Дома меня встретила радостная мама: папа на пути домой купил ей букет цветов.
– Видимо, путешествие по Штатам всё же пошло нам на пользу, – вымолвила она, открывая мне дверь и беря меня за руки. – Аято, всё-таки счастливое супружество – это основа всего!
Я улыбнулся, обняв мать. Теперь я понимал, что она чувствовала, и мог разделить с ней и радость от семейного очага, и счастье любви.
– Думаю, вскорости я встречусь с твоим Таро в качестве чуть более серьёзном, чем друга, – подмигнув, прошептала мама.
И тут же уже громче прибавила:
– Мой руки и за стол; я уверена, что в этом ресторане карри угостить тебя никто и не подумал.
Покорно направившись в ванную, я подумал про себя, что мне повезло: у меня была прекрасная семья.
За обедом папа в подробностях пересказывал нам свой разговор с бывшим одноклассником. Они прекрасно провели время вместе, поэтому папа пребывал в отменном настроении и даже искромётно шутил, что было ему не свойственно.
После трапезы я вымыл посуду (за что получил искреннюю благодарность от матери) и отправился к себе: у меня ещё были дела, и за самое главное из них надлежало приняться немедленно.
========== Глава 143. На этапе планирования. ==========
Помню, когда-то давно я наблюдал за одной девочкой. Мне тогда было года четыре, и я носил яркий комбинезончик – форму детского сада, в который я ходил.
Девочка – одного возраста со мной – проявляла почти небывалое упорство: она раз за разом пыталась залезть на одну из малых форм во дворе, но каждый раз падала в песок, потому что не могла дотянуться до одной из перекладин. Однако неудачи её не обескураживали: девочка, засучив рукава форменной курточки, снова и снова залезала на аттракцион.
Её мать стояла рядом и делала вид, что читала книгу. На самом же деле она пристально следила за дочерью и едва заметно хмурилась при каждой последующей её неудаче.
Моя мать гуляла со мной в этом же дворе. Насколько я помнил, она только-только забрала меня из детского сада и вывела на свежий воздух, вполне справедливо полагая, что это куда полезнее, чем сидеть в четырёх стенах. Она тоже заметила тех мать и дочь и, присев на корточки около меня, тихо проговорила:
– Аято, покажи-ка этой девочке, как надо залезать на такие лесенки!
Получив это указание, я сбросил рюкзачок – у меня был серый со слоном, которого мама сама пришила, – и побежал к малой форме. Девчонка, кряхтя, пыталась дотянуться рукой до перекладины, но у неё в очередной раз не получилось, и она снова шлёпнулась в песок. Я презрительно хмыкнул, в одно мгновение взмыл на самую вершину аттракциона и, усевшись там, с видом победителя огляделся.
Незнакомая мать, перекривившись, взяла за руку свою дочь и быстро пошла прочь. Моя же родительница с сияющими глазами смотрела на меня и хлопала в ладоши.
Прошло уже довольно много лет, но я до сих пор прекрасно помню тёплое чувство у меня в груди от осознания того, что мать гордится мною.
Это было тогда, когда я в принципе не знал, что такое эмоции, но в тот день я именно почувствовал… Радость? Счастье?
Даже сейчас я не мог сказать, что это было, а уж тогда – тем более. Но ощущение запомнилось мне своей приятностью и теплотой.
Какой вывод из этого? Простой: даже ребенок, лишённый способности испытывать эмоции, радуется, когда родители им гордятся.
Ториясу Акане, судя по тому, что я наблюдал в её доме, сего счастья была лишена на протяжении всей жизни и страстно стремилась к нему. Эта слеза, скатившаяся по её виску в то время, как мать ругала её поведение и нахваливала младших братьев, была явным и неопровержимым доказательством этого. Конкурс по английскому языку Ториясу хотела использовать как средство для привлечения внимания, а также для того, чтобы впечатлить свою мать, чтобы заставить последнюю поверить, что и дочка способна на великие свершения.
И мне не оставалось ничего другого, кроме как помочь ей.
Если Акане поймёт, что кто-то стоит за её спиной, то я открою карты: она в любом случае примет мою поддержку в этом деле, уж слишком сильно её желание выдвинуться в глазах матери. Если же всё останется сокрытым, то… То тем лучше.
Доделав оставшееся домашнее задание, я сидел за компьютером и изучал условия конкурса, призом за победу в котором была вожделенная для многих поездка на учёбу в Лондон. Как оказалось, те, кто устраивал сие действо, проводить время праздно не любили: результаты первого раунда должны были стать известны во второй половине дня в понедельник, пятнадцатого мая. И сразу же начиналась подготовка ко второму этапу, который проходил онлайн: прошедший в этот раунд участник, получив уникальный идентификационный номер и пароль, должен был зайти на сайт, ввести эти данные и пройти прямо там тест из сотни вопросов. Те, кто достойно выдерживал это испытание, проходили на финальную ступень олимпиады – ту самую, которая проходила в самом Токио.
Я пока не знал, как смогу помочь Ториясу пройти третий раунд, но вот насчёт второго намётки уже имелись. Для этого у меня имелось одно преполезнейшее знакомство…
Откинувшись на спинку кресла, я поднёс мобильный телефон к глазам и набрал сообщение Инфо-чан: «Ты сможешь взломать систему конкурса по английскому так, чтобы я смог войти в неё с идентификационными данными Ториясу?».
«Конечно, Аято-кун. Когда это нужно сделать?».
Я подался вперёд и задумчиво посмотрел на экран компьютера, потирая подбородок. Результаты внесут в систему в понедельник, в полдень, значит, тогда же каждому из прошедших во второй раунд и присвоятся уникальные номера. Письма по администрациям школ будут высланы чуть позже, как было написано на сайте, «от двух до четырёх часов дня». Существовала вероятность, что Ториясу, узнав о своих блестящих достижениях, тут же промчится проходить тест. Мне нужно было сделать это раньше неё, а её попытку заблокировать таким образом, чтобы она сама об этом не догадалась.
Что ж, прощай, мой спокойный обед… Что не сделаешь ради семпая?..
Написал Инфо-чан: «Во время большой перемены. Попытку Ториясу самой войти в систему надо заблокировать, но незаметно, чтобы она сама ничего не заподозрила».
«Не проблема, Аято-кун. Всё будет, но, разумеется, не бесплатно. Завтра с утра найдёшь в своём шкафчике для обуви комплект микрофонов и список мест, где их необходимо разместить».
Не утрудив себя ответом, я встал со стула и, спрятав телефон в сумку, вышел на середину комнаты. Зарядка уже вошла у меня в привычку, и я старался не пропускать ни единого вечера, пусть пока результатов не было. Я понимал, что вклад в собственное здоровье – это верное решение, ведь подчас для борьбы за сердце Таро мне требовалось много сил.
Сделав гимнастику и потянувшись, я направился на кухню: в мои планы входил легкий ужин, прохладный душ и крепкий сон.
***
В понедельник пошёл дождь.
С утра было темно, словно ночью: тяжелые плотные тучи, похожие на серые мешки, загородили солнце и не пропускали ни единого лучика. Тяжёлые капли весело стучали по скатам крыш и подоконникам, как заправские барабанщики, заставляя просыпаться раньше времени.
Ливень зарядил с ночи и хлестал, не переставая; казалось, он не кончится никогда. Литры воды низвергались на землю, и система стоков с трудом справлялась с этими буйными реками.
Зонт спасал только отчасти: дождь был косой, и ноги от середины бедра и ниже промокали в один момент. К ливню примешивался и шквалистый ветер, который чуть ли не валил с ног, вырывая из пальцев зонтик.
Для нашей страны это было нетипично: сезон дождей у нас приходился на август, именно тогда ливни являлись привычной частью наших дней. В мае шли лёгкие дождики, иногда перемежаемые сухими грозами. Но подобный потоп… Это было в высшей степени неожиданно.
Из-за погоды я пришёл в школу весь промокший и постарался как можно быстрее оказаться в холле, где стояли шкафчики со сменной обувью.
Вытерев носовым платком руки, я переобулся и осторожно вытащил пакетик с микрофонами и списком. Взяв записку двумя пальцами, я поднёс её к глазам и изучил.
