— Ничего, — отходя от окна, ответила Аэтель. Она не хотела обсуждать с Майер свои отношения с Беном. — Я бы хотела побыть одна.

— Одной быть совсем не интересно, — картинно надула губки девушка. — Похоже, это от тебя Бенедикт набрался подобной скуки. В последнее время только и твердил, что хочет остаться один.

Дорика приблизилась к столу, на котором стоял графин с водой. Тема совсем не приносила удовольствия. Девушка понимала, что Майер переживает, и за разговором хочет притупить чувство тревоги, которое не покидало и саму Аэтель. Она не хотела показывать, что боится больше никогда не увидеть Киневарда. А этого она боялась. Не из-за браслета. Из-за того, что он Страж. Страж, ушедший на задание, с которого давно должен был вернуться, а его все не было. Желая скрыть нервозность, Аэтель налила в стакан воды.

— Послушай, если не сменишь тему, то оставь меня одну. Я не буду обсуждать с тобой Бена!

— Что это с тобой? — удивилась вспышке Дорики брюнетка.

— Как можно быть такой недогадливой? — покачала та головой. Обернулась к сидящей на диване гостье. — Мне все равно скучаешь ты по нему, переживаешь или еще чего! Я не буду обсуждать твоего любовника, Вирая. Избавь меня от этого.

— Но мы давно уже не любовники, — слегка нахмурившись, возразила Майер. — Я говорила тебе. Но ты и правда не веришь, что между нами ничего не было, с тех пор как он привел тебя?

— А как мне верить?! Ты почти каждую ночь ходила к нему. Однако продолжаешь утверждать, что между вами ничего не было. Я слышала вас!

Вирая, растерянная, села на диване, подтянув под себя ноги. Покачала головой.

— Не понимаю, о чем ты.

— Ох! Брось изображать недоумение. Еще начни доказывать, что всегда спала в своей постели.

— Нет. Зачем? Я и правда ходила к Бену. Но он не спал со мной. Уходил на диван, как ни пыталась я его соблазнить.

— Как-то неправдоподобно звучит, знаешь.

— Но это правда, Аэтель. Я говорила тебе. Когда мне снятся кошмары, он успокаивал меня. Выговаривать ему за то, что было между нами до твоего появления, глупо.

— Я говорю сейчас совсем не о прошлом!

— Но я уже призналась тебе, что заставила его! Он не хотел. Просто не стал бороться, — с ноткой грусти произнесла она. — Бен так и не рассказал, что случилось между вами двумя по дороге в Болдизар. Хотя я пыталась выяснить. Если бы не это, уверена, у меня бы не получилось обмануть его. Возможно, мне стоило попросить за это прощение. Но не стану. Вместо этого могу лишь сказать, что подмешала ему в воду авил в тот вечер. Сама решай, что делать с этой информацией. Можешь рассказать Бену.

— Мне-то это зачем?

Вирая пожала плечами.

— Думаю, он разозлится, когда узнает правду. Хотя, мне кажется, он и так догадался об этом.

— Какая разница что ты ему когда-то подмешала. После он и без наркотика нормально справлялся.

— После он меня не трогал. Не хотел. Когда ты уже поверишь мне?!

Аэтель села на стул боком к столу. Она повернула голову в сторону брюнетки и положила подбородок на ладонь, не сводя с девушки глаз.

— Когда тебе надоест мне это говорить? — чуть устало произнесла Дорика. — Я своими ушами слышала ваши ахи и вздохи. И поверь, это было не в первую ночь моего приезда. Поэтому перестань его выгораживать.

— Я не выгораживаю Бена. Я говорю то, что есть. А ахи и вздохи, о которых ты говоришь, вообще плод твоего воображения! — Вирая вскочила с дивана. И с возмущением посмотрела на собеседницу. — Я верно и правда ошиблась, решив, что ты испытываешь что-то к Бену. Но выдумывать несуществующие измены уж слишком! Он перед тобой ни в чем не виноват. Поэтому перестань поливать его ложью!

— Ах, Бени! Тише, девочка моя. Расслабься. Все хорошо! Бени! Да!

— Что за.? — непонимающе нахмурилась брюнетка.

Аэтель замолчала, понимая, что почти слово в слово произнесла услышанное той ночью. Она никогда не задумывалась, что они засели так глубоко в душе.

— Не припоминаешь? — с нотками горечи, что не смогла сдержать, спросила она. Выпрямилась на стуле, положила руку на стол. — Уверена, разнообразием слова из ночи в ночь не блещут.

Вирая покачала головой.

— Это был кошмар. Когда я начинаю метаться во сне, он будит меня. И успокаивает. В порыве страсти Бен шепчет совсем другое. Но откуда же тебе знать? Ты ведь всегда отказываешь ему.

— Зато ты как раз-таки нет.

— И что из этого?! Если тебе все равно плевать на него, какое тогда дело, спит он со мной или нет?

— А мне не плевать! — вскочила на ноги Дорика, сжала ладони в кулаки.

В комнате повисла тишина.

Аэтель смотрела, как на удивленном лице брюнетки расползается улыбка. А потом Вирая с довольным вздохом плюхнулась на диван, вытянув ноги.

— Какая ты упрямая. Неужели, было так сложно признать, что он тебе нравится? — она посмотрела на все еще застывшую Аэтель. — Значит, ревнуешь ко мне? Я догадывалась. Поэтому специально пыталась вывести тебя из себя. Но ты ведешь себя, как ледышка.

Дорика опустилась на стул. Произнесенные в порыве слова все еще звенели в ушах. Майер провела ее. Но злости девушка не чувствовала. Скорее облегчение. Только сейчас Аэтель задумалась о том, что твердила ей брюнетка уже не один раз. Бенедикт не спал с Вираей, потому что у него появилась она, Аэтель? В голове мелькали отрывки их близости. И она пыталась сравнить их с тем, что слышала в коридоре в ту ночь. Слова, что говорил Бенедикт в их последнюю встречу.

Как глупо она отвергала все, что он говорил. Не верила. Запрещала себе говорить, даже думать про него, как о любимом, отгораживаясь от своих чувств. Боясь, что они станут лишь глубже. Но сейчас понимала, что это не принесло результата.

Майер замолчала, наблюдая за Дорикой.

— Знаешь, — негромко произнесла Вирая, нарушая молчание. Выпрямилась на диване. — Если ты не помиришься с Беном, когда он вернется, я его заберу.

— Я его не отдам, — негромко ответила Аэтель. Она встретилась взглядом с брюнеткой. Та лишь хмыкнула и поднялась на ноги.

— Скоро обед, хочу переодеться.

Не дожидаясь ответа от Дорики, Вирая выскочила за дверь.

Не встреться они при столь скверных обстоятельствах, могли бы стать хорошими приятельницами, если не подругами. Но Аэтель не была наивной, понимая, что Майер поступила так из-за своего отношения к Бену, а не из-за нее.

После разговора с Джозо Макс уехал, не оставаясь на обед. Но приезжал каждый день на несколько часов. Верный своему слову, командир Освина прислал модистку и уже на следующий день девушки были обеспечены новыми нарядами. Все свободное время в Камелии гостьи были предоставлены сами себе. Но проводили вместе время не часто. Аэтель в основном сидела в кабинете изучая собрания в библиотеке. Вирая гуляла в саду, что прилегал к особняку. Дорика в первый день еще составляла ей компанию. С Вираей было легко. Но заметив, как молодой садовник пытался завладеть вниманием брюнетки, решила, что у той найдется, кто будет развлекать ее разговорами. И не ошиблась.

Вирая каждый день приносила букеты цветов. И уже не знала, где их размещать, потому что в ее комнате места уже не было. В ход пошли вазы, расставляемые в холле и коридорах на столиках по всему дому. Миссис Хэмминсон недовольно поджимала губы, но не смела возражать. А после старалась и вовсе не обращать внимания на яркие пятна по всему имению.

В этот день Майер вошла в холл с букетом цветов и задумчиво перебирала стебли, размышляя, куда разместить их. Когда дверь в дом резко распахнулась, девушка поднималась по лестнице, решив, что свой первый букет в комнате можно уже сменить.

В холл зашел, чуть покачиваясь брюнет, повернув назад голову и говоря что-то следующему за ним собеседнику — Вирая заметила тень в проеме двери. Бен развернулся и возбуждённо начал размахивать руками, шагая спиной вперед. Следом за ним зашел Алекс.

— Бен?

Мужчина услышал ее негромкий окрик. Резко развернулся. Пошатнулся, теряя равновесие — Алекс не успел его подхватить. Киневард грохнулся на ковер.