Стены, выкрашенные в меланхоличный тёмно-фиолетовый цвет, стеллажи с книгами… Я в комнате клуба любителей мистики!

Но что случилось? Я помнил, как вошёл сюда, попытался нашарить выключатель, а потом получил по голове.

Может, на меня что-то упало?

Но… Нет, вряд ли. Против этой теории говорило и то, что со мной в этом помещении кто-то находился. Этот некто как раз и напевал странный мотив, почему-то показавшийся мне смутно знакомым.

Я попытался заговорить, но не смог даже разжать губ: по ощущениям, они были будто склеены.

Пошевелиться получилось с трудом: я обнаружил, что мои ноги и руки связаны.

Неужто опять Юкина и её происки? И как ей только разрешают хозяйничать в школе?

Мне нужно взглянуть на неё. Просто необходимо узнать, что она делает сейчас, чтобы выбрать необходимую тактику поведения.

Я постарался повернуться набок, не обращая внимания на дикую головную боль, и мне с трудом, но всё же удалось это сделать. Я увидел фигуру в тёмном плаще, что-то напевавшую себе под нос и покачивавшуюся в такт мистической мелодии. К моему вящему ужасу, эта фигура держала в руках огромный кинжал с кривым лезвием.

Что эта сумасшедшая Сайко затеяла?

Я попытался позвать её, но из-за клейкой ленты на лице смог издать лишь жалкое мычание. Однако она услышала и, прервав пение, повернулась ко мне, одновременно снимая широкий капюшон с головы.

Под ним пряталась вовсе не Юкина. Это оказалась глава клуба любителей мистики, и мне совершенно не понравился безумный блеск в её глазах.

– Пришёл в себя? – прошептала она. – Хорошо… Значит, скоро можно начать ритуал.

Она снова начала напевать мелодию, подняв руки вверх.

– Жизнь за жизнь, – речитативом протянула Ока. – Слышишь меня, Ёрико? Я презентую тебе кровь потомка твоей убийцы. Вскорости ты сможешь быть свободна…

Сжав в пальцах массивную рукоятку кинжала, она начала приближаться ко мне, и я запаниковал.

Я начал брыкаться, пытаясь освободиться от пут, но не мог: хомуты надежно держали мои конечности. Попытки кричать, шевелить челюстями, чтобы сорвать клейкую ленту со рта, тоже ничем не увенчались.

Ока, тем временем, села на колени прямо передо мной и занесла кинжал над моей головой.

– Жизнь за жизнь, – прошептала она. – Кровь за кровь.

Нет! Неужели, всё так и кончится? Я умру от рук съехавшей с катушек сатанистки, так и не сблизившись с семпаем, не признавшись ему в любви?..

Как несправедливо…

Но что я мог сделать? Ни попытки освободиться, ни приглушенные хрипы не давали никаких результатов. Я не мог ни ударить Оку, ни убежать, ни позвать на помощь.

Значит, конец…

Я прикрыл глаза, вспоминая образ моего Таро – мне хотелось думать о нём в момент моей кончины.

И вдруг я услышал скрип резко открывшейся створки, потом протестующий вскрик, затем – звуки борьбы.

Я размежил веки.

Фред Джонс, крепко схватив Оку за запястье, старался выкрутить его, чтобы девчонка выпустила кинжал из пальцев. Однако сумасшествие придавало ей сил: она вырвалась из захвата американца и замахнулась оружием на него.

– Не мешай, – прошипела девчонка. – Кровь за кровь… Жизнь за жизнь…

– Да черт возьми, опомнись уже! – Фред снова бросился на неё. – Ты же не собираешься и правда его убивать?! Отпусти нож, и мы поговорим!

Но говорить Ока явно не хотела. Она рычала, как разъярённая тигрица, вырываясь из рук Джонса и норовя ударить его острым лезвием.

Но вдруг девочка замерла и, прохрипев едва различимое: «К-кровь за…», упала на пол. Из её тела торчал кинжал; видимо, это произошло в ходе борьбы. Американец, ещё не до конца осознав, что произошло, метнулся ко мне и оторвал клейкую ленту с моего рта.

– Чёрт возьми, – бросил он, осматривая меня. – Что это с ней?

– Такада Ёрико, – едва ворочая языком, выдавил из себя я. – Эта психованная тоже, видимо, посчитала, что моя мать виновата в её смерти, и захотела вызвать духа, принеся в жертву при этом меня – потомка якобы убийцы.

– М-да… – Джонс закусил губу. – Давай-ка я разрежу твои путы её кинжалом, а потом мы втроём всё обсудим и решим, как дальше быть.

Я закашлялся и поморщился: головная боль никак не уходила, становясь всё сильнее.

Он что, серьёзно не заметил?

– Думаю, Ока ранена, – прохрипел я. – Проверьте, семпай.

Американец изменился в лице и медленно повернулся к лежавшей неподалёку Руто. Заметив рукоятку кинжала, торчавшую из её тела, он застонал и метнулся к девчонке.

– Ч-что я наделал? Как быть? – истошно закричал он. – Ока! Ока!

Я глубоко вздохнул, поражаясь несусветной дурости этого в обычной жизни далеко не глупого человека. Он и не подумал проверить пульс, несмотря на явно опасную рану, вместо этого начав взывать к девочке, которая явно была без сознания и не могла ответить.

– Проверьте сердцебиение, семпай, – вымолвил я, безуспешно стараясь принять сидячее положение.

Джонс шумно сглотнул и поднёс трясущиеся пальцы к шее одноклассницы.

– Я не могу, – прорыдал он. – Я ничего не чувствую! Сделай это ты! Пожалуйста!

– С удовольствием, но сначала мне нужно освободить ноги и руки, – резонно заметил я. – Сходите за ножницами – вы их найдёте в кладовой за углом, – а потом подумаем, как помочь Оке.

Мой спокойный тон явно возымел своё действие: американец,поднявшись с колен, метнулся к двери и выбежал в коридор, к счастью, не забыв прикрыть за собой створку. Он вернулся буквально через минуту с ножницами в руках и, присев рядом, немедля принялся разрезать хомуты.

Через пять минут я был освобожден и смог встать, пусть и медленно. Голова продолжала болеть, но я пока решил не обращать на это внимания, ведь в этой комнате присутствовал ещё кое-кто.

Подойдя к Оке и опустившись на колени у её тела, я аккуратно приставил три пальца к её левому запястью и замер. Биение было, пусть слабое и нерегулярное…

Я повернулся к американцу. Он сидел на полу, обняв себя руками и дрожа, как осиновый лист.

– Она умерла, так ведь? – с трудом вымолвил Фред. – Она мертва?

Снова посмотрев на спокойное и умиротворённое лицо лежавшей без сознания девочки, я ухмыльнулся.

Что ж, почему бы и нет? Так я убью одним выстрелом сразу двух зайцев.

– Да, – произнёс я, вставая и придавая лицу приличествующее моменту торжественно-печальное выражение. – Она мертва.

========== Глава 64. Пусть ветер пепел унесёт. ==========

Фред побледнел и прижал руки ко рту.

– Т-ты уверен? – прошептал он, боязливо поглядывая на тело девочки.

– Абсолютно, – кивнул я, неосознанно переходя на более неформальный вариант речи. – Ты и сам чуть раньше не смог нащупать пульса. Думаю, рана оказалась смертельной, и теперь её уже не спасти.

Американец застонал и закрыл лицо руками.

– А ведь я направлялся сюда, чтобы разузнать, что она задумала, – глухо вымолвил он. – На последней перемене я подошёл к ней и попросил разрешения сфотографировать её, но она никак не отреагировала, повторяя раз за разом: «Кровь за кровь…». Я подумал, что дело нечисто, и, как освободился, пришёл сюда. Ещё и Мичико подлила масла в огонь… А Ока… Нет, боже, нет…

– Семпай, ты спас мне жизнь, – понизив голос, вымолвил я. – Если бы не ты, Ока наверняка убила бы меня – она совершенно обезумела и вряд ли соображала, что делала.

– Да, – грустно бросил Фред, поднимаясь с пола. – Видимо, это я и скажу полиции. Мне ведь зачтётся то, что я действовал в экстренной ситуации?

Я вздохнул и помотал головой, вызвав тем самым новую волну боли. Эта Руто от души меня приложила; надо бы как можно скорее принять таблетку, а то эти неприятные ощущения крайне мешали думать.

– Всё не так просто, – я подошёл поближе и положил руку ему на плечо. – Дело в том, семпай, что ты иностранец. Сам понимаешь, как наша правовая система отнесётся к убийству тобой японки.

Джонс потупился, закусив губу. Ему куда лучше, чем кому-либо, было известно, насколько подспудный национализм пропитал менталитет коренных жителей Страны Восходящего Солнца. Иностранцев, повинных в правонарушениях на территории Японии, наказывали с удвоенной строгостью, и никакой дипломатический иммунитет не уберёг бы янки от тюрьмы, ведь на тяжкие преступления эта бронь не распространялась.