Брайан, сам того не зная, только что всадил в его душу раскаленные иглы. Хотя конечно, как всегда, милостиво выбирал самые тактичные выражения.
«Боже мой, он прав! Я становлюсь монстром… И не в Миннси дело».
Внутри все болело. Душа как будто подверглась ковровой бомбардировке.
Брайан, конечно, не имел ни малейшего понятия ни об отношениях с Дэвидом, ни, тем более, о Джо, но в свойственной ему манере сделал поспешные выводы. Молчать он не мог, сука! Боже, если бы он знал… если бы знал хоть самую малую часть из того, что произошло на самом деле!
Всегда и во всем стремящийся к справедливости и правильности Брайан Мэй не видел, не замечал одной простой истины — что правильного в жизни попросту нет. Люди — не ангелы. Они живые. У них противно пахнет изо рта, они пукают и не думают о ближнем. У них есть морщинки, лысые головы, отвисшие животы. А еще бывают шрамы — подчас не только на теле, но и на душе.
Миннси — этот мелкий манипулятор и приживала, так сильно доставший его, — может, и не заслуживал унижения, зато честно заслужил законный пинок под зад. Ленивая мелкая пиявка… Конечно, гордиться тут нечем, однако, когда Брай стал говорить о том, что он, Фредди, может поступить точно так же и с парнями… или когда упомянул о Джо, как об очередной игрушке «капризной Королевы», стало не просто противно, а гадливо и мерзко. Брай ничего не знал. Ничего!
***
13-е ноября 1977 года
Спрингфилд, штат Массачусетс, оказался дырой даже в сравнении с Бостоном, откуда группа прибыла вчера утром. Эти вылизанные улочки во власти осенней серости, эти милые домики с аккуратно подстриженными лужайками, которые они видели из окон поезда — белые, желтые, фиолетовые, пурпурно-розовые, похожие один на другой, как братья-близнецы, эти звездно-полосатые флаги, встречающиеся на каждом столбе, — что это все, как не воплощение исконно американского лицемерия, кичливой приверженности традиционным ценностям и национальным идеалам, за которыми скрыты тупость и спесь рабов, привыкших считать себя господами? Фредди давно разгадал в американцах эту черту, и каждый раз, приезжая в Штаты, убеждался еще больше.
В Спрингфилде они выступали впервые, и Фредди был искренне удивлен, узнав, что Пол сумел отыскать в этой пуританской клоаке мало-мальски приличное заведение, чтобы скоротать свободный вечер, единственный за последнюю неделю, перед переездом в Род-Айленд.
Около десяти часов подвыпившая ватага завалилась в маленький клуб в конце Самнер-Авеню, неподалеку от знаменитого Форест-Парка. В таких укромных местах, куда добродетельные американские работяги сбегают по выходным тайком от женушек, Фредди чувствовал себя неуютно, каждую секунду опасаясь, что его узнают. Понимая это, Пол нарочно прихватил с собой всю их компанию — в шумной толпе различить знаменитость куда сложнее.
Они заказали выпивку и, расположившись за столиком неподалеку от сцены, принялись наблюдать за нарочито вульгарными движениями мускулистых танцоров в кожаных штанах и широких фуражках. Шоу было откровенно унылым, особенно если вспомнить, что творится в это время в «Anvil» или «Eagle», и Фредди не сомневался, что большинство из тех, кто был с ним, думали так же. Впрочем, это все-таки куда лучше, чем собираться впопыхах и нестись сломя голову, зная, что назавтра назначен очередной концерт в таком же безликом американском городишке.
К их столику вальяжно подошел как-то по-особенному одетый мужчина и коротко пошептался с Полом. Через минуту тот подсел на диванчик рядом с Фредди и, наклонившись к нему, негромко сообщил:
— Слушай, Фред, тут такое дело… в общем, нам предлагают трех симпатичных мальчиков. На всю ночь. Недорого. Всего полторы тысячи. Ты как, не против?
«Не против» означало, что платить придется именно ему, но Фредди было все равно. Он ощущал себя во власти удушающей скуки и был готов на что угодно, лишь бы избавиться от этого мерзкого, непереносимого чувства. Если Полу заблажилось — почему бы и нет?
— Возьми, раз тебе так хочется, дорогой.
— Да… — Пол счастливо улыбнулся в ответ и пошел договариваться с тем самым мужчиной о деталях.
Прентер не брезговал услугами проституток. Собственно, за длинную гастрольную жизнь каждый из них успел поиметь дело со шлюхами всех мастей и расценок — это был самый простой способ развлечься и удовлетворить нехитрую потребность при гарантированном отсутствии проблем.
Занятый действом на сцене, Фредди упустил момент, когда к ним присоединились трое парней. Нетрудно было предвидеть, чем окончится их веселье, как и то, что Пол не станет ограничиваться одним алкоголем. Все уже были хорошо выпившими, когда между бокалами замелькали белые дорожки, которые исчезали так же быстро, как и появлялись. Чаще всего кокаин хранился у Пола, он же угощал остальных, несмотря на то, что дорогой наркотик был куплен опять-таки на деньги Фредди, который употреблял очень редко — только время от времени, когда доходил до предела напряжения. В этой рок-стихии любому порой нужна анестезия. Единственным правилом для него было не покупать наркотики в чужой стране, включая США. По счастью, Рэтти, частенько возивший с собой амфетаминовые таблетки, поделился кое-какими хитростями, позволяющими беспрепятственно пройти таможенный контроль.
Дальнейшие события того вечера вспоминались урывками. Фредди не помнил, в какой момент простая попойка начала превращаться в одну из тех пресловутых вечеринок, при виде которых любой скандальный журналист завопил бы от восторга — право же, бульварная пресса писала об этих вечеринках в пять раз чаще, чем они случались на самом деле. Вскоре их компания переместилась в гостиницу и обосновалась в принадлежащем Фредди двухэтажном люксе, который лишь немного уступал размерами его квартире в Кенсингтоне. После Фредди лишь смутно припоминал кое-что — как пьяно бил по клавишам рояля, наличие которого в гостиничном номере было его обязательным условием, как отплясывал полуголым и кричал, что однажды, когда их музыка перестанет продаваться, он станет стриптизером…
Еще помнил, как прошел в ванную, где долго стоял у раковины, поливая на лицо холодной водой и стараясь отделаться от ощущения, будто стены медленно наступают на него, чтобы раздавить. Собственные руки казались ему непривычно потными и как будто горящими изнутри. В ушах звенело.
Внезапно в зеркале мелькнуло постороннее отражение. Фредди поздно сообразил, что забыл запереть дверь. Какой-то расторопный парень бросил на него быстрый взгляд и решительным движением повернул замок. Тут же, приблизившись, обнял за талию, крепко прижался всем телом. Фредди не возражал. Что-то знакомое было в том зеркальном лице. Или, может, ему только показалось?
В череде нежно-дразнящих движений потерялся момент, когда парень резко развернул его к себе и опустился на колени… Единственное, что Фредди успел понять, прежде чем горячие губы накрыли его возбужденную плоть, — что перед ним один из тех мальчиков-проституток.
Ему показалось, что его накрыло слишком быстро. Оргазм прошел сквозь тело электрическим разрядом, перед глазами поплыло, но возбуждение быстро отхлынуло, оставив лишь слабую конвульсию. Продышавшись, Фредди с ожесточением вздернул парнишку на ноги и потащил за собой наверх. Наркотики и выпивка привели его в то состояние, когда животная похоть плотно переплеталась в нем с какой-то совершенно необъяснимой яростью. Он не собирался нежничать. Только не с грязными шлюхами, готовыми на что угодно ради денег! Тем более, что парень не противился его действиям — наоборот, улыбался и развратно льнул к нему, напрашиваясь на новые и новые ласки.
Ему едва хватило терпения добраться до спальни, где он тотчас швырнул парня, словно безвольную куклу, поперек кровати с недвусмысленным намерением грубо, по-мужски, оттрахать, а потом еще раз и еще, пока не вырубится. Не встретив сопротивления, он в считанные секунды, с холодным цинизмом человека, заплатившего достаточно, чтобы его ночной гость вел себя смирно, подчиняясь любому капризу, подмял под себя податливое тело. В нем бурлило темное желание, сдерживать которое больше не было никакой нужды, даже зная наперед, что наутро сам себе покажется отвратительным.
