Эту машину для Кстовской горбольницы четыре года назад купил Петров-старший. До этого у них были три стареньких микроавтобуса, но для Севочки они не очень подходили. А новая машина была оборудована реанимационной начинкой по последнему слову медтехники. Станиславу Георгиевичу даже грамоту от облздрава вручили, как благотворителю и достойному гражданину.

Собственно, с появлением в нашем классе Миши Петрова проблема со средствами на лечение Севочки ушла в прошлое. Станислав сразу как узнал о планах детей собирать деньги, пришел ко мне домой, и мы договорились, что он регистрирует благотворительный фонд и кладет на его счет ежемесячно по десять тысяч евро. Если накопленной суммы не хватит, то перед операцией Петров добавит ещё. Об этом знали только он, я и Галя Колокольчикова. Остальным мы сказали, что сбор денег на операцию продолжается в обычном режиме.

Что это значит? А это значит, что дважды в год мы проводим ярмарки-распродажи - на День учителя, пятого октября, и на Женский День, восьмого марта. На этих ярмарках мои ученики продают свои поделки, продукцию дома мод ‘Светлячок’ и кулинарные шедевры. Первая ярмарка прошла в октябре 2008 года, когда мои дети учились уже в седьмом классе.

Директриса опять хваталась за сердце и привычно жаловалась на жизнь. Но я её успокоила. На этот раз у меня было все схвачено ещё задолго до самого мероприятия.

Двоюродный брат первой жены моего однокурсника Паши Николаева работает в гороно на должности зама по внеклассной работе. К моему счастью с Пашкиной первой женой мы знакомы ещё со студенческих времен. Я на их свадьбе была у Паши свидетелем, а Лорка - свидетельницей у невесты. Так получилось, что кроме нас им в тот день было больше не к кому обратиться, а я жила недалеко от ЗАГСа, и в тот день Лорка у меня ошивалась с утра. А после церемонии мы вчетвером пошли есть мороженое в уличном кафе. Больше ни на что денег у нас не хватило. А что вы хотите - голодные девяностые… И когда спустя пять лет Николаевы развелись, мы с Ниной остались в хороших отношениях: перезваниваемся регулярно и друг у друга на днях рождениях отмечаемся. Это она мне и предложила обратиться к своему кузену за поддержкой, охарактеризовав его, как нормального мужика.

Петр Петрович, и правда, оказался адекватным человеком. А ещё он заядлый рыболов. На этой почве я их и свела с Георгием Сергеевичем, Мишкиным дедом. Пара выездов на утреннюю зорьку в заповедные места деда Жоры, и Петр Петрович стал наш со всеми потрохами.

Он-то и протолкнул мою идею со школьными ярмарками, как экспериментальную разработку городских методистов. Тем более что все вырученные средства тут же переводились на школьный расчетный счет.

С тех пор Петр Петрович регулярно получает благодарности и премии от своего руководства за успешное налаживание внеклассной работы и успешное проведение научно-практического эксперимента в одной отдельно взятой школе, а с нашей директрисы сняли головную боль за ‘эксплуатацию’ детского труда.

Сначала прибыль была крохотной. Детские поделки были корявыми, вязаные шарфики и шапочки не отличались ровностью петель, бисквиты оформлены совсем не затейливо, а печенье местами подгорело. И основными покупателями были только родители и близкие родственники.

А все потому, что я самоустранилась от подготовки ярмарочного товара и доверила все Рябкину. Он на этом сам настоял. Ладно, самостоятельность ещё никому не вредила.

Гришка после первой ярмарки подсчитал расходы и доходы и пришел в ужас. У ребенка случилась форменная истерика. Как же так! Он же все прикинул и загодя рассчитал. Такого фиаско его бизнес-деятельность вынести не смогла.

Пришлось отпаивать нашего ‘бизнесмена’ валерьянкой и подсовывать ему маркетинговую литературу. До самого Нового года Гришка учился торговать правильно.

А на зимних каникулах собрал всех у меня дома и выдал на-гора бизнес-план на ближайшие два года. Согласно ему, мы должны были заработать не менее ста тысяч евро практически на ровном месте. Слушатели выпали в осадок. Такая сумма дохода нашим приземленным мозгам и присниться не могла. Но Гришка излучал каменную уверенность в наших силах и возможностях.

Для начала нам надо было минимизировать расходы на материалы. С этой целью все отправлялись шерстить родительские закрома на предмет ниток, тканей и прочих залежей. Из этого Рябкин планировал связать и пошить новомодные вещи. Вторыми на повестке дня стояли деревянные изделия, пришедшие в негодность. Их подразумевалось отреставрировать и реализовать, как предметы старины. В общем, пунктов там было много, все и не упомнишь.

Помню только, что нам предлагалось поскрести по сусекам и принести старые значки, ненужные марки и монеты советских времен. Гришка планировал привлекать и нумизматов, филателистов и этих, каких их, которые значки собирают. Сразу скажу - такой финт у нас получился только в этом, 2012 году, весной. Подросшую коллекцию монет Миша толкнул через интернет за бешеные деньги - почти сто сорок тысяч рублей.

А тогда народ, воодушевленный такой моральной накачкой, рванул по домам. Вечером мой телефон разрывался от звонков. Всех родителей интересовало: дети опять подались в старьевщики? Успокаивала, как могла. Да и тормозить приходилось особо резвых. Потому что Петров-старший тут же предложил купить все новое, а Рябкин-старший заныл, что ‘все нажитое непосильным трудом из дома тащат, так они и без трусов останутся…’.

Кстати, пострадала и я. Пока школа была на каникулах, то все добытое тащили ко мне в квартиру. И скоро моя прихожая напоминала дом Плюшкина. Под ноги мне то и дело попадали сумки, тюки, пакеты, старые этажерки, какие-то старорежимные сундуки и шкафчики.

Освободив домашние кладовки, сараи и балконы от годами складируемых запасов, мои энтузиасты пошли по соседям. Этого моя квартира могла и не пережить. Пришлось тормозить и усаживать за переработку: все вязаные вещи мы распускали, а шитые - распарывали, вся фурнитура аккуратно складывалась отдельно. Мальчишки на улице шкурили старое дерево, очищая его от лака и краски.

Заготовив необходимое количество исходного материала, мы залезли в интернет. А где ещё можно подсмотреть модные тенденции? Но мы не стали тупо копировать маститых дизайнеров, а творчески переделали их модели. Теперь дело оставалось за малым - все это воплотить в жизнь в самое ближайшее время и без ущерба для учебы и здоровья.

Незаметно пришла третья четверть. Теперь на переменах мои дети вязали, строили выкройки и спорили о деталях оформления будущих шедевров. Учителя с опаской косились на маленьких энтузиастов и шушукались за моей спиной, как обычно осуждая мою инициативу и тщательно полируя мои кости. А плевать! С директрисой я договорилась, жалобы в гороно нам не страшны, а остальное переживу.

Готовые изделия принимала строгая госприемка в лице Маринкиной бабушки, Мишкиной мамы и нашего школьного ‘трудовика’-пенсионера Антона Михайловича Куликова. Они очень многое браковали и предлагали переделать. У нас тогда было все: и слезы тех, чьи труды оказались насмарку, и зазнайство тех, кто проскочил комиссию, и нервотрепка оставшихся. Но потихоньку весенняя коллекция пополнялась действительно качественными и модными вещами. Даже не верилось, что все это сделано из старья.

Мишкина мама научила всех желающих (а Гришка позаботился, чтобы таковые обязательно были) из остатков меха и тканей шить забавные мягкие игрушки. Куда там пресловутому Китаю до моих умельцев!.. Забавные зайцы, мишки, котята, щенки и цыплята так и просились в руки.

Мартовская ярмарка прошла с гораздо большим успехом. Нет, до стотысячных доходов нам было ещё очень далеко, но первую тысячу евро дети заработали.

Летом мы освоили гончарное мастерство, плетение кружева и искусство макраме. Теперь не стыдно было и новую ярмарку проводить. Но и Гришка совершенствовался дальше. В начале осени 2009 года он развернул полномасштабную рекламную кампанию: по району развесили плакаты с приглашением на ярмарку, а на улицах раздавали листовки и флаеры со скидками. На рекламу Рябкин пустил практически все заработанное той весной.