Через пару минут рядом со мной пристроились Петров и Лавочкин.
- Серега, бери на себя левый сектор, Миха - на тебе правый, Анна Сергеевна, вы смотрите прямо, а я сзади посмотрю.
- А что искать, Гриша?
- Все необычное.
- Рябкин, ну ты даешь! - возмутился Сережа. - Да тут все необычное. Нам бы парочка биноклей не помешала.
- А, может, покричим? - предложил Петров. - Чего вы на меня так смотрите?
- Мишка, - со вздохом произнес Рябкин, - ты всех здешних обитателей решил к нам на обед пригласить? И мы в качестве фирменного блюда?
- Тю на вас, - скривился Петров. - Да эти представители кольчатых только в мягкой почве могут перемещаться. До нас они не доберутся.
- А если… - многозначительно подвигал бровями Гришка. - Вдруг там найдется кто-нибудь ретивый и страшно голодный? Организует своих сородичей на кучу-малу и доберется до нас по головам соратникам.
- Ага, прямо как вон у того дерева, - прервала я ребят, показывая на одиноко стоящего гиганта недалеко от реки. - Это ближайший к нам великан. И смотрите, под ним эти твари кучкуются наиболее активно. Даже после питья возвращаются не в почву, а туда. Ни у какого другого дерева ничего подобного нет. Гриша, может, помашем чем-нибудь?
- Сейчас, - пропыхтел Гришка, сбрасывая с себя футболку. Нашего путешествия она не перенесла, и цвет теперь имела не ярко зеленый, а грязно бурый, но все-таки отличалась по цвету от желто-песочных камней. Через минуту Рябкин закрутил футболкой над головой.
- Нет, ты старайся её большей площадью разворачивать, чтобы виднее было.
Гришка старательно стал ‘парусить’. Сначала на эти манипуляции не было никакого отклика, а потом ветки явно зашевелились, и оттуда высунулся чумазый Веня.
- Ре…та! - замахал он руками. - Я …ут! За…бе… ри… ме…!
От нас до дерева было метров сто-сто пятьдесят, поэтому слышно было неважно, но всё понятно и так - человек мается в одиночестве и хочет вернуться в родной коллектив. А червяки внизу услышали хорошо и бурно активизировались, пытаясь воспротивиться такому наглому облому. Причем так активизировались, что дерево зашаталось. Веня чуть не рухнул, испуганно заорал что-то нечленораздельное и опять спрятался в крону.
- Фу, - выдохнул Гришка, - одного нашли. Теперь бы второго отыскать. Где ж ты есть, северный ты наш олень?..
- Эй, ребята! - донеслось откуда-то снизу и сбоку.
Мы свесили головы вниз. Недалеко от нашей горы высился одинокий каменный столб с плоской вершиной, на которой сейчас стоял Гарик и размахивал руками.
- Ты как там оказался? - удивленно спросил Петров.
Спросил, а не прокричал, потому что до Гарика по прямой было метров десять, не больше. Но добраться до него по верху мы не могли - столб отстоял от горы метров на шесть-семь и был ниже метров на пятнадцать, а вся земля внизу также кишела червяками. Только теперь они плотно обступили столб с Гариком наверху. И на что надеются? Скалу им точно повалить не удастся…
- За Венькой полез. Он, сволочь, вместо дежурства водички решил сбегать попить. Дождался, когда рассветать начало и дунул прямиком. Даже меня не разбудил, паразит, - тут Гарик закашлялся и вытер рукой пот со лба.
- Ну, а дальше… - поторопил приятеля Гришка.
- А что дальше? Когда я спустился, он уже на дерево лез и верещал, как резаный. А эти твари ломанулись прямо из-под земли, как наскипидаренные. Я уже до нашей горы и добежать не успел, пришлось лезть куда смог. Теперь вот сижу. Хорошо, что вода у меня с собой. Я её Вене не доверил, а то сейчас от жажды помирал бы из-за этого гада.
- Вот поэтому наш Зубик и нарушил командирский приказ сидеть на попе ровно, - поднял вверх палец Мишка. - Сам лишил боевого товарища ценной влаги, и ещё обзываешься. Вот он и не выдержал лишений и отправился на добычу благ самостоятельно.
- Я этому товарищу, как доберусь, чего-нибудь лишнее поломаю, - мрачно посулил Гарик. - И это будут скорее всего ноги, потому как они у него с головой явно не дружат.
- Угу, и я тебе, лопух, тоже что-нибудь лишнее откручу, - пообещал Гришка. - И это будет голова, с которой ты не дружишь. Кто разрешал покидать пещеру? Не мог проконтролировать подопечного нормально? Вот как вас теперь оттуда вытаскивать? Вы ж за день сгорите на хрен! Причем Венька сидит на дереве, а ты, остолоп, на солнцепёке. А день только начинается! Вот что нам делать прикажешь, а?
Гришка от негодования даже забыл про собственный приказ о маскировке и вскочил, потрясая кулаком в сторону понурившегося Гарика.
‘Вам помочь?’
Боже, какой голос! Глубокий, сильный, мужественный, с хрипотцой и бархатной глубиной. Голос от которого слабеют колени, а по телу разливается сладкая истома. Перед глазами тут же встает образ сильного и высокого мужчины с потрясающей фигурой и мужественным обликом. Обязательно брюнет с синими глазами, смуглой кожей и белозубой улыбкой, как в рекламе зубной пасты. А ещё воображение рисует на нем сверкающие доспехи и меч на поясе.
Обалденный голос! И раздается он почему-то у меня в голове. Галлюцинация? А куда это дернулись мои мальчики? И почему Гришка перехватил свое копье и напрягся?
Я повернулась. За нашими спинами на краю площадки стоял ОН. Высокий, сильный, брюнетистый, с синими сверкающими глазами и улыбкой во все его острозубые клыки, покрытый с ног до головы блестящей и прочной на вид чешуей. С мускулистыми трехпалыми лапами, увенчанными длинными и острыми когтями, и с треугольным хвостом, покрытым по гребню и краям острыми шипами. Он… Здоровенный двухметровый ящер. Мечта любой домохозяйки. И эта мечта неотрывно смотрела мне в глаза.
‘Вам плохо?’
Не, мне уже хорошо. Отъезжаю… Сознание, встретимся позже.
Часть третья. Чем бы дитя ни тешилось… или за дурною головою…
Глава 1.
Мне снился сон. Такой яркий и цветной, как в детстве бывает. И ощущения от него светлые и легкие. Снилась мне моя бабуля. Совсем молоденькая, беззаботная и невероятно красивая в легком цветастом сарафане. Я видела её такой на старых фотографиях в толстом семейном альбоме. А вживую рядом со мной всегда была статная дама с невероятно прямой спиной, властными манерами и удивительно добрыми и ласковыми руками. И от неё всегда так вкусно пахло ванилью…
Так вот, в моем сне бабуля весело смеялась, раскачиваясь на моих старых детских качелях, которые соорудил в нашем саду ещё мой беспутный папаша. А в самом саду цвели яблони, и легкий ветерок срывал и кружил в воздухе белые и розовые лепестки.
И мне так хотелось присоединиться в бабуле и тоже взлететь к небу на рассохшихся досках любимых качелей. Но что-то не давало мне пройти туда, к ней, к нашим яблоням… Бабуля меня не звала, она только смеялась, запрокидывая голову к небу. А оттуда сеял мелкий, ‘грибной’ дождик, сверкая на солнце каплями воды. И радуга на половину неба. Хорошо. Эх, как бы мне хотелось настоящего дождя, даже грозы с ливнем и молниями на полнеба!
Ой, нет, молний, пожалуйста, не надо! Это я погорячилась.
От огорчения, что сон сейчас прервется, я неловко дернулась, и тут раздался совершенно явный хлюпающий звук, от которого я мгновенно пришла в себя. То есть проснулась. О как! Я оказывается спала?!
Сон почти мгновенно сменился явью. Я тут же вспомнила про все и про всех и затаилась. Кто знает, что там произошло, пока я дрыхла… Самое время тихонечко осмотреться.
Вокруг царит полумрак. Откуда-то со стороны раздаются приглушенные голоса, и тихонько журчит вода. Я осмотрелась. Ничего себе! Большая пещера с полукруглым сводом. На стенах равномерно распределены небольшие светящиеся наросты. Пол бугристый и слегка опущенный к центру. Причем прямо по центру выгорожено каменным бордюром небольшое углубление. И там блестит вода.
Я полулежу-полусижу в громадной каменной лоханке полностью раздетая, погруженная в теплую воду по шею, а голова пристроена на какой-то мягкой тряпке. Я осторожно потрогала волосы. Влажные и пахнут приятно шампунем. А ещё меня кто-то помыл, потому что кожа чистая-чистая и сморщенная на подушечках. Значит, я отмокаю в воде уже давно. Блаженство!
