Еще со времен Черного Разлома, Осенним островом правила династия Тайморов, корнями своими уходящая в Темную эпоху. После Завоевания Лейстаргами прежде свободный остров стал принадлежать райдхардской короне. Тайморам позволили и дальше править островом, но со статусом ленников королевской династии. Нынешний глава Осеннего острова лорд Равлен Таймор прославил свое имя не только как славный воин и полководец, но и как великолепный организатор турниров. На его турнире трехлетней давности, посвященном окончанию войны с Немерским княжеством, собралась вся знать Райдхарда, включая самого короля Годрика Лейстарга. Нынешний турнир Равлен Таймор решил устроить в честь наступления третьего столетия Эпохи Разлома и снова пригласил в Колоннар правящего монарха, всех великих лордов королевства и их верных ленников.
Попасть на это грандиозное событие стремился каждый достойный муж Райдхарда и Осеннего острова. Потому все городские и предместные постоялые дворы были забиты до отказа, включая, конечно же, и тот самый «Столично-Яичный» двор. В обеденной зале яблоку негде было упасть. Зады самых разных социальных слоев восседали на всех лавках, которых только удалось отыскать в «Столичном», и добрая часть всех съестных припасов из погреба занимала широкие дубовые столы. Крестьяне сидели в самом дальнем углу, хлебали гороховую похлебку, объедали свежевыловленных лещей, поджаренных с луком, закусывали все это пшеничным хлебом, да запивали темным пивом и дешевым элем. Разговоры их занимал предстоящий турнир и его участники – крестьяне решали на кого ставить свои медяки. Ту же беседу вели ремесленники и фермеры, да солдатня, правда, стол их был куда приличнее. Горло они могли смочить добрым элем или кислым вином.
Из их болтовни выяснялось, что народ выделяет для себя трех фаворитов – свирепого лорда Лодвига Фонгвина Звереголового, легендарного лорда-хранителя Седрика Сергонта и доблестного лорда Лионеля Таймора, сына Равлена Таймора. Фонгвин был известен своей недюжинной силой и крутым нравом, Сергонт прославил свое имя на войне и был первым клинком Севера, а Лионель Таймор выиграл прошлый турнир в Колоннаре.
Люди лорда Сенемаля, одного из местных ленников Тайморов, занявшие большую часть залы, да и вообще постоялого двора, превозносили своего господина, но остальные их воодушевления не поддерживали.
Между столами сновали слуги, едва успевая выносить с кухни новые блюда. Среди воинов вились еще одетые шлюхи, которых обычно из «Столичного» гоняли, но сейчас хозяину двора было не до этого – он едва успевал обслуживать своих многочисленных гостей, носясь между столиками наравне с молодыми служками. В углу на фоне всеобщего шума играла песни о славных воителях бродячая труппа музыкантов. Порой их поддерживал нестройный хор солдатни, но они быстро переключались на болтовню о турнире.
Воздух здесь буквально был пропитан предстоящим событием.
Анатарес отрезал своим столовым ножом добрый кусок свинины, им же его подцепил и проглотил за один раз. Свободной от ножа рукой, он взял кружку с пивом и хотел запить, но понял, что со столь набитым ртом это будет проблематично, потому печально отставил пиво и принялся активно прожевывать.
Ярла не ела совсем. Ее подташнивало. Юная охотница тяжело переживала долгое путешествие верхом. От постоянной тряски в седле ее мутило, а от нее самой пахло лошадью. В «Столичном» не осталось ни свободных комнат, ни бадей для мытья, потому им с Тарсом пришлось довольствоваться только едой и выпивкой. До города оставалось несколько проклятых километров, но как они не спешили, до вечернего закрытия ворот не успели. Потому им пришлось остаться на ночь в предместье. А учитывая количество прибывших на турнир, свободных коек в предместье не оказалось.
Наконец Анатарес справился с мясом и отметил это событие, одним глотком опустошив почти полную кружку с пивом. Ярла вздохнула, ибо она знала, что последует за этим – поставив кружку на стол, первый меч Хаоса протяжно отрыгнул, на короткое мгновение заглушив труппу бродячих музыкантов и их песню о подвигах Айлена Лесника.
– Эта привычка тебе тоже передалась с новым телом? – кисло спросила охотница.
– Интересно, с чем тебе передалась привычка задавать вопросы с очевидным ответом, – бросил в ответ Анатарес. – Будучи в бесплотном состоянии, звуки, издаваемые мной, слышали только мне подобные. Ну или ваши волхвы, которых мы обучили этому, чтобы связываться с людьми. Эти говнюки быстро зазнались и выбили себе высокое положение в обществе. Их боялись даже князья, думали, что волхвы смогут науськать на них нас, при надобности.
– Этому можно научиться? – заинтересовалась Ярла. – Когда ты говорил с Уопоросом, я не слышала его. Ты можешь меня этому научить?
– Уже как три столетия не могу, девочка, – ответил Тарс, и разговор исчерпал себя. – Но если кто-то из богов захочет к тебе обратиться, ты это услышишь. Как было с вашим Мышебородом.
Ярла совсем запуталась, но разбираться в этих тонкостях не желала. Закончив со свининой и пивом, Анатарес откинулся на спинку стула.
– Ты подумала насчет стрельбища? Победителю среди стрелков обещается пятьсот серебряных! А из того, что я видел за время нашего путешествия, я могу сделать вывод, что ты очень даже хорошо стреляешь. Попробовать стоит.
– Я еще не решила. Ты ведь тоже участвуешь? Ну, в турнире? Что-то я не видела у тебя турнирного копья.
– Я не собираюсь участвовать в благородных состязаниях. Туда дозволено записываться только лордам и их ленникам. Да и не по душе мне эти петушиные бои, если честно. Я запишусь на общую схватку!
– Что это?
– О, девочка, это самое веселое, что случается на турнирах, не считая ночных гуляний, разумеется, – заулыбался Анатарес. – Десятки дуболомов самой разной степени знатности и в самых разных доспехах колотят друг друга притупленным оружием, пока стоящим на ногах не останется один-единственный! Тот и будет победителем. Я слышал, что приз в общей схватке нынче составляет семьсот серебряных монет. Да на эти деньги я смогу гулять в самых дорогих борделях целый год!
Тем временем, люди лорда Сенемаля чересчур разошлись и посыпали грязными угрозами на кучку местных дровосеков, крепких ребят с топорами за пазухами. Причиной этому послужило то, что дровосеки «класть хотели на самого Сенемаля и его благородство, так как победителем выйдет все равно Лионель Таймор». Естественно, верные ратники не могли потерпеть такого оскорбления своего господина и спустя минутную перепалку, в которой были упомянуты матери, жены и дочери обеих сторон, началась драка. Полетели брань, кружки с пивом, скамьи, зубы и кровь. Хозяин постоялого двора поспешил прекратить драку, взывая дерущихся к здравому смыслу и страху перед Королевской полицией, но шальным ударом кулака лишился чувств и мягко лег возле собственной стойки. Столь недостойное поведение взбаламутило большую часть посетителей, и спустя пару мгновений дрались все.
Ярла поспешила покинуть трапезную, пока на нее не грохнулся какой-нибудь дровосек или не прилетела кружка. Уже у самой двери она обернулась, чтобы кликнуть Анатареса, но вопреки ее ожиданиям бога войны не было за ее спиной. Слишком плохо она знала его, раз думала, что первый меч Хаоса смоется вместе с ней. Не сразу, но в свалке дерущихся она увидела пятно его бардового кафтана, на рукаве которого висел маленький и цепкий парнишка и тщетно пытался достать Анатареса кулаком в ухо. Богу войны было же не до того – он наседал на здоровенного дровосека, который одной рукой пытался садануть противнику в челюсть, а второй навязчиво сжимал рукоять топора за пазухой.
Ярла прижалась к двери, оставаясь в относительной безопасности – лишь раз рядом с ее головой разбился о дверь горшок с медовухой.
Анатарес наконец-то стряхнул с рукава парнишку и мощным пинком отправил его через стойку, освободившейся рукой вырубил ратника Сенемаля и бросился на дровосека. Тот все-таки решился и выхватил топор, но это было его ошибкой – перехватив его руку с топором за запястье, Тарс отточенным движением вывернул ее и саданул дровосека рукояткой его же оружия между глаз. Тот медленно осел на пол, а Анатарес, не теряя времени, кинулся в самую гущу баталии.