— Можно, если тебе не разрешают срывать их… Это я теперь понимаю, почему Павел это делал. Разреши он мне рвать сколько угодно, я бы, наверное, постоянно объедался и болел от этого. А тайком много не съешь… Так одну-две горсти… за раз… Правда, Павел потом ругался, что у меня рубашки в пятнах, я же ягоды, бывало, под рубашку прятал… если набирал побольше…

Анна подумала о том, что тоже видела рубашку с пятном от ягод — на Павле, когда приняла его за кровь, полученную на дуэли, которую она себе вообразила… Как она сначала испугалась за Павла, и как у нее потом отлегло от сердца, когда оказалось, что это лишь сок раздавленной ягоды…

— И сколько же рубашек Вы тогда испортили?

— Две или три… не больше… Просто Павел сказал, чтоб мне других рубашек не давали, чтоб только эти стирали, когда я по усадьбе бегаю, а то бы батюшка на рубашках разорился… Но в люди, конечно, чистые давали — когда, например, в город ездили…

— А Вы часто бывали в этой усадьбе?

— Когда как… Если мы с батюшкой в Гатчине были, то к Павлу приезжали почаще, а если, например, в Лифляндии, то, конечно, нет…

— А Павла Саныча самого редко видели?

— Нет, он ведь и сам к нам приезжал… Вот опять же сейчас, когда взрослый стал, начал многое понимать… Что он в дни, свободные от службы, старался к нам приехать… а не… с дамами это время проводить… А зимой мы, конечно, виделись чаще — в Петербурге. Батюшка зимой предпочитал столицу имениям, и Павел тоже был в Петербурге, раз сам Император там был.

— А Вы, Александр Дмитриевич, сами Императора видели?

— С нынешним, Александром Третьим, разговаривал как-то, а Александра Второго только видел пару раз, когда батюшка брал меня посмотреть, как он с… народом общается.

— А где же Вы Александра Третьего видели?

— В Петербурге видел да и в Гатчине тоже. Он же там с семьей много времени проводит, нравится ему там. И я его понимаю — красивое место…

— А у Павла Александровича кабинет во дворце в Гатчине есть?

— Есть, совсем небольшой кабинетик. Здесь, в Царском Селе побольше.

— И Вы в обоих были?

— Был, и не раз, но когда Государя в резиденциях не было. А Вы, Анна Викторовна?

— Я была в Царском Селе… Когда, как оказалось, Император был во дворце… точнее он как раз из кабинета Павла Саныча выходил… А я его и не узнала, — призналась Анна.

Александр засмеялся:

— Так немудрено в мужике-то Государя не признать… Он же как огромный медведь… Говорят, по молодости подковы и монеты пальцами гнул… Это ведь заблуждение у людей, что если это Император, то он человек… рафинированный, утонченный… только по балам да ассамблеям… А на самом деле это прежде всего… управляющий огромной территорией… и ее главный защитник, то есть человек по сути дела военный…

— А Вы не хотели сами быть военным — как Павел Александрович?

— Военным? Нет, это не мое… Да и мне столько всего предстояло наследовать, что тут уж не до военной службы и карьеры… Да и батюшка никогда об этом даже не заикался…

— Александр Дмитриевич, Вы всегда называли Дмитрия Александровича батюшка?

— Всегда.

— А почему?

— Так он же старенький был… поэтому и батюшка. Как же иначе?

— Старенький? — засмеялась Анна. — Так ему ведь чуть за пятьдесят было, когда Вы появились. — Разве это старый? Вон Павлу Александровичу почти пятьдесят… А он… так молод…

— Так это Павел, с ним и сейчас можно наперегонки бегать, и лет через десять… — улыбнулся Саша. — А батюшка и правда был совсем немолодой… Я помню, как мы гулять с ним ходили в Петербурге… Отцы, ну молодые отцы, у других мальчиков с ними и в пятнашки играли, и в лапту… А мой… только в серсо и городки… и кораблики со мной пускал, а так все больше на скамеечке сидел… Только у одного из мальчиков отец был, наверное, еще старше моего. Но он вторым браком был женат, и жена у него совсем молоденькая была, думаю, моложе всех его сыновей от первого брака. Когда тот мальчик с родителями гулять ходил, все думали, что он с маменькой и дедом был… Но мне грех жаловаться, со мной Павел и в пятнашки играл, и в прятки, и чижа… А с ними обоими мы в лото играли… А теперь уж только с Павлом… и если Вы захотите — с Вами…

— Не хватает Вам батюшки, Александр Дмитриевич?

— Конечно, не хватает… — вздохнул Александр, — Но у меня есть Павел… Конечно, хотелось бы, чтоб и матушка была. Елизавета Алексеевна ведь молодая была, когда меня родила… и когда умерла… Знаете, когда я ребенком был, один раз слышал кое-что… Как один человек другому сказал, что старый коб… в общем старик… сов… соблазнил молоденькую невинную девочку, и ему пришлось на ней жениться, так как она ребеночка понесла… А потом и вовсе довел бедняжку до гробовой доски…

— Что за чушь? Придумают же люди такое! — рассердилась Анна. — Вы же у Ваших матушки с батюшкой появились через несколько лет после свадьбы… да и то…

— С помощью Павла? — усмехнулся Саша… — Ну людям-то откуда такое знать? Они ведь как думают, если пожилой мужчина до этого никогда в браке не состоявший женился да еще на юной барышне, на это должна быть причина. А какая причина чаще всего людям в голову приходит? Что он был вынужден жениться… чтоб бесчестие юной особы скрыть… Но Елизавета Алексеевна совсем не такая была, чтоб с мужчиной… до венчания… Она была порядочной, не… порочной… хоть и родила меня не от законного супруга…

— Елизавета Алексеевна?

— Ну матушку мою Елизавета Алексеевна звали. Разве Вы не знали, Анна Викторовна?

— Знала… Только почему же Елизавета Алексеевна?

— Так батюшка ее так всегда называл… Говорил, Саша, матушка твоя, Елизавета Алексеевна, тебя очень любила… Только вот Господь забрал ее на небо к ангелам, но она оттуда на тебя смотрит… И Павел мне то же самое говорил… Я маленький, бывало, на небо смотрел и представлял, как матушка моя там среди ангелов…

У Анны на глаза навернулись слезы. Сейчас Саша был не тем молодым мужчиной, что она увидела по приезду в усадьбу, а именно маленьким мальчиком… выросшим без матушки… Что же это у Ливенов за напасть такая? Дмитрий, первый сын в семье, видимо, от матери ласки не видел, Павел, последний, не видел не только материнской ласки, но и самой матери… У Якова матушка умерла, когда он был совсем маленьким… А Саша матушки и вовсе не знал…

— О, вон и наша… сладострастная парочка, — усмехнулся Александр, мгновенно превратившись из мальчика обратно в молодого мужчину.

Навстречу им шли Павел и Наталья Николаевна — переглядываясь и пересмеиваясь. Платье графини было в полном порядке, как и шляпка… как будто между ней и князем чуть раньше ничего и не было…

— Анна Викторовна! Александр Дмитриевич! Павел Александрович предложил устроить сегодня музыкальный вечер!

— Надеюсь, никто не против? — улыбнулся Павел. — Мы с тобой, Саша, должны как-то развлечь дам.

— Непременно! Не хотелось бы, чтоб дамы скучали в нашем обществе.

— Александр Дмитриевич, скучать в Вашем с Павлом Александровичем обществе невозможно, — графиня подарила улыбку молодому Ливену.

— Надеюсь, что Анна Викторовна того же мнения, что и Вы, Наталья Николаевна.

Анна подумала, что, возможно, время в усадьбе и текло довольно медленно, но чтоб ее одолела скука — этого точно сказать нельзя. Вон сколько новых впечатлений…

— Не могу не согласиться, это действительно невозможно.

— Вы не представляете, как я рад это слышать, Анна Викторовна! Это так… вдохновляет… Я весь в предвкушении предстоящего вечера! — воодушевился Александр.

Никто не заметил, что у все еще улыбавшегося Ливена-старшего на мгновение поменялось выражение глаз… Этот мимолетный взгляд совершенно не соответствовал беззаботной улыбке, которая озаряла его лицо…

========== Часть 26 ==========

На этот раз для вечера Анна выбрала темно-синее платье, расшитое золотой нитью. И снова после того, как Марфа помогла ей одеться, к ней зашел Павел. В руках у него было два футляра.