– У тебя такой голодный вид, сынок, что лучше побыстрее сесть за стол, – бросила она, направляясь с коробкой в кухню.

Я так и поступил: отправившись в свою комнату только для того, чтобы оставить там школьную сумку и взять подарок. Вымыв руки, я вошёл в гостиную (служившую нам также и парадной столовой) с дежурной улыбкой на лице: я знал, что именно меня ждало, так как проходил это много-много раз.

За длинным добротным деревянным столом (свадебный подарок от Накаяма Каэде – довольно практичный, но не особо изящный) сидели не только родственники, но и коллеги отца по работе. Этих людей я знал уже много лет и привык видеть их на этом празднике каждый год. При виде меня они тут же начинали отпускать скучные и традиционные ремарки вроде того, как быстро растут дети, а также выяснять, сколько мне лет, какие у меня успехи в школе, есть ли планы на будущее…

Терпеливо и вежливо отвечая на расспросы, я неизменно производил отличное впечатление на отцовских коллег, и это давало свои плоды: несколько раз я сам слышал, как они нахваливали меня и манеру воспитания моих родителей.

Присутствовали тут и оба комплекта бабушек и дедушек. Айши Хидео был, по обыкновению, тих и скромен, но его супруга, остроумная и яркая, компенсировала это. Накаяма Каэде, напротив, держалась чопорно и на весьма удачные шутки свояченицы лишь поджимала губы.

Папа чрезвычайно обрадовался портмоне и обнял меня, а потом тихо спросил, не потратил ли я все карманные деньги на такой шикарный подарок. На это я с улыбкой ответил, что в их отсутствие чуть-чуть подрабатывал в ресторане карри, что находился у железнодорожной станции. Мама мягко пожурила меня, заметив, что сейчас лучше все силы пускать на учёбу, а не распыляться.

– Ты всегда успеешь поработать, сынок, – вымолвила она, кладя теплую ладонь мне на лоб. – С твоими талантами лучше сконцентрироваться на уроках.

Накаяма Каэде выразила своё несогласие, но сделала это, скорее, из чувства противоречия. Она заявила, что приучать себя к труду нужно с молодых ногтей, и нет ничего плохого в подработке время от времени. Мамины глубокие глаза таинственно сверкнули, и бабушка, посмотрев на дочь, тут же поспешила взять нить разговора в свои руки: она заговорила о временах своей юности, когда она работала секретарём в министерстве иностранных дел.

– Тогда с импортом было туговато, – рассказывала она, мечтательно улыбаясь. – Я была одной из немногих, кто мог доставать кисти и краски иностранного производства. Помнишь их, дорогой?

Айши Хидео буркнул что-то, глядя в свою тарелку, но бабушка не обратила на это ни малейшего внимания и продолжила пускаться в воспоминания. Она умудрялась рассказывать интересно даже о самых обыденных вещах, и вскоре все, кто сидел за столом, оказались вовлечены в беседу о событиях, что происходили во времена их детства. Мама тоже расслабилась и снова начала улыбаться; холодный блеск пропал из её глаз.

Праздник длился до позднего вечера. В одиннадцать часов я извинился и встал из-за стола: я рассчитывал посвятить воскресенье подработке и подготовке к экзаменам, а также разузнать поподробнее о втором раунде олимпиады по английскому языку – той самой, с помощью которой я рассчитывал избавиться от Ториясу Акане.

Сделав зарядку, приняв душ и улегшись в кровать, я ещё долго лежал без сна, вяло вслушиваясь в приглушенный шум разговоров, доносившийся снизу. Мои мысли были устремлены только к семпаю, лишь он являлся моей первейшей целью, ради него я совершал подчас рискованные поступки.

И это был далеко не предел: вскорости я собирался услать очередную препону на другой конец планеты. Я верил, что мне это удастся.

Должно удаться.

***

В воскресенье, как ни парадоксально бы это звучало, я почти никогда толком не отдыхал: генеральная уборка в доме, уроки, планы по защите семпая от подлых притязаний всяких недостойных особ – это занимало почти сто процентов моего времени. Но я и не думал роптать; напротив, мне это подходило, ведь с каждым своим шагом, с каждым действием я становился ближе к Таро.

Утро я начал с уборки. Родители, уставшие после вчерашнего, как ни странно, проснулись даже раньше меня, и мы встретились на кухне за завтраком. Щедро накладывая мне рис, мама напевала «Балладу о луне» – традиционную японскую песню о любви и преданности, а папа, мечтательно глядя в окно, чему-то улыбался.

После завтрака я с удвоенной энергией принялся за уборку. Мать, снова завладев своей кухней, готовила карри, напевая и пританцовывая между делом; отец же договорился на сегодня о встрече с бывшим одноклассником и радостно умчался из дома, чмокнув маму в щёку и пообещав прийти к обеду.

После санитарного марафона я перекусил (мама не позволила мне взять сэндвич и заставила сесть и спокойно съесть омлет, сказав, что настолько нездоровое питание может привести к проблемам со здоровьем).

– А для того, чтобы добиться своей цели, нам необходимы жизненные ресурсы, – присовокупила она, подмигнув. – Кушай и набирайся сил; уверена, твой Таро оценит.

Я в ответ лишь улыбнулся и, послушно доев ланч, направился на улицу – мой путь лежал к железнодорожной станции.

Ресторанчик «Мир карри», несмотря на свою миниатюрность, пользовался немалой популярностью, и потому Маэда-сан – его хозяин – с радостью принимал любую помощь. Мне уже случалось подрабатывать здесь ранее, поэтому невысокий лысенький Маэда, заметив меня уже в дверях, громко прокричал: «Айши, переодеваться и к стойке!».

Покорно юркнув в служебное помещение, я снял свои вещи и надел ярко-фиолетовую форму ресторана. Она была слегка великовата и коротка мне, но это являлось сущей мелочью по сравнению с тем, что давала мне эта подработка.

Дело было не только в финансах: я вёл весьма разумную жизнь, и на счёте, который открыл для меня Сайко, оставалось полно денег. Конечно, зная старикана Сайшо, он мог следить за движением подаренных им же средств, поэтому пусть небольшие, но свободные деньги, вроде выручки за смену в ресторане, являлись весьма кстати.

И это не говоря о бонусе к репутации – в Японии всегда ценили усердных людей, презиравших лень и стремившихся заполнить каждую минуту своего времени каким-либо занятием. «Мир карри» располагался весьма удачно, и потому сюда частенько захаживали. Порой встречались и родители моих соучеников, и даже сами последние – из тех, кто не жаловал фаст-фуд. К примеру, сегодня в ресторан зашла Уэкия Энгейка с каким-то высоким и сутулым парнем, который оказался её старшим братом, вернувшимся из Токио, где он служил трёхнедельную вахту.

– Президент Айши, приятно видеть вас здесь, – Уэкия поклонилась. – Пожалуйста, подай моему брату самую большую порцию, которая есть в меню, – все три недели на предприятии его кормили довольно пресными блюдами.

Я передал на кухню заказ на тройное говяжье карри, и вскорости поставил перед сутулым исполинскую миску с блюдом, достойным слона. Брат Уэкии, улыбнувшись мне в точно такой же манере, как и сестра, уничтожил сию гигантскую порцию со скоростью света, и мне оставалось лишь удивляться, как столько еды помешалось в этом тощем теле.

Энгейка не была сплетницей, но я мог быть уверен, что она совершенно точно поделится с подругами по клубу садоводства о том, как она провела воскресенье, а там всплывёт и моё имя. Девочки-садовницы подивятся, как же это президент Айши при таком напряженном графике обязанностей школьного совета и усердной учёбе умудряется ещё и работать…

Вот именно так репутация и выстраивалась: каждая такая сплетня, каждый слух был кирпичиком в стену пирамиды, на которую я взбирался.

И останавливаться на достигнутом я не собирался.

Я добросовестно отработал смену в «Мире карри», и Маэда-сан на радостях доплатил мне бонус сверх оговоренной суммы: народу сегодня было много, и я смог обслужить всех качественно и быстро. Видимо, я уже наловчился работать в этом ресторанчике… Что ж, будет неплохо иметь в виду сие заведение на случай проблем с финансами.