-- Каких ошибок?! -- слегка повысил тот голос, подёрнутый лёгким удивлением. -- Ты чё мне приволок? -- сунул он автору в руки его шесть листов.
-- Нормальный рассказ, -- пожал тот плечами, ничего не понимая, и читая название... "ДОРОГОЙ КОРЕШ!" и ниже:
"позволь изложить тебе некоторые детали. Понять тебе это будет также несложно, как понять собственную задницу и собственное дерьмо. Да и вообще, ты вроде не дурак и должен уметь "въезжать". Въезжать, например, что больно, когда бьют; больно, когда тебя разрывают по кусочкам. Понимаешь, о чём я?... Я о... "вернимнемоёвернимнемоёверни... и т. д." Вот об этом я. Постарайся найти то, что ты потерял, пока тебе не стало донельзя хреново; пока я не "пошёл на рывок" (не совершил побег из своего "пионер лагеря") и не вернулся на ЧЕРДАК. Будь так добр. И я не стану ТАК ЗОЛ.
Верни мне моё!
До встречи.
Я". И это всё, что можно было разобрать. Дальше шли сплошные абракадабры из букв, слов, предложений, знаков препинания и... то ли китайских, то ли корейских иероглифов.
-- Что за дерьмо! -- размышлял Юрий вслух, перетасовывая всё время свои шесть исписанных этой ночью листов. -- Я же рассказ писал! Я текст проверял, я не отводил глаз от дисплея!... Что за хренотень?!
-- Просто вчера ты переутомился сильно из-за этих ментов. И лучше тебе сейчас выспаться хорошенько в течении десяти часов - как минимум, -- посоветовал редактор Мишаня уныло убирающемуся восвояси приятелю Юре, хоть тот его и не слышал. -- Ёлки, всю ночь не спал!...
То, что он переутомился, он понял уже в машине, пока возвращался домой и у него начали слипаться глаза. Он чуть не врезался в камаз, одиноко плетущийся по полупустынной дороге, когда выезжал из-за угла и едва не задремал. С трудом ему удалось избежать столкновения, в самый последний момент свернув руль в сторону и заехав на полянку, уступив лыжню этой неповоротливой громадине. Благо, что обочины дороги были выщерблены и по тротуару именно в том месте никто не прогуливался.
Вернувшись домой, он поставил машину в гараж, закрыл на замок ворота своей высокой металлической ограды и не раздеваясь упал на диван.
Ему ничего не снилось: ни роющиеся у него на чердаке милиционеры, не обращающие внимания на свои чердаки, которые явно не мешало бы "подремонтировать"; ни сумасшедший старик, вытаскивающий из-за спины свой окровавленный топор (в этот момент Юрий не разобрал бы, старик ли это, одетый по-зимнему, или его дед); ни ВЕРНИМНЕМОЁВЕРНИМНЕМОЁВЕРНИМНЕ...
...Пробудил Юру звонок в ворота; вместе со звонком в дверь, заборный звонок располагался у него в прихожей, и полчаса трезвонить не пришлось, чтоб выкинуть из головы Юрия весь сон, поднять его на ноги и направить к воротам, открывающего по пути дверные замки.
Интересно, кто бы это мог быть? Алла в гости не ходит; она, обычно, звонит, и кому надо, сами приезжают к ней "в гости". Друзей у Юры не так много, чтоб каждый третий захаживал к нему на "угощения" как Виннипух с Пятачком. Так кто же это тогда, если родители имеют свои ключи от ворот и от Юриного дома?...
Юра уже хотел было спросить, "кого там приволокло?!", на тот случай, если за воротами опять будут стоять цыгане, чеченцы или ещё какие-нибудь попрошайки, но не стал ничего спрашивать - надо ли?, открыв замок и распахнув дверцу ворот...
-- Вот тебе и "на"! -- воскликнул Юра от увиденного за открывшейся дверью. -- Лёха! Сто лет тебя... Где ты пропадал?!
Это был Алексей Динамо (прозвище), друг Юриного детства. Армия унесла Алексея настолько скоропалительно, что Юра даже и заметить ничего не успел; после того как со старых мест переселился с родителями в этот дом, друзья детства стали навещать его всё реже и реже. Пропал Лёха, ну и пропал так пропал. А тут он появился с такой неожиданностью, что у Юры даже не было слов.
-- В армейке, -- ответил ему тот, пожимая руку и входя в лоно двора. -- А ты всё так и живёшь? Со стариками?
-- С какими стариками! Один живу. Ну чё, за пузырём сгонять?
-- Я за рулём, -- объяснил Алексей, кивнув на приникший к самому забору белый "БМВ".
-- Ни хрена себе! -- откровенно отреагировал Юра, глянув на машину. -- Круто живёшь!
-- Да ну ты брось! -- усмехнулся тот. -- За одиннадцать-двести купил. Разве это машина?
Они прошли в дом, поболтали о том о сём, провели безалкогольную встречу и уже неспеша перешли к разговору о женщинах, когда Алексей спросил Юру, нашёл ли тот себе подругу жизни, и Юра, ответив скромным кивком, тут же отпарировал, спросив:
-- Ну а у тебя как делишки в этом плане?
-- Жениться собираюсь, -- ответил тот. -- Неплохую деваху себе нашёл.
-- О! А как вы познакомились?
-- На дискотеке, -- пожал тот плечами, как ни в чём не бывало.
-- Да ну ты брось! -- хохотнул Юра. -- Ты ж на дискотеки не ходишь.
-- Да шучу я, -- согласился он с ним. -- Через службу знакомств познакомились. -- И уточнил. -- Через "Джулию".
-- Чё, правда, что ли?
-- Да, -- не врал тот. Хоть он и был изрядным любителем посочинять да приукрасить действительность, но армия в нём многое изменила, и теперь он мог различать, где говорить правду, а где не врать. -- Первая оказалась блин-комом, а на второй я собираюсь жениться. Такая вот история.
-- Да чем же тебе первая-то насолила? -- огорчился Юрий за судьбину Владивостокских девушек. -- У меня их хоть и двенадцать всего, да и то глаза и мозги разбегаются: каждый раз жребий приходится выкидывать, прости меня Господи. Но - что поделаешь - СИТУАЦИЯ. А у тебя-то что так?
-- Да девка ничего так себе была, -- охарактеризовал он внешность, духовность и разум своей первой (блинкома) девушки. -- И не было между нами тоже ничего. Но... какая-то у неё зацикленность прогрессировала: по ходу разговора я понял, что она мечтает выйти замуж за писателя.
