Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Владимир Ардени

Вы старше моего папы и чуть моложе моего дедушки

© Ардени В., 2016

© ПРОБЕЛ-2000, 2016

© Белов И. (рисунки), 2016

* * *

Искренние слова благодарности Гоче и Кетино Буачидзе за поддержку в написании книги и Владимиру Бурдун за помощь в ее издании

Вы старше моего папы и чуть моложе моего дедушки - i_001.png

Об авторе

Вы старше моего папы и чуть моложе моего дедушки - i_002.png

Согласитесь, никто лучше не знает жизнь автора, как сам автор. Именно поэтому его биографию согласился написать я. Обещаю, буду краток, а местами по-возможности даже лапидарен. Итак.

По предсказаниям бабушек-соседок по коммунальной квартире дома № 3 на улице Кржижановского (что в семи минутах ходьбы от метро «Профсоюзная») и по всем медицинским показаниям врачей московской поликлиники № 72, автор этого сборника должен был родиться в день всенародного празднования Международного женского дня, и потому народ в коммуналке активно готовился к двойному ликованию.

Но его мудрая мама, очевидно предчувствуя, что сын постоянно будет окружен женщинами, не желая лишать его единственного сугубо личного праздника, терпела-крепилась и парня родила на день позже, то есть 9 марта – как оказалось, в тот же день, когда на свет появился Гагарин, правда, двадцатью четырьмя годами раньше. А чтобы читатели все же яснее понимали возраст нашего автора, подскажу, что его рождение коммуналка отпраздновала ровно за восемь лет до избрания Л.И. Брежнева Генеральным секретарем ЦК КПСС.

Именно при Брежневе наш герой стал октябренком, был торжественно принят в пионеры, а затем с не меньшим пафосом в комсомол, после чего из обычной средней школы случайно попал в институт, где и провел веселую беззаботную юность, насыщаясь всевозможными пороками. Потом, уже устроившись на работу и вступив в партию, уехал работать за границу, за которой остепенился, женившись на очаровательной девушке и став отцом двух красивых и талантливых детей.

Но пороки, приобретенные в юности, в нем остались, а некоторые даже передались его детям вместо наследства – например, самоуверенность (которую они упорно называют уверенностью в себе) и страсть чревоугодия.

И по сей день все, кто общается с нашим героем, отмечают, что он напрочь лишен воспитания (отчего слово «моветон» его просто пугает) и в нем абсолютно отсутствует чувство скромности, так как считает он себя безудержно талантливым, причем во всем.

Профукав в праздной молодости учебу, не может он похвастаться и разносторонним образованием и широким кругозором, поэтому до сих пор путает Босха с Брейгелем (кстати, как со старшим, так и с младшим) и при этом, заметим, никогда не конфузится. Ведь чувство стыда последний раз наш автор познал в шестом классе на пионерской линейке, где его отчитывали за проданную товарищу-пионеру пластинку иностранной жвачки за один советский рубль.

Словом, как говорит его уже бывшая жена, он всегда был обаятельным, но самонадеянным и крайне поверхностным типом – как свежеукатанный асфальт без разметки. Наверное, поэтому его жизненный путь так похож на извилистую дорогу без знаков ограничения и запретов, по которой идти крайне увлекательно и азартно.

И последнее. Если говорить о его стремлении к духовному саморазвитию, к сожалению, надо признать, в театре нашего героя в последний раз видели аж в прошлом веке.

Но нравится ему «Чайка».
Чайка Джонатан Ливингстон…
Ричарда Баха.

Вот, пожалуй, и все, что, глядя на себя в зеркало, хотел написать об авторе, которого, возможно, вы сейчас будете читать.

Вы старше моего папы и чуть моложе моего дедушки - i_003.png

Несколько слов от графомана

Представляю, сколько человек скептически улыбнулось, прочитав заголовок предисловия. Графоман… несколько слов… Ну-ну. Тем более обнаружив, что предисловие растеклось по нескольким страницам. Понимаю. Но если у вас хватит терпения прочитать заметки и рассказы в сборнике, вы поймете, что это я еще сдерживался. Ну да ладно. Начну.

Тщеславие

Пару лет назад, чтобы потешить самолюбие, отправил несколько своих миниатюр в Жюри конкурса национальной премии «Писатель года». Через неделю получил ответ:

«Владимир Борисович! По решению редакционной комиссии Вы номинированы на соискание национальной литературной премии «Писатель года».

Лукавить не стану – приятно. Тщеславие? Безусловно. Ну не чужд мне этот порок. Впрочем, как и многим графоманам. Правда, не думаю, что это так ужасно. Ведь вопрос в том – как глубоко окопался во мне этот порок. Некто А. Поуп сказал: «В каждом человеке ровно столько тщеславия, сколько ему недостает ума».

Надеюсь, я не очень глуп и не переполнен тщеславием, иначе у меня не хватило бы ума понять, что это номинирование абсолютно ничего не значит и я далеко не единственный, кого выбрали из тысячи авторов, и что есть много талантливее меня. Уверенно говорю так, потому что читал их произведения и восхищался.

Но что бы ни говорили о порочности тщеславия, я склонен согласиться с Цицероном:

«Даже те философы, которые писали трактаты против славы, не забывали ставить свое имя в заголовке своей книги».

Кто видел свое имя на обложках изданных книг, меня поймут. Я, например, лет десять назад видел. Мне нравилось. Может быть, именно поэтому решил издать и вторую книгу.

Рассказы

Друзья иногда спрашивают как рождаются мои рассказы? И я отвечаю: «Бог его знает». Вернее, так: «Только Бог и знает». Потому что не могу сказать, ни откуда появляются мои герои и кто они; ни почему разговаривают так, а не иначе; ни для чего они совершают те или иные поступки. Я вообще ничего о них не знаю. Более того, часто, когда начинаю писать, я даже не представляю, чем закончится рассказ и даже о чем он будет. Вроде появляется идея, затем разворачивается в сюжет, а в один момент – бац, все меняется и возникает совсем другая история. И все это происходит без моего желания – как-то само по себе, как если бы кто-то решал за меня и говорил: «А вот теперь давай напишем так!»

Но должен признать, процесс этот мне чертовски нравится и приятен, а потому периодически продолжаю писать, а потом снова писать, причем даже без мысли издаться когда-нибудь (вру, конечно). Говорят, это и есть графомания. Возможно.

Кстати, не ведаю, как у других графоманов, а у меня зарождение историй происходит по-разному. Одни сюжеты возникают после просмотра фильма или услышанной песни – так, например, появились заметки «Когда мужчинам плакать можно», «Думаете, он поменяется?», «Я справлюсь».

Другие – это реальные случаи из моей жизни (заметки про бассейн, про тампоны, про яблоки и другие забавные истории).

А очень часто в голову просто влетает какая-то интересная, на мой взгляд, фраза, порой, как мне кажется, гениальная, я начинаю развивать ее, и зарождается некая история. Приведу несколько фраз, приснившихся мне и давших жизнь некоторым моим рассказам и заметкам, которые вы, возможно, найдете время прочитать.

• После того, как они закончили заниматься любовью, она с грустью подумала: “Пчелки и те дольше опыляют цветочки”.

«Вы старше моего папы и чуть моложе моего дедушки»

• Она умерла в тот же день, когда родилась.

«Подкова»

• В слезах мужчин столько щемящей боли и удивительной нежности, что это невозможно выразить словами, потому что слов таких для мужчин еще не придумали. «Когда мужчинам плакать можно»

• Будем дружить или, может быть, сразу?

«Лукавство женской наивности»

• Он был за границей, но не приехать на похороны друга не мог – ведь такое случается раз в жизни.

«Завидная дружба»

1
{"b":"682655","o":1}