А вообще за эти годы Старостин стал заметной фигурой среди подростковых тренеров в нашем городе. Люся по секрету призналась, что после последних весенних соревнований Сергея приглашали в Москву на тренерскую работу. Он отказался. Сказал, что его сын будет расти в родном городе, а учиться только в нашей школе у одной очень упрямой классной. Вовка Старостин в следующем году заканчивает начальную школу и точно знает, что его классной буду я.
Это мои охламоны этой зимой озаботились проблемой: кому меня доверить после того, как они закончат школу. Нет, вы такое видели когда-нибудь? Выпускники устраивают конкурс среди второклашек на предмет попасть к самой раскрученной классной руководительнице. Причем родителей детей в этот конкурс не посвящают. Ещё не хватало! Дети сами способны выбрать.
Угу, они там и навыбирали… Устроили межклассные соревнования по учебе, физподготовке и практическим умениям. Результаты моих оболтусов не удовлетворили, и они огорчили конкурсантов тем, что их плохо учат. Тогда особо ушлые второклашки подкатили к своим учительницам на предмет договориться заранее, а прочие, недолго думая, потребовали от родителей занятий с репетиторами. Родители, естественно, сунулись в школу, к учительницам. Те, разобравшись в проблеме, рванули к Еленушке.
Ох, как директриса на меня шумела… Мама, не горюй! Все мне припомнила. Даже прошлогодний конфуз с заезжим гроссмейстером.
Да, там и проблемы-то никакой не было. Просто мои дети ещё с седьмого класса занимались с мастером спорта по шахматам - Яковом Самуиловичем Кляйне, крепким семидесятилетним пенсионером с несколько сложным характером.
Так, в обычной жизни, это милый старичок, с белоснежной головой-одуванчиком, тихий, немногословный, спокойный и очень добродушный. Но как только дело касается его любимых шахмат - тушите свет! У него тут же начинают сверкать глаза, голос становится рыкающим с лязгающими интонациями, даже волосы дыбом встают. И в таком одержимом виде он реально страшен. Особенно, для нерадивых учеников. Но любимым чадам Яков Самуилович прощает абсолютно все. А к таковым у него относятся Рябкин, Севочка и… Эльвира Грушина.
Да, наша будущая модель - лучшая шахматистка среди юниоров в нашем регионе. Но выше перворазрядника она не хочет подниматься. Опять по той же причине, что и отказ от спортивных регалий.
Эстела, ее мама (кстати, отличная баба! Мы с ней теперь даже приятельствуем потихоньку. Особенно после того, как однажды она завалилась ко мне с бутылкой ‘Мартини’, и мы полночи обсуждали её неудачную личную жизнь), на нынешнем весеннем показе в столичном доме моды умоляла Эльку:
- Заклинаю тебя - ты только рта не открывай! Что ни спросят - молчи и глазами лупай. Может за дуру и сойдешь. А если отвертеться не сможешь - говори, но только односложно и - умоляю тебя! - умничать не начинай! А то твое академическое образование нам весь твой имидж на ноль помножит. Поняла?
- Ну, м-а-а-а-а-м! - тянула устало Элька. - Все я поняла: рот не раскрываю, играю ‘дурочку’, в прения не вступаю.
- Теть Тэла, - влез Гришка, - не волнуйтесь! У Эльвирки на ‘дурочку’ ума должно хватить. Это за умную ей трудно сойти, а за кретинку - раз плюнуть. - И умчался с громкими воплями от разъяренной Эльвиры.
Да, мы на этот показ почти всем классом поехали - двадцать человек в Москву десантом высадились. Как раз каникулы после третьей четверти были, и Эстела договорилась с организаторами на наше присутствие. А профинансировал нас Рябкин. Но об этом после…
Так вот, прошлой осенью занесло в наш город одного из российских гроссмейстеров. Личность в своих кругах известная, нервная, даже где-то скандальная. И решило это заезжее сокровище поучить провинциалов ‘настоящей’ игре в шахматы. Угу, где как не в провинции свой гонор и можно показать…
Яков Самуилович примчался ко мне в школу в страшно растрепанных чувствах: Гришка в тот момент в городе отсутствовал - отпросился у меня на неделю по своим бизнес-делам, Севочка лежал в кардиоцентре на ежегодном профосмотре, а Элька напрочь отказывалась светиться в шахматном блиц-турнире. Я вошла в положение бедного Якова Самуиловича и уговорила Эльвиру принять участие в ‘блице’. Та долго брыкалась, но под моим напором сдалась.
Болеть за Грушину мы пришли всем классом. Даже кое-кто из родителей подтянулся. Как потом стало известно, Эльвира пообещала одноклассникам незабываемое зрелище. Угу, и она его выдала!
Сюрпризы начались с самого начала, когда Элька появилась на пороге зала в коротюсеньком платье, на немыслимых двенадцатисантиметровых шпильках, увеличивающих её сто восемьдесят сантиметров ещё куда-то ввысь, с распущенными волосами и вся увешанная сверкающей бижутерией. Кошмар! Хорошо хоть накрасилась она в меру.
Это я ещё в восьмом классе договорилась с Эстелой и привела своим девочкам для проведения мастер-классов профессиональных визажиста, косметолога и парикмахера. Поэтому косметикой мои ученицы никогда не злоупотребляли. Даже волосы не красят. Культивируют свою природную свежесть и естественность. Да и напугали их профессионалы изрядно, посулив особо продвинутым проблемы с кожей и волосами и проиллюстрировав все это цветными снимками. Поэтому даже ради своего маскарада Элька не рискнула перебарщивать с косметикой. Но эффект и так получился сногсшибательным: всех участников турнира перекосило со страшной силой.
Сам гроссмейстер скривился так, как будто ему лимон целиком в рот пихнули. Даже помчался возмущаться к устроителям с требованием удалить это чучело с его ‘блица’. Но тут уж Яков Самуилович подхватил свою челюсть с пола и рванул защищать любимое, хоть и неразумное, чадо. К его репутации прислушались, и Элькино участие в конкурсе подтвердили.
Турнир стартовал. Гроссмейстер небрежно обыгрывал участника за участником, практически проскакивая мимо их мест, а вот возле Элькиного столика стал все чаще тормозить и зависать. И с каждым кругом на все более длительный срок.
А эта паршивка извлекла из корсажа пилочку для ногтей и стала демонстративно заниматься собственным маникюром. Эстела рядом со мной шипела и капала слюной. Яков Самуилович краснел, бледнел и пихал в рот валидол. Мои детишки хихикали и громко шептали советы гроссмейстеру.
На того было больно смотреть. И так неказистый от природы, он буквально старел и сморщивался прямо на глазах. Судя по репликам моих ‘знатоков’, партию Эльке он сливал вчистую.
Вот уж не знаю - то ли Грушина у нас такая талантливая, то ли гроссмейстер какой-то левый, но Элька единственная из тридцати участников сыграла со знаменитостью вничью. И то только потому, что её об этом попросил Яков Самуилович. А на того, в свою очередь, надавили местные устроители. Я хотела было повозмущаться, но в меня вцепилась Эстела и заклинала не вмешиваться.
После всего этот недоделанный гроссмейстер даже руку Эльке не пожал! Урод! Рванул со сцены, как наскипидаренный. Нет, нормальные шахматисты так себя не ведут.
Так вот, зимой Еленушка мне этот случай и припомнила. Пришлось срочно вывозить моих ‘гениев’ на дачу, чтобы избавились от избытка энергии. Да и мозги им надо было прочистить.
Глава 6.
Дача у нас шикарная. Небольшой участок с домиком и старым садом достался мне вместе с квартирой. Лоркины родители получили этот участок ещё в далекие семидесятые годы. Огородов они там не разводили, саженцев тоже высадили немного, построили маленький одноэтажный домик на две комнатки, ездили туда преимущественно летом и не больше чем на пару недель. Стать фанатами садоводчества два кандидата физико-математических наук так и не смогли. На их участок, вечно заросший травой и сорняками, нехорошо косились многочисленные соседи, но враждебных действий не предпринимали. Все-таки вокруг тоже присутствовала интеллигентная братия…
На Лоркину дачу мы выезжали, будучи студентами, на первомайские шашлыки и жаркими летними днями, когда выпадало свободное время и хотелось отдохнуть от города. Причем частенько бывало так, что гости могли нагрянуть без ведома и участия хозяев. Все к этому привыкли.
