Стоявший возле его "хонды" милицейский уаз выглядел очень неприятно; не потому, что заставил Юрия вспомнить о прочитанном им утром начале того захватывающего рассказа, которое он нашёл на чердаке, а, наверное, потому, что - по мнению Юрия - всякий в подобных ситуациях начинает чувствовать, как сердце постепенно приближается к пяткам, даже если этот "всякий" ни в чём не виноват и переполнен миролюбием и верой в Бога.

   В это время задняя дверца "уаза" открылась и из машины вышел милиционер, следом ещё два.

   -- Ну давайте, детки, выходите из воды, -- проговорил им один из них, явно не годившийся им в отцы, -- разговорчик к вам небольшой есть.

   -- Ну вы хоть купальники-то киньте, -- крикнул в ответ Юрий, -- не будем же мы в таком виде...

   -- Выйди и возьми, -- сказал ему милиционер. -- Нас ты своими "достоинствами" не удивишь.

   -- А в чём дело? -- поинтересовалась у них Алла (стоя в воде по шею, но прикрывая руками что надо) сильным голосом, пока её друг побрёл к берегу. -- Что случилось-то?

   -- Что случилось, то случилось, -- ответил ей другой милиционер, своим тоном показывая, что, мол, не надо нам задавать такие вопросы, красоточка, ты не в кино, и если будет надо, то в отделение тебя мы в любом виде увезём.

   Юрий же через полминуты выбрался из воды, спокойно - без суеты - подошёл к своей "Хонде", и тут его сшибли с ног: кто-то ударил его так по ногам, что он аж кувыркнулся, приземлившись на песок затылком.

   -- Да дай ты ему одеться, -- услышал упавший Юрий насмешливый голос милиционера, в то время как его Алла что-то голосила из воды.

   -- Вставай! -- приказал ему ударивший. -- Чё разлёгся, неженка хренова?

   -- Васёк, завязывай, -- попросил его товарищ. И объяснил кое-что поднимающемуся на ноги обнажённому Юрию: -- Он думал, что у тебя в машине оружие.

   -- Где купальники? -- спрашивал Юрия третий милиционер, не подходя к "Хонде" и глядя Юрию в лицо.

   -- На сиденье лежат, -- ответил тот, поднявшись на ноги.

   Ударивший его по ногам подошёл к машине, взял с сиденья плавки и лифчик Аллы и кинул ей. -- Одевайся и к машине, -- заметил он ей в то время, как купальник улетел немного дальше чем она стояла, так, что ей пришлось немного проплыть за своими вещами, пока милиционер кинул её парню плавки прямо в лицо.

   -- Залазь, -- сказал он одевшемуся Юрию, открыв торцевую дверь "уаза", ведущую в узкую кабинку, в которой обычно "клиентов" доставляют в отделения. И Юрий молча залез. Он, конечно, мог бы задать пару вопросов, но он на пляже был один, если не считать завязывающей сзади лифчик Аллы, и они могли бы применить силу и расценить это потом, как "сопротивление". Он, как художник, имел способность расценивать разные вещи и жизненные ситуации.

   Дверца за ним захлопнулась и всё - летний вечер погрузился во мрак, и Юра уже не слышал, что там происходило между Аллой и милиционерами. С детства он отличался приличной трусостью и слабохарактерностью, так что ему очень часто приходилось "надевать маску". Но сейчас, в кабинке "уаза", он бы наверняка услышал, если б за её пределами начало происходить нечто странное; крики-то Аллы он наверняка услышал бы. Но, судя по доносившимся с пляжа звукам, ничего особенного не происходило: слышался спокойный голос Аллы (она отвечала им на какие-то вопросы), потом задняя дверца "уаза" захлопнулась, и автомобиль тронулся с места, в то время как двигатель его "хонды" заработал... Благо, что эти ублюдки хоть дали ему одеться, а не повезли в одних плавках.

***

   Около получаса УАЗ гнал на повышенных скоростях, пока не остановился у двери отделения милиции и через несколько секунд дверь, отделяющая Юрия от свободы, открылась и выпустила его на свежий воздух.

   -- Пошли, -- легонько толкнул его в спину сопровождающий милиционер, заводя в дверь отделения.

   "Слава богу, что это не восемнадцатиэтажный дом, - подумалось в это время Юрию, едва он вспомнил некоторые детали из прочитанного утром "начала" произведения, и проходя мимо задней дверцы "УАЗа", он увидел сидевшую там между двумя здоровяками Аллу, - и над входом не висит чистенькая-свеженькая табличка (такая же новенькая, как та телефонная будка - мусорное окно...), извещающая, что это ОТДЕЛЕНИЕ МИЛИЦИИ N 13..."

   -- Ну, рассказывай, -- обратился к нему один из сопровождающих, после того как его (Юрия) ввели в помещение отделения и механическая дверь захлопнулась за ещё двумя вошедшими милиционерами, Аллы среди которых не было. -- Чувствуй себя как на духу.

   -- И что же мне рассказывать? -- поинтересовался Юрий.

   -- Девчонку где снял? -- ответили ему.

   -- Это она сказала, что я "снял" её? -- опять спросил Юрий.

   -- Много вопросов задаёшь, -- сказали ему, дожидаясь ответа на свой.

   -- Вы выражения-то выбирайте, -- отвечал он. -- "Снял"! Она моя невеста...

   -- Ну, это ты в другом месте будешь на уши вешать, -- перебили его. -- А здесь ты нам чистосердечно признаешься во всех своих проступках.

   -- В каких ещё проступках? -- никак не мог уразуметь он.

   -- Изнасилование, -- медленно, почти по слогам, проговорил ему допрашивающий.

   -- Что?! -- У него от удивления аж чуть челюсть не отвисла.

   -- Сексуальное насилие над несовершеннолетними, -- повторили ему как плохо слышащему.

   -- Несовершеннолетними?! -- теперь он был уже изумлён. -- Во-первых, ей 19 лет...