарницким – так себе удовольствие, скажу я вам.
И если раньше я бы возмутилась – все-таки так долго и страстно ожидаемая мною минута славы! – то сейчас лишь благодарно сжала его руку, стараясь вообще лишний раз в зал не смотреть. Зато теперь я точно знала, кому обязана тлеющей дыркой на собственной спине.
Ведущий действительно уложил огромную тучу поздравлений и комплиментов в каких-то три минуты, после чего кавалеры сопроводили своих дам со сцены вниз, к другим гостям, которые расступались, давая нам место в центре залы.
– Потанцуем? – чуть заметно улыбаясь, спросил Андрей, хотя на самом деле это было совсем не обязательно.
Первый вальс являлся традицией, и примета гласила, что если девушка на предложение руки и сердца, сделанного именно в этот момент, ответит согласием, то брак будет счастливым и плодотворным. Об этом, якобы совершенно без намека, нам накануне рассказали наши мамы.
Родители дружили уже очень давно и однажды решили, что неплохо было бы укрепить дружбу кровным родством. Поэтому обвенчали десятилетнего мальчика и шестилетнюю девочку, которые в детстве отчаянно друг друга не выносили.
Но шли годы, и в один прекрасный день мы поняли, что родители не ошиблись. Мы столько времени в угоду предкам проводили вместе, что знали друг друга даже лучше, чем себя. У нас были общие интересы, общие темы для разговоров, общие знакомые и друзья… Мы оба были магами, которые специализировались на проклятьях.
Кроме этого, ненависть была лишь вершиной айсберга, однако стоило копнуть глубже, как стало понятно – она скрывала то, что мы до поры до времени просто не готовы были понять, принять, осознать.
И сейчас я искренне надеялась, что Андрей разгадал тайный смысл сообщения хитрых родительниц.
– Почему бы и нет? – улыбнулась я, следуя за ним в круг дебютанток.
Под до зубовного скрежета знакомую музыку мы исполнили выученные до автоматизма движения, после чего включилась обычная мелодия вальса, и мы были на некоторое время предоставлены сами себе, кружась по маленькому кругу, как планетки по собственной орбите в отдельной галактике.
– Ты такая красивая… – едва слышно прошептал мне на ухо Андрей. – Всегда красивая, но сегодня… Ты сверкаешь ярче всех… – Его неуверенность, которая, к слову, была ему совершенно не свойственна, меня забавляла, и я догадывалась, что за этим последует. – И знаешь, я подумал, что, возможно, порой стоит верить в приметы, поэтому…
Он уже достал маленькую бархатную коробочку, в которой, я абсолютно уверена, было мое обручальное кольцо, когда ему на плечо опустилась большая ладонь.
– Вы позволите украсть вашу спутницу? – вкрадчиво спросил Владислав Бравый, даже не глядя на моего жениха – он не сводил теперь каких-то хищных глаз с меня.
– Нет. Не позволю. Что вы себе позволяете, господин Бравый? – с плохо скрываемой угрозой прошипел Зарницкий. – Не поверю, что с вашим обостренным слухом вы не знаете, чему мешаете!
– А вам никто и не предлагает верить, – наплевав на всякие приличия, хмыкнул оборотень и, властно схватив меня за руку, увел от жениха.
– Вы… Как вы смеете?! – прорычала я не хуже всякого волка, когда остолбенение, вызванное его наглостью и грубостью, прошло. – Считаете, что вам все можно?!
– Нет, я так не считаю, но спасибо, что спросили, Виталина, – тихо и как-то даже рассеянно проговорил Преемник Вожака, словно мыслями был где-то далеко отсюда.
Мне не понравилось, как он интонацией выделил мое имя. Словно пробовал его на вкус. Слишком интимно и… приятно у него получилось, так, что я… покраснела?! Какого дохлого гоблина?!
Он резко повернул меня в пируэте, заставив юбки взметнуться, а после, обхватив за талию, неприлично близко прижал к себе. Намного ближе, чем требовал этот танец. Да и вообще любой танец!
Я поспешно отодвинулась, но лишь на секунду – в следующий момент горячая ладонь крепче ухватила затянутую в корсет талию и вернула на место. То есть очень и очень близко к его телу!..
– После этого танца Вы извинитесь перед Андреем, – тоном, не терпящим каких-либо возражений, отчеканила я, глядя ему прямо в глаза.
Оборотень удивленно-заинтересованно вскинул левую бровь, и я запоздало вспомнила, с кем говорю. Он будущий Вожак, волк-доминант, такие вызовов и прямых взглядов не терпят. Они отвечают на них и побеждают, устраняя оппонента.
Что-то темное шевельнулась в и так почти черных глазах мужчины. Что-то, отчего я ощутимо вздрогнула и опустила взгляд.
– Если уж осмелились бросить вызов – идите до конца. Трусов никто не жалует, Виталина.
Уловив насмешку в низком, бархатном баритоне, я снова подняла голову. И едва удержалась от того, чтобы не пригвоздить его ногу шпилькой к полу. Веселые бесенята, прыгающие в зрачках напротив, подтвердили мою догадку, заставив заново вспыхнуть возмущением.
– Да Вы просто издеваетесь надо мной! – зашипела я, борясь с желанием залепить ему вполне заслуженную пощечину.
Никогда и ни с кем в решении споров и конфликтов не доходила до рукоприкладства, но, как известно, все бывает в первый раз.
– Что вы, Вита! Как можно?.. – почти натурально изумился Бравый.
«Почти», если бы не едва заметно искривленный уголок рта.
– Хватит! – Против воли в голосе прозвенела сталь, и Владислав перестал ухмыляться мгновенно. Я знала, что таким тоном нельзя разговаривать с оборотнями, они инстинктивно воспринимали это как вызов, но моя выдержка тоже не железная. – Говорите, что Вам нужно, и уходите!
– Уйти и оставить тебя этому земляннику? – спустя несколько долгих мгновений переспросил мужчина. И отрицательно покачал головой. – Боюсь, моя обворожительная ведьмочка, этого уже никогда не случится.
Я удивленно распахнула глаза, судорожно пытаясь и усвоить информацию, и найти выход из нервирующей меня ситуации, и придумать колкий ответ. Рука дернулась из его ладони, реагируя на острый приступ бешенства, который спровоцировал этот его простой, слегка снисходительный тон. Он не спрашивал, он говорил то, что уже решил для себя, и для меня, к слову, тоже.
Волк, без сомнений, уловивший запах эмоций и догадавшийся о моих желаниях относительно насильственной корректировки его внешности, чуть прищурил глаза. Ничего не сказал и не сделал, но ведьминская интуиция, не раз спасавшая меня от более чем ужасающих последствий, что есть мочи завопила «Опасность!» И я была с ней согласна.
Владислав Бравый – сам по себе угроза и опасность. Причём в этот раз я была не уверена, что справлюсь с ней в одиночку.
Но, как и следует из поговорки про двух зайцев, ничего толкового я не придумала, да и вообще промолчала, зато на уровне подсознания зазвучал просто до боли знакомый звук.
Где-то рядом спустили с цепи проклятье.
Я только успела обернуться, замечая пробивающегося сквозь толпу Андрея, когда Владислав почти молниеносно оттолкнул меня в сторону, уводя с траектории темного сгустка.
Но все равно не успел.
«Вечная стынь» задела мою руку лишь по касательной, зацепившись буквально за самые кончики пальцев, а я уже не чувствовала всю конечность, отстраненно наблюдая, как кожа стремительно бледнеет, покрывается морозными узорами, синеет и превращается в непрозрачный голубой лед.
– Вита! – Рядом со мной, оттеснив в сторону оборотня, появился Зарницкий и тут же подхватил на руки. – Только не бойся!
Я не боялась. Не зря я считалась лучшей проклятийницей – мне было известно про «Вечную стынь» все, что только возможно. Однако ирония судьбы – снять его я не могла.
«Стынь» относилась к той запрещенной части проклятий, за произнесение которых наказывали лишением дара сроком в двадцать пять лет. Его действие следовало из названия: попадая в сердце, оно превращало человека в ледяную статую, которая живет, иногда дышит, но разговаривать и шевелиться не может. Так и умирает в холоде и голоде, после окончательной остановки сердца разбиваясь на сотни окровавленных осколков замороженной плоти.