– Отлично, – кивнул я. – Сбегай за своей сумкой: нам нужно создать видимость, что мы вместе делаем уроки, а также продумать легенду.

Джонс прищурился и, склонив голову набок, пристально посмотрел на меня.

– С Осаной было так же? – спросил он.

Я глубоко вздохнул и, закатив глаза, простонал:

– Только не снова! Мне казалось, я ясно дал тебе понять, что не трогал твою Осану!

– Но ты так быстро сориентировался, – пожал плечами американец. – Мгновенно разработал план, продумал наши действия…

– Я просто решил помочь тебе из благодарности, – процедил я, небрежно бросая учебник истории на парту. – Без ложной скромности замечу, я неплохо соображаю, а некоторые специализированные знания, вроде отбеливателя и отпечатков пальцев, можно почерпнуть из книг. Теперь доволен?

Янки опустил голову, беззвучно шевеля губами. Я нахмурился, пристально следя за ним.

Мне совершенно не было понятно, что творилось в его душе: с такими ситуациями я не сталкивался ни в книгах, ни на экране телевизора. Мимика белого человека отличалась от мимики азиата, кроме того, сейчас он смотрел вниз, так что и знание физиогномики не помогало.

Значит, придётся действовать на свой страх и риск.

– Фред, – мягко начал я. – Ну подумай сам: зачем мне убивать лучшую подругу человека, которого я люблю?

Джонс резко распрямился, словно его ударили хлыстом. Он смотрел на меня своими расширившимися от изумления голубыми глазами, белки которых испещрили тонкие красные прожилки.

– Да, Наджими испытывала симпатию к Таро. – продолжил я. – Но тот не воспринимал её иначе, кроме как друга, поэтому без сомнения отказал бы ей. А Осана, желая сохранить хотя бы их дружбу, отступила бы и больше не предпринимала бы подобных попыток. Она не являлась мне ни препоной, ни соперницей. Я не знаю, что с ней произошло, но могу клятвенно тебя заверить: я не имею к этому ни малейшего отношения.

Американец слушал меня, приоткрыв рот и ловя каждое слово. Он пропускал мои речи через себя, сканируя каждый звук, как сверхчувствительный детектор лжи.

И, видимо, результат его удовлетворил. Или он решил пока поверить мне, ведь обстоятельства вынуждали.

– Я схожу за вещами, – вымолвил он, с трудом поднимаясь со стула и морщась, как столетний старик. – До какого времени будем сидеть здесь?

– Ещё полчаса, – отозвался я. – А потом пойдём в Шисута-Молл. Ты, надеюсь, не забыл, что нам нужна новая сменная обувь?

========== Глава 66. Дьявол в сердце. ==========

Несмотря на то, что наши места считались глубокой провинцией, Шисута-Молл мог вполне посоперничать со столичными торговыми центрами. Я не знал точно, сколько торговых точек было расположено в этом огромном комплексе, но был уверен в одном: здесь можно купить что угодно.

Нам нужно было две пары стандартной сменной обуви – такая имелась в наличии в любом специализированном магазине, – поэтому мы не стали ходить далеко и заглянули в первый же попавшийся.

Американец был непривычно молчалив. Казалось, за последние несколько часов он потерял весь свой апломб и волю к жизни. Он просто и покорно шел за мной, выполнял все указания, ни словом не возражая.

Его поведение было легко объяснить: он считал, что убил человека, и корил себя за это. И пусть обстоятельства тогда не оставляли Джонсу иного выбора, кроме как атаковать Оку, он всё же постоянно думал о произошедшей трагедии, оценивая различные варианты своего возможного поведения.

От такого удара янки мог не оправиться вовсе, так и оставшись с неподъёмным грузом на душе до самой своей смерти. Меня это волновало только в том ключе, чтобы он не проговорился: моей репутации такое пятно было ни к чему.

Да и вообще, мне выгоднее видеть эту рехнувшуюся Оку, скорее, мёртвой, чем живой. Если бы я тогда рассказал американцу правду, и мы бы вызвали службу спасения, то Руто, без сомнения, откачали бы. Но тогда ничто бы не остановило её перед повторной попыткой принести меня в жертву. Кроме того, она могла подмочить моё реноме среди своих адептов. Пусть последних имелось не так много, всё же они вели постоянную колонку в стенгазете, а это – уже серьёзная опасность для меня.

И не стоило забывать о том, что Ока питала нежные чувства к моему Таро.

Так что своё решение я считал полностью оправданным.

Покупка обуви заняла у нас немного времени: эти сменные туфли были стандартного фасона и широко производились и доставлялись во все регионы страны. В любом магазине имелся недурной их запас, поэтому наш совместный поход занял немного времени.

Я взял себе две пары сменки – на всякий случай, – Фред же ограничился одной.

А потом мы вдвоём, как закадычные друзья, медленно побрели по оживлённым улицам вечернего города.

Мы молчали. Я не знал, что надо говорить в таких ситуациях, поэтому предпочёл хранить тишину.

Джонс шагал рядом, опустив голову и беззвучно шевеля губами. Состояние шока, в котором он пребывал, когда помогал мне заметать следы преступления, уже прошло, уступив место этой странной смеси апатии и минора. Честно говоря, я не понимал его: он только что избежал ужасной участи, краха всей своей жизни, так чего ему печалиться? Кроме того, теперь уже покойная Ока никогда не была ему близкой подругой.

– Скорее всего, полиция прибудет в школу, – я решился нарушить молчание. – Но подробного допроса они не проведут, так как по легенде Руто исчезла уже после того, как ушла домой.

– Да, да, – безразлично бросил американец, глядя себе под ноги.

– Но, возможно, офицеры захотят побеседовать с её одноклассниками, – я искоса посмотрел на него. – Ты всё запомнил?

– Всё, – махнул рукой Фред. – Мы с тобой решили попробовать наладить отношения и вместе выбирали лучшие места для будущих фотокадров стенгазеты. Потом мы направились в библиотеку и там делали уроки, а затем ходили покупать новую сменную обувь, потому что старая износилась.

– Очень хорошо, – склонил голову я. – Постарайся думать о том, что так ты сможешь избежать сурового наказания за преступление, в котором, по сути дела, нет твоей вины.

Джонс резко остановился и во все глаза посмотрел на меня.

– Аято, – неуверенно начал он, беспомощно теребя ручки пакета с новыми туфлями, – ты уверен, что она бы тебя… Э-э-э… Убила?

– Абсолютно, – кивнул я. – Ока совершенно обезумела. Уж не знаю, помешалась ли она на почве призраков и всей сверхъестественной чуши, в которую верила, но, поверь мне, я уже успел в душе попрощаться со всеми, кого любил здесь, и приготовился к смерти. И если бы не ты, то… Сам понимаешь.

Американец закусил губу и огляделся, словно забыл, где находился. Я тяжело вздохнул и потёр лоб.

Да что с ним такое? В конце концов, люди во все времена имели склонность умирать. Да и вообще, их с Окой ничего не связывало, кроме, пожалуй, того, что они обучались в одном классе.

Необходимо немедленно наставить этого бледнолицего на путь истинный, а то он, чего доброго, либо покончит с собой, либо пойдёт сдаваться в полицию. Оба варианта мне были крайне невыгодны, так как привлекли бы ко мне уйму негативного внимания.

– Фред, – мягко вымолвил я, – разве ты не помнишь, как всё было там, в клубе любителей мистики? Ты боролся с Руто, и в ходе схватки она сама пырнула себя кинжалом. Твоей вины тут нет и в помине: ты всего лишь поступал благородно, как и привык.

Джонс посмотрел на меня и вдруг улыбнулся.

– Знаешь, Аято, – проговорил он, хватая свободной рукой меня за локоть, – когда я думаю о том, что спас тебе жизнь, мне становится немного легче.

– Вот и правильно, – склонил голову я. – Если бы ты не вмешался, Ока заколола бы меня, а потом, придя в себя и поняв, что натворила, скорее всего, покончила бы с собой.

Американец передернул плечами и, ничего не ответив, повлёк меня за собой вперёд.

Я покорно следовал за ним, подавив удовлетворённую улыбку. Мне всё ещё не было известно его душевное состояние, но можно было оставаться уверенным, что тот чёрный депрессивный минор исчез. И я надеялся, что навсегда.