– Совершенно верно, – ровно ответил я. – Пойдемте.

– Прямо сейчас? – девчонка сложила ладони впереди и наклонила голову набок.

– Прямо сейчас, – эхом отозвался я, вежливо указывая ей на дверь.

Пожав плечами, она улыбнулась своему однокласснику и не спеша пошла к выходу из класса. Я тенью последовал за ней.

В кабинете школьного совета, как и всегда, царила деловая и спокойная атмосфера. Рюгоку Аои с остервенением ставила штамп на отработанных документах, Тораёши Широми и Каменага Куроко сортировали их, а Сайко Мегами аккуратно добавляла в скоросшиватели.

– О, как мило, – вымолвила Акане, пройдя в помещение. – Девочки, вижу, вы неплохо справляетесь и без меня.

Аои повернулась к двери и открыла было рот, чтобы бросить в ответ что-то резкое и грубое, но Куроко, положив ладонь Рюгоку на плечо, выступила вперед и спокойно произнесла:

– Нам не остаётся ничего другого.

Ториясу подняла бровь и сложила губы в беззвучное «о». Все остальные молча переводили взгляд с меня на неё, и напряжение в комнате стало почти физически ощутимым. Намеренно выдержав паузу, я встал между Акане и остальными девочками и прочистил горло.

Все присутствующие посмотрели на меня, явно сгорая от нетерпения. Даже самая спокойная – Каменага – стиснула пальцы и напряглась.

– Та ситуация, что сложилась на этой неделе, в корне не удовлетворяет меня, – начал я. – Уход Акане получился некрасивым, и лично я, как руководитель коллектива, несу за это ответственность.

– Позволь не согласиться, – Широми улыбнулась, но глаза её оставались холодными, как две льдинки. – Насколько я помню, Акане ушла из совета по собственной воле, и единственный, кто за это отвечает, – это она сама.

– Тем не менее, я не предпринял попыток отговорить Ториясу-семпай, – я улыбнулся Акане. – И теперь хочу это исправить.

– А стоит ли? – Рюгоку Аои демонстративно фыркнула и вновь вернулась к проставлению штампов.

Не обратив внимания на эту реплику, я повернулся к Ториясу и улыбнулся, проговорив:

– Семпай… Нет. Акане! Я прошу тебя вернуться в совет. Без тебя коллектив неполон. Если я виноват перед тобой в чём-то, то, поверь, готов исправиться, но и ты должна дать мне этот шанс.

Ториясу отступила на шаг назад, и я с неприязнью отметил, что это вышло у неё изящно, как у танцовщицы. Она пристально смотрела на меня внимательным, изучающим взглядом, а потом вдруг резко подалась вперёд и прошептала:

– Что ты задумал?

– Ничего, – ответил я, не понижая голоса. – Я просто хочу восстановить возможную несправедливость и дать тебе шанс проявить себя в полной мере.

Акане закусила губу и посмотрела в сторону, явно начиная понимать всю подноготную моего плана.

Конечно, я не собирался оказывать ей никаких услуг. Её уход из совета вообще ничуть меня не взволновал, но благородным жестом – предложением вернуться – я проявлял себя с хорошей стороны. И теперь Ториясу стояла перед весьма сложной дилеммой: либо принять моё предложение и остаться в совете, тем самым снова перейдя под мой контроль и лишившись возможности свободно распоряжаться своим временем, или отказаться. Если бы она выбрала последнее, то все бы уверились в её взбалмошности и бескомпромиссности.

Атмосфера в помещении достигла апогея. Создавалось ощущение, что воздух можно было резать ножом.

Все присутствовавшие замерли, даже Аои, так и не поставив последнюю печать, чуть повернула голову и покосилась на Акане.

А Ториясу всё медлила. На лице у неё застыло выражение сосредоточенности и глубокой задумчивости: она оценивала оба варианта с точки зрения их выгоды для себя.

Я же совершенно не переживал: что бы она ни выбрала, всё равно её ждал проигрыш.

Наконец Акане приосанилась и, растянув губы в своей всегдашней сладковатой улыбочке, произнесла:

– Я отказываюсь.

– Что ж, – развёл руками я, – тогда позволь официально попрощаться с тобой и пожелать удачи во всех твоих начинаниях.

– Спасибо, Аято-кун, – Ториясу чуть склонила голову. – Смею тебя заверить, очень многие из моих начинаний завершатся абсолютной победой.

С торжеством посмотрев на меня, она плавно повернулась и вышла из помещения.

Рюгоку Аои, издав весьма эмоциональное «тьфу!», снова принялась за проштамповку документов. Каменага Куроко, укоризненно покачав головой, обменялась с Мегами понимающими взглядами. И только Тораёши Широми пристально смотрела прямо на меня.

Я повернулся к ней и вопросительно поднял брови. Девочка улыбнулась и вымолвила:

– Зря она так. Все, кто конфликтует с тобой, либо меняют своё мнение, либо стремительно теряют популярность.

========== Глава 142. Сердца стремленья ввысь полны. ==========

Весь оставшийся день прошёл у меня в заботах.

Как бы я ни хотел увидеться с семпаем, сами небеса, похоже, противились этому: дела совета никак не кончались, конфликты между хулиганами и ребятами из спортивного клуба возникали буквально на ровном месте. К тому же, в кулинарный клуб доставили новую микроволновую печь, и подключать её почему-то должен был я, хотя среди поваров имелся представитель сильного пола по имени Аканиши Рё.

Новые реторты для научного клуба, швейные машинки для кружка кройки и шитья, гантели для спортсменов, не говоря уже о сотне документов и нескольких часах бумажной волокиты, сопряженных с этим.

Во время обеда я попытался вырваться к Таро, но и тут меня перехватили: застенчивая Хоруда Пуресу, потупившись, полушепотом проинформировала меня о том, что новые швейные машинки «почему-то не работают». Мне пришлось пойти на первый этаж и выяснять, в чём дело. В итоге, всё вылилось в установку новой розетки для клуба ткачих и искренней благодарности Хоруда. Отрицательная сторона всего состояла в том, что к тому моменту, когда я закончил, семпай уже вернулся после трапезы к себе в класс.

Мне пришлось обедать на своём месте, и Харуки Хаято – мой чересчур активный одноклассник – прожужжал мне все уши о новом аниме-сериале. В нём рассказывалось о мёртвой девочке, которая хотела изменить мир, – на мой взгляд, сущая ерунда. Но одна фраза из этого произведения – именно её и процитировал мне Хаято – привлекла моё внимание.

«Тот, кто не существует, никогда не берётся в расчёт».

Истинная правда.

Осана Наджими и Руто Ока подтверждали сие правило: их больше не существовало, значит, они никак не могли влиять ни на что. Пусть семпай горевал о них (особенно о первой, ведь она была для него близкой подругой), но угрозы они в себе больше не несли, как, кстати, и Сайко Юкина с Сато Кензабуро.

Было бы неплохо и Ториясу отправить к праотцам, но… Нельзя. Преступлений для нашей школы и так имелось достаточно. Исчезновения Осана и Руто до сих пор расследовались, и прибавить к активным розыскным мероприятиям ещё один пункт мне не улыбалось. Кроме того, мать Акане являлась видной фигурой в городе, и потому если с её дочерью, пусть и нелюбимой, хоть что-то случилось, на следствие были бы брошены все силы округи.

Так что мне приходилось мириться с тем, что Ториясу обязательно должна здравствовать и жить. Желательно подальше отсюда.

Она отказалась от моего предложения мира, чем неприятно удивила и оттолкнула своих подруг. Значит, она вряд ли станет делиться с ними своими подозрениями касаемо меня.

Это могло выйти Акане боком, ведь девочки из совета пользовались уважением и являлись силой и авторитетом, с которыми считались. Как ни крути, с одним Будо в качестве группы поддержки она многого не добьётся.

Но всё же лучше отправить её подальше, причем, поскорее: из Лондона она точно не сможет ничего здесь контролировать.

Об этом я и размышлял, отправляясь вечером домой.

По дороге я заглянул в кондитерскую и купил там большую коробку очаровательных на вид и отменных на вкус (проверено лично) пирожных к праздничному столу.

Когда я вернулся домой, застолье уже началось. Мама, потрясающе красивая в своём парадном чёрном платье, с сияющими глазами открыла мне дверь, взяла у меня пирожные и отправила мыть руки, присовокупив, что переодеваться не надо.