Видя ее колебания, Бенедикт добавил:

— Пожалуйста.

— Хорошо.

Аэтель старалась говорить ровно, не срываясь. И не убегая. Хотя так хотелось отойти на безопасное расстояние, чтобы он не мог дотянуться до нее. Не смог почувствовать, как бьется ее сердце. Не смог понять, что внутри у нее все переворачивается от того, что он рядом. Как много значит для нее это время.

Кроме рыб, на корм слетелись и лебеди. И хлеб быстро закончился.

Но они остались у воды, наблюдая за яркими рыбешками в почти прозрачном пруду. Бенедикт даже попытался вспомнить их названия, несколько раз выдав что-то непроизносимое. Тем самым заставил засмеяться девушку и просить перестать коверкать названия рыб, которых он скорее всего и не знает. Хотя он продолжал утверждать, что видел их в одной из поездок.

После они расположились на покрывале, и девушка вспоминала случай из детства, когда еще со сверстниками из деревни ходила на рыбалку первый и единственный раз в жизни. Улов был не особо большим, пара крупных рыбок, и три совсем маленькие. Аэтель смотрела, как они плавали в тесном ведре, пытаясь выпрыгнуть, и думала, что те пытаются выбраться на волю, чтобы попасть домой к своим деткам или родителям. Представив себя на их месте, девочка выпустила несчастных рыб, пока дети плескались в воде. Ребята не стали нежничать, разозлившись и отругав ее за такие глупые действия. После бабушка ласково гладила ее по голове, успокаивая, когда Аэтель пришла домой вся в слезах и объясняя о невозможности спасти всех.

После этого, конечно, на рыбалку девочку никто больше не звал.

Киневард лежал рядом, подперев голову рукой и смотрел на нее. Потом она рассказала случай, произошедший в школе о не совсем удачном походе в лес всем классом. Дети хотели собрать грибов на предстоящий праздник лета, но заблудились. Пол деревни искало их до темноты, а после родители посадили предприимчивых отпрысков под домашний арест. Это было почти перед самым приездом Маджит, когда тетя забрала ее с собой в цирк. Когда Аэтель попросила рассказать какой-нибудь случай из детства, Бенедикт сказал, что почти ничего не помнит. В приюте не было развлечений.

И вновь девушка подумала, как неохотно он рассказывает о себе. Аэтель уже знала, что он ольгердец, королевский солдат. О чем еще он может умалчивать? Или какие-то воспоминания причиняют ему боль?

Но так ли это важно для нее? То, что случилось с ним в прошлом? Ведь имеет значение настоящее и будущее. Разве нет? Так стоит ли зацикливаться на этом? Ее сердце тянулось к нему, игнорируя разум. Физическое притяжение между ними часто выходило за рамки контроля, что порой пугало Аэтель. И хоть разум шептал быть осторожной, ведь столько вопросов осталось без ответов, столько он скрывает от нее, но она хотела быть с ним. И когда Бенедикт попросит ее остаться с ним, все это не будет иметь значения.

Но попросит ли он этого?

Заметив перемену настроения девушки, Бен медленно сел, чуть придвинувшись ближе.

— Скучаешь по Мадж? — негромко спросил он. Возможно, воспоминания о прошлом напомнили о погибшей родне.

— Да, — ответила она. И призналась. — Но не в этом дело. Мне… сложно здесь. Я как будто в клетке. И хочу из нее выбраться.

— Тебе настолько плохо со мной? — осторожно спросил он. Помедлив, коснулся ее щеки кончиками пальцев, убирая рыжеватую прядь с лица. Взял ее ладошку в свою, коснулся пальцев губами.

Девушка отвернулась к пруду, не решаясь смотреть на него. В его глаза. Почему он не понимает, что причина не в этом месте? Она знала, что могла бы смириться с жизнью в Болдизаре и остаться с ним. Но не с Вираей. А Бенедикт не хотел отказываться от брюнетки.

Это причиняло боль.

— Если я отвечу «да», ты отправишь меня домой?

— Я не могу этого сделать. Не сейчас.

— Я не понимаю почему? Ты не рядовой солдат. — Она посмотрела в его лицо. — Неужели нельзя сделать какие-то исключения? Как-то обойти все это?

— Нет, — покачал он головой. — Иначе Вир уже давно ушла бы отсюда.

Вирая? Почему опять Вирая? Его больше беспокоит брюнетка, чем Аэтель?

Она взглянула на его руку, что держала ее.

— Не заметила, чтоб она сильно страдала от этого, — не сдержалась девушка. — Ее вполне устраивают эти салоны и бутики.

— Ты не знаешь, через что она прошла до того, как попала к нам с Максом.

— Хочешь просветить меня?

— Нет. Спроси у нее сама.

— А через что прошла я, не считается?

— Эль…

Именно так он произносил ее имя в минуты близости — «Эль». Страстно. С хрипотцой. Шепотом.

— Не называй меня так!

Девушка дернулась в сторону, совершенно забыв, что Бенедикт все еще держит ее. Он не отпустил.

— Возможно, было бы лучше, если б я выбрала Лекса, — негромко произнесла она. Плечи ее поникли, она опустила голову.

— Не говори так, — попросил он. — Ты не хочешь его.

— Опусти меня.

Он приподнял ее лицо, заглянул в серые глаза. Не сдержавшись, легонько коснулся век губами. Поцеловал кончик носа.

— Не могу.

Почти шепотом. Почти с мольбой. Понять? Принять?

Он завладел ее губами. Не спрашивая. Решительно. Не позволяя отказать. И отпустил, так же неожиданно.

Пальцы разжались, но Аэтель не сдвинулась с места.

— Права была Маджит. Ты принесешь мне боль.

Она поднялась, чувствуя, что грусть охватывает ее. Стараясь отвлечься, девушка пошла вдоль пруда, высматривая рыбок. Бенедикт остался на месте, наверное, понимая, что, настаивая, может оттолкнуть ее от себя.

Как им быть дальше? Если и вправду ничего нельзя сделать, то она застряла здесь минимум года на три. А то и больше! Слезы наворачивались на глаза. Зачем она только побежала за ним тогда? Лучше бы осталась в номере и спокойно все обдумала. Связалась бы с констеблем, узнала, что случилось в лесу. Нашла недорогую комнату. И постепенно забыла бы о нем.

Со временем. Но забыла.

Не так долго они были знакомы, чтобы любить его до старости.

Встретила бы кого-нибудь похожего на него. Или, наоборот, не похожего. Может быть, не влюбилась бы без памяти, но по-своему дорожила бы им. У них родились бы дети.

Она присела у кромки воды, и невольно начала кидать туда камушки, что валялись на берегу.

— У меня такое чувство, что ты пытаешься истребить всех местных рыб. Ну или вызываешь какое-нибудь чудище, чтоб растерзать его.

Девушка вскинула голову.

— Лекс?

— Привет, красавица! — заулыбался он, приблизился. — Давно не виделись. Решил поздороваться.

— Не ожидала, что ты тоже решишь прийти на пикник, — улыбнулась она. — А где Макс?

— Освин? — удивился парень. — Он уже с утра бросил меня в одиночестве.

— Что ты здесь делаешь? — Аэтель вздрогнула от ледяных ноток в голосе Бенедикта — она не заметила, как он оказался рядом.

— Гуляю. Погода прекрасная, чтобы сидеть дома.

— Гуляй в другом месте!

— Присоединяйся к нам!

Одновременно произнесли они. Лекс удивлённо посмотрел на обоих. И улыбнулся еще шире.

— С радостью присоединюсь. Я люблю пикники.

— Вот и устрой где-нибудь еще — парк большой.

— Бен. Перестань, — негромко произнесла Аэтель, даже не посмотрев на него. Она улыбнулась Алексу, — Вирая столько еды положила, что нам не съесть! Кстати, где она?

— Я не видел брюнетки, — пожал плечами тот и тут же скривил губы, потому что подобное действие все еще отзывалось болью во всем теле.

— Может, вы разминулись? — предположила она.

То, что пришел Алекс, несколько обрадовало девушку. Она надеялась, что это поможет ей держаться в стороне от Бена. Но она тут же почувствовала, как брюнет предупреждающе взял ее за руку чуть выше локтя.

— Мы как раз думали покормить карасей, — добродушно добавил он, скалясь на все зубы.

— Разве это караси? — удивился Лекс, заглядывая за плечо Аэтель, чтобы разглядеть рыб. Но тут же понял, что использовалось первое попавшееся название рыб. — О! Так я могу пойти с вами!

Опять это соперничество!