Тут же у Юрия (но не у Аллы; та смотрела на старика, как на гуманоида) сложилось впечатление, что проходил старичок по пляжам несколько десятков километров, только для того, чтоб "кое-что" передать этому молодому человеку (прежде, чтоб найти этого молодого человека). И опять Юрию нельзя было промолчать; и опять он нашёлся, что произнести старику на это:
-- А может быть Вы ошиблись, дедушка? -- поинтересовался он с некоторой долей иронии в голосе. -- Может быть, Вам вовсе не мне надо "кое-что" передать? Может быть, я тут непричём...
-- Кроме Вас и Вашей юной леди, -- твердил старик своё, -- на пляже никого больше нет. Если б неподалёку стояла ещё одна "Хонда", и подле неё на камнях загорала бы ещё одна парочка, Вы могли бы мне заметить, что я ошибся. Но...
-- Ладно, -- мягко прервал Юрий это многословие, -- выкладывайте, что там у Вас. -- Видимо, вошёл Юра в образ какого-нибудь предпринимателя, которому даже в выходной день на пляже "дела" не дают покоя. (чёрный потный сотовый)
-- Вам, молодой человек, необходимо вернуться домой, -- решил старик прямо перейти к делу, -- пока Вы ничего не потеряли.
-- Что? -- тут же протянул Юра, как и положено не понявшему ни грамма из услышанного.
-- Когда солнце зайдёт за горизонт, -- гнул старик своё, -- будет уже поздно. Вернитесь домой и поднимитесь туда, откуда Вы так скоропостижно решили ускользнуть...
-- Что Вы городите, дедуля? -- реагировал он как и положено.
-- Я посредствующее лицо, -- говорил старик, не давая перебить себя. -- Моё дело - передать, Ваше дело - действовать. И Вам же будет лучше, если Вы позаботитесь о том, чтоб не потерять бумагу.
-- Какую бумагу? -- уже усмехнулся Юрий. И правда, что городил этот старый, выживший из ума человек?...
-- Которую Вы оставили без внимания, -- отвечал старик, -- только потому, что она оказалась не вся; не полностью.
-- Бумага оказалась не вся - не полностью? -- уточнил Юрий, улыбаясь.
-- Вы должны понимать, о чём я говорю, -- заметил старик. -- О лжемилиционерах, о восемнадцати чёрных "асфальтированных" руках. О одноногой и немой, о прлетающих мимо... Не понимаете?
-- Не понимаю, -- ответил Юрий, несмотря на своё сердце, которое заметно ёкнуло... Но он не обратил ни на что внимания.
-- Но вспомните о...
-- Послушайте, старичёк, -- перебил его Юрий "очень сдержанным" деланным голосом, -- я не желаю ни о чём вспоминать. Поймите Вы, что я не лечащий Ваш врач, если Вы это имеете в виду. И лучше Вам пойти поискать ещё одну "Хонду" и загорающую возле неё парочку, или сходить на Луну пешком, или просто улететь куда-нибудь на упряжке слонов, наглотавшись колёс. Только не мозолить тут нам глаза. В противном случае мне придётся Вам посодействовать. Я надеюсь, Вы меня понимаете, старичок?
Так старик оставил их в покое, взобравшись на лесистый пригорок и двинувшись в сторону шоссе А-188. И через полминуты, как старик исчез с пляжа, Алла и Юрий пошли купаться, оставив купальники в машине, как и намеревались до появления этого полоумного старика.
Всё, больше Юрий о старике не вспоминал, пока солнце не зашло за горизонт и не наступил вечер.
Старик в это время уже нашёл тропинку и быстро шёл к шоссе, что-то бормоча себе под нос всё время:
-- Что-то страшное скоро начнётся, -- бормотал он удручённо, пока до шоссе оставалось идти ещё чуть-чуть меньше километра. -- Не зря ведь мне этой ночью приснился его пьяный дед. Лучше б я спать не ложился! Вылечил называется бессонницу голоданием и долгими прогулками!
Надо полагать, к шоссе он так стремился не для того, чтоб добраться до города, поймав какую-нибудь машину, а для того, чтоб под эту машину броситься...
***
Юрий прекрасно провёл этот день с Аллой. Они всё время пробыли на пляже, и может только потому что день был будничный, на пляже никого не появилось, пока... пока солнце не зашло за горизонт...
Бесспорно, день Юрию понравился, хоть его всё время и подмывало вернуться домой и написать что-нибудь о этом сумасшедшем старике (в голове у него неожиданно разросся новый СЮЖЕТ, что никакого "стопа" - никакой "недоделки" в этом рассказе даже и намереваться не должно было); он уже хотел достать из бардачка машины блокнот, который он везде возил с собой для "всяких пожарных случаев" (если возникнет какая-нибудь сногсшибательная идея, заставящая его бросить всё на свете и схватить в руки карандаш), и начать делать какие-нибудь наброски, только бы не "закапывать" ничего, но... всячески старался сдерживать себя, только потому что не всем он мог открыться в том, что он писатель.
Но вот солнце приготовилось к закату, вода нагрелась, и секунду спустя после того как солнце за горизонтом исчезло, Юрий и Алла решили окунуться по последнему разу и одевать уже купальники и всё остальное, чтоб не опоздать к открытию дискотеки на Шаморе. Тут-то и появился тёмно-синий "уазик" с мигалками на крыше. Он неспеша полз по прибрежному песку, пока Юра и Алла целовались в засос и не видели, что вокруг происходит. Это был тот самый "уаз", что дождливым утром - несколько часов назад - проезжал мимо дома Юрия, и приняв его за самоуверенного деда в жёлтом комбинезоне, проехал мимо, прибавив скорость. Но на этот раз он, скорее всего, мимо проезжать не собирался, потому как остановился возле "Хонды" и замер...
-- Юра, -- вдруг прошептала Алла, изменив голос, -- что это? -- Взгляд её был устремлён в сторону берега, где стояла его "Хонда".
Он повернулся не для того, что посмотреть, "что это?", а, скорее, из-за настороженного тона своей подруги; настолько неожиданным оказался этот тон, что как полоснул его расколённой бритвой: он так повернулся, словно у него начался нервный тик.
