Учёный беспокойно заёрзал на стуле, но, повинуясь моему властному взгляду, успокоился.

– Всё очень просто, – начал я. – Перед нами двое юных людей, которые испытывают друг к другу сильную симпатию и готовы пойти на определённый компромисс, который…

– Я не выйду за него замуж! – закричала Сайко, ударив кулаком по своей книге. – Нет, нет и нет!

Я нахмурился и, подняв ладонь, резко опустил на столешницу. От получившегося звука вздрогнули и Мегами, и Куша.

– Прекрати истерику, – жестко приказал я, сурово глядя на побледневшую девочку. – Ты прекрасно понимаешь, что вступить в брак тебе придётся, и женитьба эта станет договорной. Твоя семья рассматривает подобные вещи именно как путь к выгодному бизнес-партнёрству, а чувства людей значения не имеют. Если ты так хочешь, пожалуйста, расставайся с Кушей, и пусть твой отец найдёт тебе в женихи второго такого же Ширитани, который не будет считать тебя за человека.

Сайко внезапно сникла; вся воинственность и решимость тут же покинули её перед ужасом перспективы стать женой-трофеем. Разумеется, такое будущее никому не по нраву, а ей – пострадавшей от рук подобного негодяя – тем более.

Старшеклассница опустила голову и часто заморгала. Прямо на темно-красную обложку её книги упала прозрачная слеза.

– Но я не могу выйти замуж… – едва слышно проскулила она. – Я не могу…

Отлично. Настало время сменить тактику.

Я улыбнулся (хотя она не могла видеть моё лицо) и мягко проговорил:

– Мегами-семпай, тебя никто не будет заставлять делать что-либо помимо твоей воли. Мы пришли сюда для того, чтобы найти компромисс, который удовлетворит обе стороны.

Сайко быстрым движением вытерла глаза – эта гордячка наверняка не хотела, чтобы мы видели её слабость, – и подняла голову.

– Какой компромисс? – тихо спросила она.

Я медленно кивнул и, отклонившись на спинку стула, приобнял Кагу за плечи.

– Наша ситуация такова, – начал я. – Куша и Мегами нравятся друг другу. Их характеры, интеллект и интересы прекрасно гармонируют, у них сотни общих тем для разговоров, им хорошо вместе. Но стоит только одному заговорить о будущем – совместном будущем, прошу заметить, – как другая закатывает сцену. Это напрасно: она же не дослушала до конца и потому не знает, что их помыслы совпадают.

Сайко слушала меня, широко распахнув чуть покрасневшие глаза. Она ловила каждое слово, и выражение её лица говорило о надежде, которую она испытывала, пусть даже это казалось и несколько иррациональным. Последние мои слова заставили её нервно сглотнуть и сжать тонкими холеными пальцами край столешницы.

– С-совпадают? – переспросила она.

– Именно, – склонил голову я. – В не таком уж далёком будущем вы поженитесь и будете для всего общества любящей парой, но на самом деле станете жить, как брат с сестрой.

Мегами моргнула несколько раз; её губы беззвучно зашевелились, словно она повторяла за мной каждое слово.

– Это означает, – продолжил я, не сводя с неё глаз, – что интимности между вами не будет. Куша относится к этому вопросу так же, как и ты.

Сайко ахнула и перевела взгляд на Кагу, который внезапно закашлялся и согнулся пополам. Я тоже покосился на него. Как оказалось, учёный с огромным трудом сдерживал хохот.

Странно, что это показалось ему забавным. Но он вообще всегда был эксцентриком, так что правила, относящиеся к прочим людям, к нему неприменимы.

Мегами же и не думала смеяться. Она то открывала, то закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег из воды.

– Так же, как и я… – прошептала она, повернувшись к учёному. – Это правда?

Куша, с трудом восстановив серьёзное выражение лица, распрямился и с достоинством проговорил:

– Конечно. Половой акт противен самому моему существу. Как вообще можно делать нечто такое? Мой самый любимый орган – это мозг. На втором месте пальцы ног, но это несущественно… В общем, интимный отросток не входит даже в двадцатку, вот так.

Слушая его идиотскую речь, я едва не хлопнул себя по лбу: нам явно стоило загодя отрепетировать его слова. Со стороны выглядело так, будто он паясничал, но на самом деле такой стиль речи был естественен для этого гения.

К счастью, Сайко была слишком увлечена предметом разговора, чтобы обращать внимание на его манеру. Вздохнув с облегчением, она встала со стула, и мы оба поспешили последовать её примеру.

– Извини, что я поспешила с выводами, Куша, – Мегами прижала ладонь к груди и улыбнулась. – Я согласна выйти за тебя замуж.

– О да! – Кага хлопнул в ладоши. – Давай создадим крепкую асексуальную семью, моя дорогая!

Я фыркнул и шутливо ткнул его кулаком в плечо. Сайко рассмеялась.

– Аято, – произнесла она, повернувшись всем корпусом ко мне. – Спасибо тебе за то, что послужил для нас медиатором и образумил меня!

– Я считаю вас с Кушей своими друзьями, – я скромно помотал головой. – А дружба для меня бесценна.

– И для меня тоже, – кивнула Мегами. – Поэтому жди приглашения на нашу свадьбу.

========== Глава 141. На чужом языке. ==========

Расстояние от кабинета школьного совета до своей аудитории я преодолел в рекордное время, летя, словно на крыльях: проблему, которая грозила стать роковой, я преодолел меньше, чем за полчаса. Конечно, всё это стало возможным благодаря изменившемуся отношению Мегами ко мне, но всё же важность сего события сложно было переоценить.

Вот бы неудача в виде Ториясу решалась так же легко…

Но увы: с каждой минутой эта девчонка становилась всё более опасной, значит, следовало поспешить с претворением в жизнь моего плана.

Добравшись до класса, я занял свою парту и начал неторопливо готовиться к уроку, прислушиваясь к разговорам сверстников.

Глава музыкального клуба Мюджи Шан тоже планировала участвовать в конкурсе на поездку в Лондон, только, правда, особой надежды не питала.

– Я хочу просто попробовать свои силы, – говорила она своей подруге Раи Мине. – Зная, что не выиграю, я всё же желаю просто доказать себе, что смогу. Если пройду первый раунд, для меня это станет победой.

Разумеется, её внутренние переживания и состояние души интересовало меня так же мало, как и все прочие люди. Никогда не понимал этой философской мути про то, что каждый человек священен и представляет собой целый мир. На мой взгляд, это полная чушь: мы все воспринимаем окружающую вселенную через призму только своего зрения, так почему абсолютно не важные для нас субъекты должны вообще иметь какое-то значение?

Семпай – это средоточие моего мира. Все остальные вертятся вокруг него, как планеты вокруг солнца; кто-то расположен к нему ближе, кто-то – дальше. И в зависимости от удалённости эти люди и ранжируются в моей системе ценностей.

Например, Ханако ценна, ибо она, как Меркурий, близка к светилу моей жизни. А, к примеру, первоклассница Рио Юи не имела значения, поскольку мой Таро ни разу с ней не пересекался, и я был не в курсе, знали ли они друг друга.

Но для самого себя каждый, конечно же, велик и стоял на первом месте. Кому и что Мюджи пыталась доказать? Неизвестно. Она просто пробовала свои силы. Конечно, я не рассматривал её в качестве конкурентки, но в нашей школе, где к такой дисциплине, как иностранный язык, относились весьма ответственно, лишние соперники в конкурсе вполне могли попортить кровь.

В общем, эта девчонка всего-навсего стремилась укрепить свою самооценку. Я вслушивался в их разговор, терпеливо ожидая, когда же она поделится с Миной чем-нибудь полезным и для меня. Со стороны казалось, что я полностью поглощён подготовкой к уроку, но на самом деле ни одно слово не проходило мимо моих чутких ушей.

Шан рассказала подруге, что только что ходила в учительскую и отдала свою работу.

– Они положили её в узкую коробку для почтовых отправлений, – вымолвила она, барабаня длинными пальцами по парте. – Думаю, когда все сдадут свои сочинения, её сразу же пошлют в Токио.

– А ты не знаешь, кто ещё участвует? – полюбопытствовала Раи, накручивая на палец ленту, которую во время занятий клуба боевых искусств повязывала на лоб. – Если Фред Джонс, то против этого нужно срочно возразить, ведь английский для него родной!